— Мы тут подумали и решили, что пока поживем у вас.
Никита скинул модные кроссовки прямо на светлый коврик в прихожей. Небрежно. Следом в квартиру протиснулась Даша. В одной руке она держала телефон, в другой — огромный бумажный стакан с латте из дорогой кофейни.
— Здравствуйте, Вера Николаевна, — пискнула девушка.
Она жалась к парню, хлопая наклеенными ресницами. Дутая розовая куртка делала ее похожей на зефир. Из-за ее плеча выглядывал объемный спортивный баул.
Вера прислонилась плечом к косяку.
— Поживете у нас? — переспросила она без выражения.
— Ну да, мам.
Никита прошел на кухню, бесцеремонно открыл холодильник. Оглядел полки.
— А есть что-то нормальное? Мясо где?
— Мясо в магазине, — отрезала Вера.
Она прошла за ним. Села на колченогий стул у окна.
— Никита, я не поняла. Вы поругались с хозяином квартиры?
Сын закрыл дверцу холодильника. Поморщился.
— Да он цену загнул. Вообще берегов не видит. Мы с Дашулей решили, что это невыгодно. Будем копить на свое жилье. А пока у вас перекантуемся. Моя комната же свободна.
Даша осталась топтаться в дверях кухни, громко потягивая кофе через трубочку.
С момента увольнения Никиты прошло три месяца. Он искал себя. Сначала хотел быть веб-дизайнером, потом специалистом по крипте. Курсы стоили немало. Оплачивал отец. Вернее, Витя брал дополнительные ночные смены в такси, чтобы взрослый сын мог искать свое предназначение.
— Хорошо, — ровно сказала Вера.
Она сцепила пальцы перед собой.
— Допустим. Комната свободна. Как будете вкладываться в бюджет?
Никита непонимающе уставился на мать.
— В смысле?
— В прямом. Коммуналка выросла. Продукты, бытовая химия. Вода у нас по счетчикам. Свет тоже.
— Мам, ну ты чего начинаешь? — заныл Никита.
Он оперся руками о столешницу.
— Какой бюджет? Я же говорю, мы копить будем! У нас старт в жизни. Мне финансовая подушка нужна.
— С чего копить? Ты нигде не работаешь.
Даша в дверях поперхнулась кофе.
— Никита ищет крупный проект, — подала голос девушка.
Она поправила дутую куртку.
— Ему нужно вдохновение. И ресурсное состояние. А вы его сразу бытом душите. У него от этого выгорание.
Вера смерила Дашу взглядом.
— Деточка, вдохновение в тарелку не положишь. Кофе твой, кстати, сколько стоит?
Даша спрятала стакан за спину.
— Это Никит... Никита угостил. Ой, а куда мне куртку повесить?
— На крючок у двери, — бесцветно ответила Вера.
Девушка исчезла в коридоре. Вскоре оттуда послышалось шуршание пакетов. Даша уже распаковывала свою косметику.
Вера перевела взгляд на сына. В груди поднималось глухое раздражение.
Три месяца они с отцом тянули парня. Оплачивали ему съемную однушку. Вчера Вере позвонил хозяин той самой квартиры, Илья Сергеевич. Оказалось, Никита не платил два месяца. Кормил завтраками, а деньги, которые переводил отец, спускал на кафе, доставки и модные шмотки.
— Значит так, — Вера рубанула ладонью по воздуху.
Она подалась вперед.
— Жить у нас можно. Но условия такие. Половина коммуналки — на вас. Это пять тысяч. Продукты покупаете сами. Холодильник у нас один, но полки будут разные. Уборка общих зон по графику.
Никита хохотнул.
— Ты шутишь?
— Я похожа на юмориста?
— Мам, мы же семья! — голос сына сорвался на фальцет.
Он всплеснул руками.
— Какие графики? Какие полки? Вы нас что, не прокормите? Отец же работает. И ты работаешь. Вам жалко тарелки супа для родного сына и его будущей жены?
Вера невозмутимо смотрела на здорового, рослого парня в толстовке оверсайз. Ему двадцать три. У него борода и размер обуви больше отцовского.
— Тарелки супа не жалко. Но Даша суп не ест.
Вера кивнула в сторону коридора.
— Я помню, как вы приходили в гости. Ей нужно растительное молоко, безглютеновый хлеб и красная рыба на завтрак. Мы с отцом едим макароны по-флотски и курицу. Я не собираюсь спонсировать ваши диеты.
В кухню снова протиснулась Даша.
— Никит, я там в ванной полку освободила, — прощебетала она. — Вера Николаевна, я ваши старые шампуни и пену Виктора Петровича в мусорный пакет сложила. Нам же место нужно для ухода.
Вера прикрыла глаза на секунду.
— Даша, достань пену Виктора Петровича из пакета и поставь на место, — отчеканила Вера.
Она уперлась взглядом в девушку.
— Это отцовские вещи. Вы их не покупали. У вас есть полка в вашей комнате.
— Но в комнате нет зеркала! — возмутилась Даша. — И вообще, это токсично! Мы приехали уставшие, а вы нас строите.
— Значит, купите зеркало. За свой счет.
Никита раздраженно цокнул языком.
— Мам, хватит напряг создавать на пустом месте. У нас и так стресс из-за переезда.
Он полез в карман за телефоном.
— Я сейчас доставку закажу. Суши будете? У отца же карта к моему приложению привязана, я с нее спишу. А то у нас на балансе ноль.
— Карту отца я заблокировала сегодня утром, — ровно сообщила Вера.
Палец Никиты завис над экраном.
— В смысле?
— В прямом. Поддержка кончилась.
Вера достала свой телефон и положила на стол.
— Вчера мне звонил Илья Сергеевич. Спрашивал, куда делись деньги за аренду за последние два месяца.
Никита осекся. Даша испуганно стрельнула глазами на парня.
— Я... я ему все объяснил, — пробормотал сын, отводя взгляд.
Он сунул телефон обратно в карман.
— Там временные трудности. Мне на крипте немного не повезло. Просадка была на рынке. Я хотел приумножить отцовские деньги, чтобы вам же помочь!
— Твои трудности, Никита, от того, что ты не хочешь брать ответственность, — Вера повысила голос.
Она встала со стула.
— Отец спину рвет. В две смены катается. У него давление скачет так, что таблетки не помогают. А ты проекты ищешь за наш счет. И чужими деньгами рискуешь.
— Вера Николаевна, зачем вы так? — встряла Даша.
Она придвинулась к Никите, взяв его за руку.
— Он же ваш сын! Вы должны в него верить. Ему просто нужна правильная среда. Вы не понимаете амбиций!
— Мой сын. Поэтому я и должна вправить ему мозги.
Телефон на столе ожил. Завибрировал, высвечивая на экране имя «Илья Сергеевич аренда».
Вера нажала кнопку громкой связи.
— Слушаю, Илья Сергеевич.
— Вера Николаевна, добрый день, — раздался из динамика хриплый мужской голос. — Я в квартире. Ваши молодые люди ключи в почтовый ящик бросили. А кто будет платить за сломанную дверцу холодильника и прожженный диван?
Никита побледнел.
— Илья Сергеевич, мы бы все починили! — крикнул он в сторону телефона.
— А, ты тут, бизнесмен, — усмехнулся голос. — Вера Николаевна, я депозит удерживаю в счет долга за аренду. За ремонт мебели скину вам смету. Если сын не оплатит до конца недели, я иду к участковому. Всего доброго.
Звонок оборвался.
Вера молча смотрела на сына.
— Прожженный диван? — бесцветно спросила она.
— Это случайно вышло! — зачастил Никита. — Мы с пацанами кальян курили, уголек упал. Мам, ну мы отдадим! Я с первого крупного заказа все закрою.
— Кальяны. Суши. Крипта. Безглютеновый хлеб, — Вера медленно перечисляла слова, словно пробуя их на вкус.
Она обошла стол и направилась в коридор.
— Мам, куда ты пошла? — крикнул ей вслед Никита.
Он догнал ее в коридоре.
— Мы еще не договорили! Я вообще-то хотел попросить отцовскую машину на выходные. Дашуле нужно в область на ретрит съездить, стресс снять. На электричке ей некомфортно.
Вера остановилась как вкопанная.
— Машину отца? Которой он зарабатывает нам на жизнь?
— Ну он же может пару дней отдохнуть! — возмутился Никита. — Ему полезно. А то он сам выбрал баранку крутить за копейки, а я для большего создан. У меня потенциал. Я не хочу как он, всю жизнь на одном месте горбатиться.
Вот оно. То самое.
Вера всегда уступала. Жалела. Ну мальчик же. Ну оступился. Ну пусть ищет себя. Ей казалось, что если она будет мягче, он поймет. Оценит. Но сейчас, глядя на его самодовольное лицо, она поняла одну простую вещь: он не ценит. И никогда не ценил. Его волновал только собственный комфорт.
Она прошла в спальню. Открыла шкаф. Достала с верхней полки старый, но крепкий дорожный чемодан на колесиках.
Выкатила его в коридор. Распахнула дверь в бывшую детскую комнату, где Никита хранил зимние вещи.
Зашуршала куртками.
Никита выглянул из кухни.
— Мам, ты чего делаешь?
Вера не ответила. Она методично складывала в чемодан его толстые свитера, джинсы из стирки, запасные зимние ботинки. Застегнула молнию. Щелкнула замком.
Выкатила чемодан прямо к входной двери. Рядом поставила спортивный баул Даши.
— Если хочешь, чтобы Илья Сергеевич не пошел в полицию, ищи деньги, — ровно произнесла она.
Она выпрямилась.
— А сейчас на выход. Оба.
Никита уставился на чемодан.
— Я не понял.
— А что тут понимать? — Вера распахнула входную дверь.
В подъезде гулял сквозняк.
— Вы идете искать себя. Вдохновляться. Строить старт в жизни. Но не за мой счет. И не в этой квартире.
— Ты меня выгоняешь? — глаза сына округлились. — На улицу? Я вообще-то имею право тут жить!
Он шагнул вперед, сжимая кулаки.
— Я тут прописан!
— Ошибаешься, сын, — отрезала Вера.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты прописан у бабушки в области. Мы специально так сделали из-за военкомата, забыл? А эта квартира досталась мне по наследству от родителей еще до брака с отцом. Так что по закону я имею полное право не пускать сюда посторонних людей.
Никита моргнул. Юридический факт ударил по нему сильнее, чем крик.
— Я отправляю тебя во взрослую жизнь. Даша, дутую куртку застегните, на улице ветер. И не забудьте достать отцовскую пену для бритья из пакета с мусором. Прямо сейчас.
Даша суетливо метнулась в ванную. Вернулась с баллончиком пены, дрожащей рукой поставила его на тумбочку. Затем попятилась на лестничную клетку, волоча за собой баул.
— Никит... — пискнула она.
Она судорожно натягивала куртку.
— А где мы спать будем?
— Мам, это не смешно! — рявкнул сын.
Он попытался задвинуть чемодан обратно в квартиру, но Вера перегородила путь.
— Куда я пойду с чемоданом на ночь глядя? У нас ни копейки!
— К друзьям. В хостел. Грузчиком в ночную смену с ежедневной оплатой. У Даши родители есть, в конце концов, — бесцветно перечислила Вера.
— У меня мама строгая! — тут же открестилась девушка.
Она схватила свой пакет с косметикой.
— Она с парнем не пустит. И вообще, Никита, ты обещал, что у нас будет свое жилье! Ты говорил, что у тебя инвестиции!
Никита растерянно посмотрел на мать. В его глазах мелькнул детский страх. Тот самый, который всегда заставлял Веру сдаться, открыть кошелек, погладить по голове.
Но сегодня усталость перевесила жалость.
— Я тебе не банкомат, Никита. И отец не ломовая лошадь. Повзрослей.
Она выставила чемодан на площадку.
— Мам, ну пожалуйста...
— До свидания.
Вера захлопнула дверь. Провернула ключ в замке два раза.
Из-за двери еще минут пятнадцать доносились приглушенные голоса. Даша пищала что-то недовольное, обвиняя парня в обмане. Никита басил, пытаясь оправдаться. Потом лифт загудел, увозя их вниз.
Вера прислонилась лбом к холодной металлической двери и шумно выдохнула.
Прошло две недели.
Вера мыла посуду, когда в коридоре загрохотал замок. Витя вернулся с дневной смены.
Она сполоснула пальцы под краном и вышла встречать мужа.
— Привет. Устал?
— Есть немного, — Витя стащил ботинки и потер поясницу.
Он повесил ветровку на крючок.
— Слушай, звонил нашему бизнесмену.
Вера напряглась, но лица не изменила.
— И как он?
— Устроился на склад. Грузчиком пока, комплектовщиком. Денег просил, я не дал, как мы и договаривались. Сняли с Пашкой, другом его, комнату в коммуналке на окраине. Долг за диван хозяину частями отдавать будет.
— А Даша?
Витя хмыкнул.
— Какая Даша, Вер? Даша вдохновения ждала. А на складе им не пахнет. Уехала принцесса на третий день. К строгой маме вернулась. Сказала, что он ее надежд не оправдал.
Вера коротко дёрнула головой.
Она подошла к двери, подняла светлый коврик, на котором все еще виднелись слабые въевшиеся следы от грязных кроссовок сына.
— Ну, значит, будет работать руками, раз голова пока проектами занята, — спокойно сказала она.
Вытряхнула коврик и положила его на место. Ровно по центру.
