Дверь хлопнула, и в прихожую ворвался запах улицы. Андрей скинул рабочие ботинки, не развязывая шнурков, и прошёл на кухню. В квартире стояла тишина, только из ванной доносился ровный шум воды.
Лена была в душе.
Он открыл холодильник, достал бутылку минералки, сделал несколько жадных глотков прямо из горла. День на заводе выдался тяжёлым — перебирали станок, руки до сих пор гудели от вибрации. Хотелось просто сесть и ни о чём не думать.
Её телефон лежал на кухонном столе. Андрей никогда не лазил в чужие телефоны. Это было не в его правилах. Он считал, что если баба гуляет, то это видно по глазам, по повадкам. Телефон для этого не нужен.
Но сегодня телефон сам бросился в глаза. Экран вспыхнул, высветив уведомление мессенджера.
«Скучаю, давай быстрее там ». Вася.
Андрей замер с бутылкой в руке. Вода перестала булькать в горле. Он стоял и смотрел на это короткое сообщение, которое уместились в одну строчку уведомления. В голове не было ни злости, ни ярости. Только странная, звенящая пустота, как в цеху, когда отключают все станки разом.
Вода в ванной перестала шуметь. Послышались шаги, шорох полотенца. Андрей поставил бутылку на стол и отошёл к окну. Лицо его ничего не выражало.
Лена вышла из ванной, закутанная в белый махровый халат, с тюрбаном из полотенца на голове. От неё пахло гелем для душа и чем-то сладким, ванильным. Она улыбнулась, увидев его, и эта улыбка, ещё вчера казавшаяся родной, сейчас резанула, как ножом по стеклу.
— О, привет. Ты чего так рано? Я думала, ты до семи сегодня.
— Отпустили пораньше, — ответил он ровно. — Станок встал, запчастей нет. Сказали, до понедельника.
— Отлично! — она подошла и чмокнула его в щёку. — Я как раз думала, чем заняться в выходные. Может, к маме съездим? Или в кино?
Андрей смотрел на неё и молчал. Она не заметила ничего. Не почувствовала. Продолжала щебетать, вытирая волосы полотенцем. Телефон на столе снова мигнул — ещё одно сообщение от Васи, также без звука, только вспышка экрана. Лена скосила глаза, увидела, потянулась, чтобы взять.
— Погоди, — сказал Андрей спокойно.
Она замерла. Рука повисла в воздухе.
— Что?
— Есть идея получше, чем к маме. Поехали на дачу.
Лена нахмурилась. Дача была его территорией, его отдушиной, куда она ездила редко и без особого удовольствия. Комары, удобства на улице, вечно холодный дом. Но сейчас в его голосе было что-то, от чего ей стало не по себе.
— На дачу? Зачем? Андрюш, там же холодно, ещё не сезон. И дождь обещали.
— Разберём старый хлам в сарае. Мать давно просила. Заодно шашлык сделаем, костёр пожжём. Погода норм, дождя не будет до вечера. Собирайся.
Он сказал это так, что возражений не предполагалось. Лена пожала плечами и пошла в спальню одеваться, прихватив телефон. Андрей остался на кухне. Он смотрел в окно, на серое небо, на мокрые ветки тополей за окном, и в его голове медленно, как тяжелый маховик, проворачивался план.
Лена одевалась долго. Она всегда одевалась долго, даже когда ехала на дачу. Джинсы, свитер, лёгкая куртка — всё перемеряла по три раза, крутилась перед зеркалом. Андрей стоял в дверях спальни, прислонившись плечом к косяку, и просто смотрел.
— Ты чего уставился? — она обернулась через плечо, кокетливо поправила волосы. — Соскучился?
— Собирай вещи на два дня, — сказал он вместо ответа. — Если решим остаться.
— На два дня? Андрюш, ну ты даёшь. Я же не готова.
— Собери. Тёплые вещи, сменку. Вдруг погода испортится.
Она пожала плечами и достала спортивную сумку. Пока она складывала вещи — небрежно, комкая, как всегда, — Андрей думал о том, сколько раз он собирал её вещи сам. После отпусков, после поездок к её матери, после редких вылазок на природу. Он всегда складывал аккуратно, а она ворчала, что он слишком педантичный.
Теперь он знал, кто не педантичный. Вася.
— Я готова, — она застегнула молнию и улыбнулась. — Поехали, пока дождь не начался.
— Поехали.
Он взял её сумку и понёс к выходу. Лена не заметила, что в багажник он положил ещё одну сумку — свою, старую, в которой он обычно носил инструменты. Она не заметила, что он взял её паспорт из ящика в прихожей. Она вообще многого не замечала в последнее время.
«Нива» выехала со двора и покатила по городским улицам. Лена сидела рядом, листала ленту в телефоне, иногда что-то комментировала вслух — сплетни про общих знакомых, какие-то глупые приколы. Андрей молчал и смотрел на дорогу.
— Слушай, а чего ты такой молчаливый? — спросила она, отрываясь от экрана. — Случилось что?
— На работе задолбали, — ответил он коротко. — Начальник новый, дурной совсем. Гоняет, как сидорову козу.
— Может, ну её, эту дачу? Давай просто куда-нибудь в кафе заедем? Я не хочу в грязи возиться.
— Я обещал матери, — отрезал он. — Обещал — сделаю.
Лена вздохнула и снова уткнулась в телефон. Писала кому-то. Он видел боковым зрением, как быстро бегают её пальцы по экрану. Улыбается. Наверное, Васе пишет, что едет на дачу с мужем. Или хает меня, что вытащил её.
Город кончился. Потянулись поля, перелески, редкие деревни. Андрей свернул с трассы на грунтовку. Лена подняла голову, нахмурилась.
— Это не та дорога. Мы всегда по другой ездили.
— Там мост размыло, — соврал он легко, не моргнув. — Крюк небольшой, не переживай.
На самом деле он знал эту дорогу отлично. Она вела не к их даче, а совсем в другую сторону. В село, где Лена никогда не была. В село, где жил её Вася. Вася когда-то его бывший друг, друг который его не раз подводил серьезно и после этого они уже несколько лет не общались. Зато он начал общаться с его женой. Лена не знала, где он жил, когда они виделись раньше, то всегда пересекались в городе. Он там снимал квартиру когда-то, но дом его был в этом селе.
— Что-то я этих мест не помню, — Лена заерзала на сиденье, вглядываясь в пейзаж за окном. — Андрюш, ты точно не заблудился?
— Точно. Скоро приедем.
Он смотрел на дорогу и думал о том, что пять лет — это много. Пять лет совместной жизни, общих планов, разговоров по ночам, её слёз на его плече, его усталости, которую она якобы понимала. Пять лет он вкалывал, чтобы она могла сидеть дома и жаловаться на скуку. Пять лет он верил, что у них семья.
Оказалось, что семьи не было. Был дом, в котором жили два чужих человека. Просто один из них узнал об этом только сегодня.
«Нива» въехала в село, когда солнце уже клонилось к горизонту, пробиваясь сквозь рваные тучи косыми лучами. Село было обычное — покосившиеся заборы, старые яблони, собачий лай издалека. Пара домов побогаче, с сайдингом и пластиковыми окнами, пара совсем развалюх. Посередине — грунтовая дорога, разбитая тракторами.
— Мы где? — Лена окончательно напряглась. — Андрей, это не наша дача. Куда ты меня привёз?
Он ничего не ответил. Остановил машину посреди улицы, заглушил двигатель. В тишине стало слышно, как где-то далеко мычит корова и стучит топором по дереву невидимый хозяин.
— Выходи, — сказал Андрей.
— Что? Зачем? Андрей, что происходит?!
Он вышел первым, обошёл машину, открыл её дверь. Лена вцепилась в ручку, глаза её расширились от страха и непонимания.
— Я сказал — выходи. Приехали.
Он открыл багажник и вытащил её сумку. Поставил на землю у обочины. Прямо в грязь, в колею, наполненную мутной водой после вчерашнего дождя.
— Андрей, ты с ума сошёл! Что ты делаешь?! — она выскочила из машины, бросилась к нему, схватила за рукав. — Объясни сейчас же!
Он стряхнул её руку, как стряхивают прилипший лист. Достал из кармана её паспорт, положил сверху на сумку.
— Твой Вася живёт здесь, — сказал он спокойно, глядя ей прямо в глаза. — Улица Луговая, дом двенадцать. Это метров триста отсюда, вон за тем поворотом. Пешком дойдёшь. Вещи я собрал, всё твоё здесь. Паспорт тоже. Квартира моя, замки я сменю сегодня же.
Лена побледнела так, что даже губы стали белыми. Она открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег, и не могла произнести ни слова.
— Ты... ты... Откуда ты знаешь про Васю? — выдавила она наконец. — Ты следил за мной?!
— Сообщение, — ответил Андрей. — Ты была в душе. Телефон на столе. «Скучаю...». Вася. Этого достаточно, Лен. Я не следил. Я просто увидел. Этого хватило.
Она попыталась заплакать. Слёзы потекли по щекам, размазывая тушь, но Андрей смотрел на это без всякого сочувствия. Он слишком много раз видел эти слёзы. Когда она разбила его любимую кружку. Когда поругалась с матерью. Когда не хватало денег на новое платье. Он всегда жалел её. Теперь он знал цену этим слезам.
— Андрюш, прости меня... Пожалуйста, прости... Это была ошибка, глупость, он ничего для меня не значит! Я люблю тебя, слышишь?! Я люблю только тебя!
— Любишь, — он усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика. — А он, значит, просто так. Для здоровья. Понятно.
Он сел в машину и завёл двигатель. Лена вцепилась в дверную ручку, пытаясь открыть, но он заблокировал двери.
— Андрей! Не уезжай! Не бросай меня здесь! Я не знаю, куда идти! У меня даже денег нет!
— У Васи попросишь, — он опустил стекло на пару сантиметров, чтобы она слышала. — Он же по тебе скучает. Вот и встретит.
— Я замёрзну! Я не дойду! Андрей, пожалуйста!
Он тронулся с места. Медленно, почти издевательски медленно, колёса провернулись в грязи, машина поползла вперёд. Лена бежала рядом, колотила кулаками по стеклу, кричала что-то сквозь слёзы. Потом споткнулась, упала на колени в грязь и осталась сидеть посреди дороги, обхватив голову руками.
Андрей посмотрел в зеркало заднего вида один раз. Только один. И нажал на газ.
«Нива» рванула вперёд, разбрызгивая грязь, и скрылась за поворотом. Село осталось позади. Впереди была пустая дорога, серое небо и новая жизнь, в которой больше не было места лжи.
Лена сидела на обочине и ревела в голос. Сумка валялась рядом, паспорт промок, волосы растрепались, джинсы были в грязи. Мимо прошла какая-то старуха с ведром, покосилась, но ничего не сказала — мало ли, пьяная баба или муж поколотил, в деревнях в такие дела не лезут.
Через десять минут она достала телефон. Руки дрожали, экран не слушался мокрых пальцев. Она набрала Васю.
— Алло? — его голос звучал лениво, где-то на заднем плане играла музыка. — Ленка, ты чего? Я же писал, сегодня занят.
— Вася, приезжай за мной. Срочно. Я в твоём селе.
— В каком селе? Ты о чём?
— Муж привёз меня сюда и бросил! Он всё знает! Вася, мне некуда идти, я на улице, тут холодно, я вся в грязи!
В трубке повисла пауза. Долгая. Некомфортная.
— Слушай, Лен... Ты это... Я не понял, ты сейчас серьёзно? Он тебя прямо ко мне привёз?
— Да! Вася, приедь, пожалуйста, я тебя умоляю!
— Ну... — он замялся. — Ты знаешь, у меня тут вообще-то жена. Я тебе не говорил, но... В общем, давай ты как-нибудь сама. Там автобус ходит, по-моему, в шесть вечера. Доедешь до города, а там...
Лена замерла. Трубка выпала из рук и шлёпнулась в грязь. Из динамика ещё доносился его голос, оправдывающийся, что-то про «давай останемся друзьями» и «ты же взрослая девочка».
Она сидела на обочине чужого села, грязная, брошенная, с сумкой тряпок и паспортом, и смотрела в пустоту. Впереди была улица Луговая. Где-то там, в доме номер двенадцать, жил Вася со своей женой, о которой она даже не подозревала. И он не собирался её спасать.
Андрей гнал по трассе, не разбирая дороги. Ветер свистел в щелях, печка работала на полную, но его трясло. Не от холода. От того, что внутри что-то наконец отпустило.
Он думал о том, что сделал. Не жалел. Ни на секунду. Это было правильно, по-мужски, без соплей и без истерик. Он не орал, не бил посуду, не унижался, выпрашивая объяснения. Он просто поставил точку. Жирную, чёрную, как мазут на его руках.
На въезде в город его телефон зазвонил. Номер был знакомый. Он сбросил. Телефон зазвонил снова.
— Алло, — он ответил, не снижая скорости.
— Андрей? Это мама Лены. Что у вас происходит?! Она мне только что звонила, рыдает, говорит, ты её где-то в деревне бросил!
— Бросил, — подтвердил он спокойно. — Она изменяла мне, я узнал. Спросите у неё про Васю. Она вам расскажет. Или не расскажет. Мне уже всё равно.
— Андрей, как ты можешь! Она же твоя жена! Пять лет! Ты не имеешь права вот так, по-скотски...
— Имею, — перебил он. — Всё, разговор окончен. Квартира моя, пусть живёт у своего Васи. Адрес я ей дал.
Он нажал отбой и заблокировал номер. Потом подумал и заблокировал ещё несколько — её подруг, её отца, всех, кто мог позвонить с нравоучениями. Телефон полетел на пассажирское сиденье.
В городе он заехал в строительный магазин. Купил новый замок. Продавец, мужик лет пятидесяти с усталыми глазами, посмотрел на него и спросил:
— Ключи потерял?
— Хуже, — ответил Андрей. — Жену.
Продавец хмыкнул, но комментировать не стал. Только положил в пакет ещё один замок, посерьёзнее.
— Этот надёжнее. Если что — возврата нет, но он тебе понравится.
Андрей кивнул и заплатил.
Вечером он сидел на кухне своей теперь уже холостяцкой квартиры, пил чай и смотрел, как за окном сгущаются сумерки. Новый замок уже стоял в двери. Кот тёрся о его ноги, не понимая, почему хозяйка не пришла. Андрей почесал его за ухом.
— Ничего, Барсик, — сказал он тихо. — Прорвёмся. Вдвоём.
Кот мурлыкнул. На плите свистел чайник. В квартире было тихо и пусто, но эта пустота не давила. Она давала возможность дышать.
Где-то в чужом селе, на автобусной остановке, сидела женщина с грязной сумкой и ждала последний рейс до города. Ей было холодно, страшно и одиноко. Но Андрей об этом уже не думал. Он думал о том, что завтра выходной, и можно наконец-то поехать на дачу по-настоящему. Одному. Разобрать сарай. Сжечь старый хлам.
И начать всё заново.