Семён Григорьевич жил в посёлке уже пару лет. Но соседи так и не привыкли к нему. Как привыкнешь? Двор мужчины всегда закрыт, высокие, ржавые железные ворота, достались от прежних хозяев, за которыми ничего не видно.
Сам он выходил по утрам, в одно и то же время, и шёл в сторону города, километра полтора, до рынка. В сером пальто, не глядя по сторонам. Лет шестидесяти пяти... Возвращался всегда с полным пакетом, видимо любил вкусно поесть. Сам ни с кем не здоровался, ни на чьи приветствия не отвечал, его не звали и он не звал...
-Ну и шут с ним. Раз не хочет общаться, нам и подавно не надо. Как отшельник...
В посёлке его считали злым, нелюдимым, даже вредным. Женщины, что жили неподалёку, качали головами - ни жены, ни детей, ни внуков. Это понятно - кому такой угрюмый нужен? Одно слово- старый скряга...
Семён Григорьевич знал эти разговоры, где в окошко открытое услышит, где сам поймёт по взгляду... Но не обижался. Уже давно привык, что его не понимают, не любят. Хотя, если бы они познакомились с ним поближе, может и не были бы так строги...
Только зачем им знать его историю? Кому интересно то, что он с юности себя не жалел, пахал в три смены, чтобы у его семьи был достаток? Зачем ему рассказывать всем подряд, как от него ушла жена, не выдержав его вечной занятости на работе? Имея свой неплохой достаток, вышла замуж за какого-то "фрилансера", теперь катается с ним по стране...
Как единственная дочь выросла и уехала заграницу, и они почти не общаются? Как он остался один в пустой трёхкомнатной квартире, сильно приуныл, стал выпивать, а потом решил продать всё... Купил старый домишко в посёлке, рядом с городом, но подальше от людей.
Почему подальше? Потому что жил в полной уверенности - люди причиняют боль. А он больше не хотел болеть.
Молодой сосед, Павел, жил через два дома. Работал на небольшом сырно-молочном производстве, часто возвращался поздно. С Семёном Григорьевичем они только сухо здоровались, легонько кивнут друг другу и разойдутся. Павел, как и все, считал старика нелюдимым, странным. Еще обсуждал с мамой по телефону - до чего же неприятный старикашка... Но один случай всё разом изменил.
В тот вечер Павел возвращался с работы раньше обычного, машину оставил в городе, шел пешком. Проходя мимо знакомых, соседских ворот, услышал странный звук. Будто что-то заскрежетало, зажужжало, и тяжёлая створка медленно поползла в сторону. Автоматика дала сбой, а может, просто заело механизм.
Павел замер, с любопытством заглядывая в "чужую" жизнь.
Внутри двора, посреди ухоженной площадки, стоял тот самый пожилой сосед. Он держал в руках большое ведро и кормил... собак. Трёх собак. Никто даже и не знал, что у него есть собаки. Двор всегда был закрыт, дом стоял чуть поодаль от остальных, ни лая, ни шума. Если они даже и лаяли иногда, то было непонятно, откуда идёт "звук"
Собаки были самые простые дворняги, совершенно не породистые, но ухоженные, сытые. Одна рыжая с белым пятном на груди, другая чёрная, лохматая, третья, совсем маленькая, но с огромными ушами, похожая на ожившую игрушку. Они не дрались, спокойно стояли в рядочек и ели из своих мисок, иногда поглядывая на хозяина.
А на крыльце топтались кошки. Вернее два взрослых кота и один подросток, которые, видимо, ждали когда уже придут обслуживать их столик...
Павел не заметил, как открыл рот.
В этот момент один из псов, тот самый, мелкий, с огромными ушами, увидел приоткрытые ворота и, не долго думая, рванул к выходу. Павел на автомате хотел отшатнуться, но пёс не бросился на него. Он радостно подбежал, обнюхал, вилял хвостом так, что, казалось, вот-вот взлетит, и лизнул протянутую руку. Павел стоял растерянно, глядел, как во всю свою пасточку "улыбается" ушастый...
- Ты чего?
Из глубины двора послышался усталый голос:
-Лопоухий, ко мне!
Пёс, еще раз тщательно покрутив задницей, вернулся к хозяину. А Семён Григорьевич, прихрамывая, подошёл к воротам. Впервые за пять лет Павел видел его так близко. Мужчина хотел было скорее закрыть ворота, нажимал кнопку, а потом махнул рукой...
-Замок заело... Само открылось. Теперь не закрывается...
-Давайте я попробую. Может просто на пульте батарея села? У меня дома есть. А это... Ваши?
Павел кивнул в сторону двора и ушастых. Семён Григорьевич сначала нахмурился, затем кивнул. И, помолчав, добавил, уже с большей охотой.
- Мои, Бездомных подбираю. Когда гуляю по городу, иногда встречаю. Кого-то на улице, кого-то у магазина. Думаю, откормлю, вылечу, пристрою. А они... что-то не пристраиваются. Вот и живут у меня теперь всей толпой.
Павел смотрел на сытых, ухоженных животных, на миски с едой, на аккуратные будки, на крыльцо, где терпеливо ждали кошки, бодая друг друга.
- Много их у вас?
-Сейчас трое собак, двое котов и один котёнок. Но это пока. Вчера ещё одного щенка видел, пришлось мимо пройти. Денег уже в обрез. Сегодня ночью не спал, всё думал - чего я смалодушничал, надо было забрать...
Он помолчал, потом, глядя на своих питомцев, начал рассказывать с лёгкой улыбкой.
- Этот вот, лопоухий, я не знаю, наверное у олигархов жил... Исключительно сыр любит. Весь уже разорился на него. А чёрному курицу подавай. Рыжая пятнушка очень творог уважает. Котам рыбу обязательно... У каждого свой характер, каждому угодить надобно.
Павел слушал и не верил. Тот самый вредный старик, которого все сторонились, тратил всю свою пенсию на бездомных животных. Он выхаживал их, кормил, лечил. И никому об этом не рассказывал. Мысль пришла мгновенно.
-Слушайте, а хотите, я вас с ужином угощу? Пойдёмте ко мне. Неудобно же, столько лет рядом живём, а мы даже не знакомы. Правда там нет разносолов, но сыр точно найду...
Семён Григорьевич хотел отказаться - как это он вдруг, будет у всех как на ладони... Но что-то в этот раз заставило его замешкаться. Может, усталость. Может, добрые глаза молодого соседа. А может, тот самый лопоухий пёс, который уже вовсю терся о ноги Павла и не собирался от него отходить. Паша засмеялся.
-Кажется, одному товарищу вы нашли дом... Я же заведую на сырно-молочном производстве. Этот подлец, видно, унюхал запах сыра. А я-то думал, он меня так полюбил всей душой. Пошли, сырный любитель, как раз есть для тебя...
Пёс, словно поняв, о чём речь, гордо поднял голову и посмотрел на Павла с таким видом, будто говорил-"Ну да, теперь ты мой. Изволь кормить барина".
Семён Григорьевич покачал головой, улыбнулся. Впервые за долгое время.
-Глянь-ка, за сыр мать родную продаст... Пусть идёт... Только вы его не обижайте!
Павел даже присел, потрепал лопоухого за ухом.
-Да что вы! Жить будет как сыр в масле. В прямом смысле.
В тот вечер они сидели на кухне у Павла. Пёс, уже объевшийся сыра и счастливый, дремал у батареи. На столе был простой ужин, картошка, солёные огурцы, чай. И сыр. Конечно, сыр.
Семён Григорьевич сначала стеснялся, мало говорил. Потом, сам не заметив как, начал рассказывать. Про жену, которая ушла, потому что он вечно пропадал на работе. Про дочь, которая выросла и уехала, и они не общаются. Про то, как он остался один и вдруг осознал, понял, что никому он в этой жизни уже не нужен. Он кивнул в сторону двора, где остальные собаки и кошки ждали его возвращения
-А потом появились они. Сначала одна, потом другая. Каждым раз я думал - ну этого точно пристрою, не оставлю... А потом что-то не шло дело... Да и привыкал я к ним. Они тоже привыкали. Вот такая у нас семья.
Павел слушал и молчал, просто не знал, что сказать. Семён Григорьевич, вставал, направился в сторону выхода.
-Спасибо вам, молодой человек, за ужин. Давно я так не... не чувствовал себя человеком. А то говорят, что у нас молодёжь испорченная...
Павел засмущался, пожал ему руку.
-Какой уж тут ужин... Одна картоха в холодильнике лежит, да сыр... А вы приходите в субботу. У меня мама приезжает по выходным, огромную кастрюлю варит мне сразу на неделю. Такой вкусный! А Лопоухий теперь мой друг. Если конечно кусать не будет...
Пожилой мужчина улыбнулся.
-Он не кусается. Пока есть сыр.
Спустя время, случилось и вовсе непредвиденное... Мама Павла, Вера Николаевна, очень деловая женщина на пенсии, строгая такая и бойкая, вдруг решила переехать из города к сыну, в частный дом... Насовсем!
Приехала как обычно варить суп для сына. Увидела собак, кошек, старика с добрыми глазами. И осталась. Сначала на неделю, потом на месяц, а потом и вовсе перебралась. Павел удивлялся - он уже давно её звал. Та всё отнекивалась, мол, чего я тут забыла в деревне?
- Мам, ты чего? Всегда же нос воротила от мух деревенских, да криков петуха...
- А я сама решаю, где мне лучше! Сосед вон, у тебя какой хороший, огород я на днях смотрела его - хоть на выставку отправляй. А какой интересный мужчина.... И лопоухий твой, просто загляденье. И в конце концов, не век же мне одной куковать?
А вечером они сидели за большим столом, Павел, его мама, Семён Григорьевич, три собаки, два кота и один наглый лопоухий, который умудрился стащить сыр прямо с тарелки. Правда, теперь Вера Николаевна взялась за воспитание тридцатилетнего сына и...Всё чаще поглядывала на молодых женщин в посёлке.
-А эта, Паша, смотри, какая хорошенькая? И с собаками, кажется, дружит... Приглядись!
Семён Григорьевич только посмеивался в бороду.