— Тамара Игоревна, положите ключи на место. Это не обсуждается, — я старалась дышать ровно, хотя в висках уже начинало постукивать.
Свекровь, стоявшая в дверях прихожей, даже не обернулась. Она деловито запихивала брелок в свой ридикюль, расшитый бисером.
— Ой, Катенька, не будь ты такой жадиной. Стасику завтра двадцать один, у него свидание с серьезной девушкой, дочкой замдекана. Не может же он явиться на свидание пешком, как какой-то студент из общаги? Ему статус нужен, лоск. А твоя «беленькая» как раз подходит — чистенькая, аккуратная.
— Моя «беленькая» — это кроссовер, за который я еще полгода буду выплачивать кредит, — я сделала шаг вперед. — И завтра мне нужно везти отчеты на другой конец города. На автобусе я буду добираться два часа с тремя пересадками.
— Вот и отлично! — свекровь наконец повернулась ко мне с сияющей улыбкой. — Свежим воздухом подышишь, на людей посмотришь. А то всё в машине да в машине, скоро ходить разучишься. Стасик заедет за ней вечером, пока ты будешь спать. Не волнуйся, он водитель аккуратный, в компьютерные гонки вон как лихо режет!
Она захлопнула дверь раньше, чем я успела выдать тираду о разнице между джойстиком и реальным рулем. В прихожей повисла тишина, прерываемая только тиканьем часов и моим тяжелым дыханием.
Стасик был поздним ребенком и главной гордостью Тамары Игоревны. В свои двадцать с небольшим он виртуозно умел две вещи: просить деньги на «стартапы» и выглядеть так, будто весь мир задолжал ему за сам факт его существования. Моя машина давно была его мечтой, но до этого момента он ограничивался намеками.
Вечером пришел муж. Вадим выглядел уставшим, и новость о «реквизиции» транспорта энтузиазма у него не вызвала.
— Оль, ну мама... она же как танк. Ты же знаешь. Давай я Стасу позвоню, скажу, чтобы завтра вернул к восьми утра?
— Андрей, дело не в том, во сколько он вернет. Дело в том, что твоя мама зашла в наш дом и просто забрала ключи. Это не прокат, это грабеж среди белого дня.
— Ну не преувеличивай, — вздохнул Вадим. — Семья же. Помочь надо младшему.
Я поняла, что муж, как обычно, выбирает путь наименьшего сопротивления. Что ж, значит, придется менять правила игры.
В два часа ночи я услышала, как под окнами взревел мотор. Стасик, судя по звуку, решил проверить, как быстро моя машина набирает сотню в условиях спального района.
Я вышла на балкон. Моя «беленькая» стояла под фонарем, а Стасик, прикуривая сигарету, вальяжно опирался локтем на крышу. Я достала телефон.
— Алло, техподдержка сигнализации? — мой голос был медовым. — У меня тут подозрение на несанкционированный доступ. Дистанционно заблокируйте двигатель и включите режим «Паника», пожалуйста. Да, прямо сейчас.
Через секунду двор огласился истошным воем. Машина мигала всеми фарами, как новогодняя елка на дискотеке. Стасик отпрыгнул, выронив сигарету. Он пытался нажимать на кнопки брелока, но система, заблокированная из приложения, на него не реагировала.
Утром в семь тридцать в мою дверь не постучали — в неё начали ломиться.
На пороге стояла Тамара Игоревна, за её спиной маячил помятый Стасик.
— Катерина! Что ты устроила?! — закричала свекровь. — Бедный ребенок всю ночь просидел под дверями машины! Она не заводится! Она кричит на весь двор! У Стасика стресс, у него свидание сорвано!
— Ой, правда? — я зевнула, поправляя халат. — Наверное, сработала система защиты от «несоответствия статуса». Знаете, современные машины очень умные. Они чувствуют, когда за руль садится человек, который не заработал даже на замену масла.
— Ты... ты издеваешься?! — Стасик подал голос. — Я девушке обещал, что мы в загородный клуб поедем! Разблокируй немедленно!
— Стасик, радость моя, — я улыбнулась самой доброй из своих улыбок. — Я тут подумала над словами твоей мамы. Она права: свежий воздух полезен всем. Поэтому я вчера вечером переоформила страховку. Теперь в ней только один водитель — я. А любой другой человек за рулем автоматически превращается в угонщика. Ты же не хочешь объяснять полиции, почему ты в статусе «сына замдекана» едешь в автозаке?
Тамара Игоревна пошла пятнами.
— Мы же семья! Андрей! Скажи ей!
Вадим вышел в коридор, потирая глаза. Он посмотрел на мать, на Стасика, потом на меня. В моих руках был его любимый заварочный чайник — весомый аргумент в любой семейной дискуссии.
— Мам, Стас, — тихо сказал муж. — Катя права. Машина — это частная собственность. Стас, на свидание можно и на такси съездить. Или на автобусе. Там, говорят, инсоляция хорошая и на людей посмотреть можно.
Стасик бросил ключи на тумбочку так, что они едва не улетели в вазу.
— Да подавитесь вы своим корытом! — выплюнул он и выскочил в подъезд.
Свекровь поджала губы.
— Я этого не забуду, Катерина. Оставить брата мужа без поддержки в такой важный момент... Это бессердечно.
Спустя час я выходила к машине. Возле подъезда всё еще стояла Тамара Игоревна. Она с надеждой смотрела на «беленькую».
— Катя, ну хоть до метро довези, — буркнула она. — Ноги болят.
— С удовольствием, Тамара Игоревна, — я открыла пассажирскую дверь. — Но только с одним условием. Больше никаких «внезапных» заимствований ключей. Иначе в следующий раз я решу, что вам полезно добираться до дачи на электричке — там отличный обзор и очень душевные люди с рассадой.
Она села в кресло, пристегнулась и всю дорогу молчала, изучая вид из окна. А Стасик на свидание всё-таки поехал. На автобусе. Говорят, девушка оценила его «демократичность», пока не узнала, что он не может оплатить счет в кафе. Но это уже была совсем другая история, к которой мой кроссовер не имел никакого отношения.
Реальность такова: ключи от машины — это не просто железка. Это границы. И если их не запереть вовремя, кто-нибудь обязательно решит, что твой комфорт — это излишество, а чужое свидание — государственная важность.
Я вырулила на проспект, включила любимую музыку и почувствовала, как в салоне наконец-то пахнет только моим парфюмом и свободой. Без примеси чужих ридикюлей.
Присоединяйтесь к нам!