Был у Елшанки, в её урёме, поросшей ивами (спасибо Аксакову за надёжное художественное определение равнинной речной поймы – не надо тратить лишних слов).
И здесь вдруг попал на концерт!
Вокруг ивы вьются, перелетая от серёжки к серёжке, мухи-журчалки.
И в блаженной тишине ранней весны вдруг слышишь, что где-то, играя передачами, взбираются на холм гоночные автомобили – один за другим. Сгоняешь с себя наваждение (какие автомобили в степи?).
И тотчас шум мушиных крыльев оборачивается в голоса невидимых инструментов. С ними перекликаются речитативы далёких, ещё не спевшихся хористов, они сливаются, устремляются вверх. Мелодические линии уплотняются в ускорении ритма.
И вот уже кульминация, ощущение взлёта: единый хорал звучит над ивой – слаженно и эмоционально. Звук разрастается, охватывая ещё большую часть урёмы. Из соседних кустов выныривает сонный чекан (они каждую весну устраивают в ивах гнезда). Сейчас все испортит!
Но нет, чекан видит и слышит, что на иве пируют насекомые, которые так похожи (мимикрически!) на пчёл и шмелей. Лучше их не трогать.
А тут ещё к иве с журчалками подлетает заблудившийся шмель, настоящий, не «мимикрический». И концерт продолжается – с ещё большей экспрессией.