– Переработка лишена страстей и эмоций. Именно это позволяет ей на отдельном участке материи восстановить разрушенное. Откатить всё назад. Сбросить до заводских настроек. Перегрузка этого модуля запускает цепную реакцию — и чудовищная энергия возвращает всё в исходное положение… Вот и думай теперь, такое ли переработка зло…
– Зачем ты мне это рассказал? – дрожащим голосом прошептал я.
– Мне надо, чтобы ты об этом постоянно думал, – довольно хмыкнул Трэйтор из темноты.
– А если не буду? – почти не соображая, но лишь бы огрызнуться, буркнул я.
– Будешь. Это как три минуты не думать о белой мышке…
"Надо рассказать об этом парням! И Нат! – я почти не слушал Трэйтора. – Неужели мы можем всё вернуть? Так, стоп... А если это обман? Если врёт?
Я помотал головой и посмотрел на очертания тёмной фигуры, медленно двигающейся впереди. Мужчина продолжал что-то рассказывать, прерываясь на ироничные смешки. Не было похоже на то, чтобы он врал. Кажется, подлецу действительно хотелось обо всём рассказать. Но зачем? Почему?
И тут внутри зашевелилась давняя догадка. Я попытался поймать её.
"Хранитель! – пришло озарение. – Чёртов продавец сосисок, или одеял! Я же тогда подумал, как всё вернуть, а он указал пальцем на голову! Я подумал, что это случайный жест, но нет! Значит, Трэйтор говорит правду! Это было в моей голове. Но как?! Что делать? Как применить… Сука, нельзя его убивать, пока всё не выложит!"
Мысли закружились в бешеном темпе, я едва сдерживал их.
Сердце застучало с бешеной скоростью, и теперь казалось, что я слышу, как звуки его ударов отражаются эхом от стен.
– Но равновесие может сохраниться, если всплеск в одном мире компенсируется пустотой в соседнем… – продолжал мужчина, и мне снова пришлось напрячься, чтобы понять, о чём он. – Тогда переработка попросту не объявится. Понимаешь? И именно этим проектом мы и занимались. Мы, столь любимые тобой кустосы, могли сами скормить какой-нибудь мир нашим собственным "проектам", лишь бы не привлечь переработку туда, куда не следует. Как ты думаешь, всё это время в безопасности оставались миры с добычей триполия?
– Не знаю… – отозвался я, соображая, что именно пропустил.
– Ты, паскуда мелкая, опять меня не слушаешь?
– Слушаю, – тут же успокоил его я, боясь спугнуть столь нужный настрой. – Просто не могу поверить, что такое возможно… Это же… По-скотски…
– По-скотски? – явно с ухмылкой передразнил предатель. – Что ещё должно произойти, чтобы ты открыл глаза на мир? На все миры? Люди – скоты и сволочи в первую очередь. Я повидал столько миров, что счёт потерял. И везде, везде одно и то же, независимо от уровня технического развития. Сильные убивают слабых. Богатые грабят бедных. Умные эксплуатируют тупых. Везде. Знаешь, сколько там дерьма? Впрочем, нет, ты же не поверишь, в мой опыт. Ты же молодой максималист-идиот. Я так спрошу, а что ты видел в тех мирах, где успел побывать?
Я открыл рот, но перед глазами тут же встали образы затравленной Людмилы и ужасного акта самосожжения. Обезображенную голову Пасида Песта. Шаманку Разин Ренас с торчащей стрелой. Безумный, разрывающийся от боли взгляд Рагата и бурые брызги на стене после выстрела. Увидел свои руки, сжимающие автомат, и падающие тела. Безумный взгляд Бабаха и отрешённого Мезенцева, заливающего барматухой образы содеянного. Грязную Нат и натянутые тросы грузовиков. Окровавленную тряпку, прикрывающую маленький трупик и вбитые в голову гвозди…
– Но это же злодейства отдельных людей, – прошептал я. – Некоторые совершены под гнётом обстоятельств, которых могло и не быть, не будь той же переработки…
– Ты слаб и слеп, – саркастически засмеялся Трэйтор, – Все эти твои аргументы – пустые отмазки. Я слышал их тысячи раз. Защитный механизм, не позволяющий увидеть и принять правду. Это логика жертв. Они либо гибнут первыми, либо становятся рабами. Во всех смыслах.
– Для жертвы я продержался достаточно долго.
– Да?! – Трэйтор даже невольно повысил голос. – Только не говори, что в этом твоя заслуга, а не медальона кустосов.
Я открыл рот, но вовремя одумался. Предатель явно завёлся, и надо было выжать из этого максимум. Следующий вопрос пришёл в голову как-то сам собой:
– И что же ты хочешь вернуть?
Я слышал, как он вдохнул, собираясь ответить, но резко замолчал. Кажется, он стиснул зубы, чтобы не сорваться. На долгое время повисла тишина, прерываемая лишь шорохом шагов по бетонному полу. Трэйтор будто боролся сам с собой, снова и снова заставляя себя молчать.
"Ах, вот оно что… – подумал я. – Тебя, сволочь такую, тоже можно задеть за живое. Интересно узнать, что же ты так рвёшься вернуть, с таким взглядом на жизнь? Впрочем, стоп! Меня это что, действительно волнует?! Соберись, Тохан, он враг, хоть и временный союзник по неволе…"
– Я пришёл к выводу, что все люди — сволочи, – мрачно выдохнул он. – Даже среди нас, кустосов... Особенно среди нас. В какой-то момент я просто от этого устал. Я не мог больше смотреть на этих улыбающихся извращенцев, проектирующих очередную биологическую заразу или агрессивный вид… Придумывающих когти, яды, сколько лап, сколько глаз, какая скорость. Как охотятся. Глумятся ли над жертвой или сразу жрут… Какое оружие лучше. Стальной сердечник, сердечник из обеднённого урана. Бронебойный, разрывной, экспансивный. Как выстреливать струю проводящего газа на сотню метров и пускать по ней вольтовую дугу, в миг испепеляющую органику и плавящую броню. И каждую новую идею встречали как праздник. Чёрт, да они даже вечеринки устраивали, когда тестовый образец особо эффективно рвал испытуемых…
– Я должен тебя пожалеть? — вырвалось у меня. – Ныть, знаешь ли, тоже позиция жертвы.
– Да пошёл ты.
Я ожидал получить удар или затрещину, но Трэйтор продолжал идти. Мне даже показалось, что и говорил он это всё и не мне вовсе, а будто лишний раз повторял сам себе какую-то важную основу.
"Чёртова тьма действительно влияет на мозги, – подумал я. – Он так и не сказал, куда мы идём. Это коридор вообще когда-нибудь кончится?"
Словно услышав мои мысли, предатель остановился и, кажется, вытянул руку в останавливающем жесте. Я замер, пытаясь разглядеть, где именно мы оказались. Трэйтор с шорохом одежды и хрустом отросшей бороды об воротник крутил головой по сторонам, то ли прислушиваясь, то ли принюхиваясь. То ли делая оба действия сразу.
Я, пользуясь остановкой, медленно пошарил ногой вокруг себя. Мысль о подручном оружии не покидала меня. Пусть он и разоткровенничался, я зависел от него, а он от меня — нет. У него был медальон. Он явно знал, куда идёт. Так что тот момент, когда он меня грохнет, был лишь вопросом времени.
Пальцы ноги упёрлись во что-то твёрдое и толстое, вроде водопроводной трубы. Пытаться рассмотреть, что это было, абсолютно бесполезно. Взгляд попросту тонул в черноте.
Стараясь не шуршать, я медленно присел, чтобы ощупать предмет. Когда же я почти это сделал, колени предательски громко хрустнули. Мы даже разговаривали тише, чем получился звук.
– Даже не думай, – злобно прошипел Трэйтор.
– Я просто пытаюсь понять, где мы, — нашёлся я.
– Мы на главной площади. Почти.
– Чего? Какой площади?
– Был хоть раз в подземном городе?
– Нет.
– Поздравляю, ты в нём. Иди за мной, старайся ничего не задевать…
Очертания фигуры решительно двинулись вперёд. Я всё же быстро наклонился и обхватил пальцами ту странную трубу. Кожа с шорохом скользнула по шершавому металлу, но сдвинуть предмет не удалось. Это была длинная железка. То ли направляющая для чего-то, то ли мини-бордюр, ограждающий какие-то сектора. К полу она оказалась прикреплена намертво, и сколько бы я ни проводил руками влево и вправо, так и не нащупал края или стыка.
Тем временем силуэт предателя почти растворился во мраке, и мне ничего не оставалось, кроме как нагнать его. Остаться одному в неизвестном "городе" вовсе не хотелось. Что бы этот гад ни задумал, пока угрозы исходили только на словах. Впрочем, я не сомневался, что он может с лёгкостью воплотить их в жизнь.
Мы прошли пару десятков метров, когда цепочка тусклых ламп вдоль стен внезапно прервалась, открывая доступ в широкое и высокое помещение. И хоть источников света стало больше, разглядеть что-либо было по-прежнему невозможно.
Впереди угадывались очертания лестниц и примерно трёх ярусов каких-то высоких ограждений. Кажется, когда-то они были выкрашены ярко-жёлтой краской, потому что сейчас выделялись в рябящей тьме еле различимыми чёрточками. Шаги отдавались приглушённым эхом. Ступни ощутили смену пола — кажется, мы переступили через железные листы, как "лежачие полицейские". А может, это и был "лежачий полицейский" - разглядеть что-либо не представлялось возможным.
Гул адской печки давно стих. В тусклом свете умирающих ламп угадывались контуры нагромождения разных предметов.
– Иди за мной, – очень тихо прошептал Трэйтор, но я отчётливо слышал слова в царящей тишине.
Воздух был сухим и пыльным. Я почесал нос, чувствуя, как из него тут же с выдохом осыпались засохшие чешуйки. Хотелось пить. Я настолько привык к тишине, что слышал, как булькает вода в запаянных банках Трэйтора.
Кажется, мы действительно оказались на своеобразной площади, двигаясь прямиком в сторону желтоватых ограждений. Ступни периодически опускались на мелкие осколки чего-то острого, наподобие битого кирпича и какого-то мусора. Приходилось ставить ногу осторожно, отодвигая мусор скользящим движением.
– Погоди…
Фигура Трэйтора замерла перед нагромождением то ли ящиков, то ли какой-то статуи. Послышался шорох рук, скользящих по ткани и осторожно трогающих какие-то железки. Кажется, он что-то нашёл и, быстро ощупав, засунул в нагрудный карман. Ожидать, что сволочь отчитается о находке, было в высшей степени наивно.
Пользуясь случаем, я осторожно развёл руки, описывая ими дугу вокруг себя, тоже в поисках чего-нибудь подходящего.
– Я сейчас пошумлю, а ты заткни уши, – деловито начал предатель. – Когда я прекращу, убирай руки и вслушивайся в посторонние звуки. У меня слух забит будет треском, а ты слушай. Понял?
– Чего, зачем?
– Не тупи… – прошипел мужчина. – Делай как говорю.
– Ладно, ладно, – ответил я пересохшими губами. – Давай.
Стоило зажать уши ладонями, как я услышал шум в голове и биение собственного сердца. Но уже в следующую секунду раздался резкий треск разрываемой ткани, который даже в таком положении казался чрезвычайно громким.
Казалось, бывший кустос хотел несколькими резкими и быстрыми движениями разделаться с тряпкой, настолько агрессивным был звук. Он неистово рвал ткань секунд тридцать. Я видел лишь его мутный силуэт и то, как колышется что-то, накрывающее ящики.
"Что он скрывает про это место? – подумал я. – Тут явно никого нет, но мы шли так, словно крались. Конечно, в такой тьме не побежишь, рискуя расшибиться, но его осторожность была чрезмерной. Чёрт, как же не хватает медальона… И оружия… И чтоб парни с Нат были рядом… Так, а ведь у него есть медальон. То есть, если скотине будет угрожать опасность, то он его обязательно кольнёт. А может, уже кольнул, но он мне не говорит?"
Окружающий мрак хоть и давил на психику, но до этой минуты я не воспринимал его как источник реальной опасности. Просто очевидная человеческая реакция – боязнь темноты. И только сейчас из подсознания начали всплывать образы пустого магазина и опрокинутых полок. Запах крови и груда тел…
"Спокойно, — сказал я себе. — Паника ни к чему…"
– Всё, – услышал я даже сквозь прижатые ладони. – Слушай.
Трэйтор и правда говорил намного громче, чем до этого. Его очертания замерли в неподвижной позе, словно он боялся даже опустить руки, чтобы помешать мне шорохом одежды.
Я для верности закрыл глаза и напряг слух. Как бы не хотелось этого признавать, но пока все инструкции предателя были полезны, так что я просто выполнил его указания. Воцарилась тишина. Я медленно поворачивал голову, пытаясь уловить малейшие звуки в помещении.
– Ну? – тихо выдохнул мужчина.
– Ничего. Только наше дыхание.
– Хорошо… Теперь стой тихо и не мешай. Слушай. И не вздумай дурить.
Я кивнул. Мы настолько привыкли к тишине, что я был уверен, что Трэйтор услышал этот жест.
Тьма впереди ожила деловитым шуршанием. Что-то со стальным скрежетом проскребло по бетону, и зашуршала ткань. Судя по мельтешению, мужчина наматывал её на какую-то палку.
– Сойдёт, – буркнул он через какое-то время, после чего подался вперёд, нащупывая что-то в темноте. – Так, давай, работай…
Внезапно во мраке вспыхнул ослепительный свет. Яркая, маленькая вспышка выхватила сосредоточенное лицо Трэйтора, предусмотрительно отвернувшегося в сторону и закрывшего глаза. В руке он держал какой-то источающий свет прибор и непонятную железку с намотанным валиком из тряпки. А дальше я зажмурился от резанувшей по сетчатке вспышки.