Других родственников у нас не было, меня определили в детский дом. Когда я по закону смогла быть самостоятельной, мне предложили выбор: квартирка или деньги.
Конечно, я бы выбрала квартирку, но финансирование детских домов упало в несколько раз, и лишь 17% выпускников получают от государства жилье, это, кстати, официальные данные. Поэтому квартирка была в проекте - я могла вложиться обещаемой суммой на стадии строительства с котлована. А я хотела купить домик, в идеале - тот самый, что снимали мои родители. Вернее, мне надо было еще туда съездить, узнать, на месте ли дом, кто хозяева, захотят ли продать и почем. Если нет, тогда решила вложиться в новостройку.
Итак, я направилась в дачный поселок, и, к своей радости, обнаружила милый сердцу дом на прежнем месте. Старушка Мира пару лет как покинула этот бренный мир. Окна украшало объявление о продаже. Я нашла продавцов, Мирина часть дома досталась мне недорого, моей суммы, которую я получила как выпускник детского дома, хватило, осталось на первоначальный взнос на стройку квартиры. Наследники не горели желанием там жить, домик для них не предствлял какой-либо ценности, поселок почти вымер. Поэтому они хотели избавиться от этой недвижимости, как от обузы.
Невдалеке проложили трассу, грохот машин, загазованность, никакой экологичности. Я же на это внимания не обращала. После детдома бурное движение за окнами для меня звучало прекрасней любой песни. Я приготовилась ждать 4 года, пока мою студию построят, и старый дом меня вполне устраивал. Надо было поступать в институт, раз я имела такую льготу, но я отложила поступление на год. Сначала хотела устроиться на какую-нибудь работу и понять, чего хочу.
По ночам, когда стихало движение, в доме слышались странные звуки. Как будто тикали часы. Только у меня не было часов. Старые напольные, громоздкие и разваливающиеся, были задвинуты в угол. Они давно не работали. Наследники Миры ничего не выкидывали. В двух комнатах и кухне все было, как 5 лет назад. Меня душили воспоминания, но слезы были светлыми. Однако тиканье раздражало. И странное оно какое-то было - то есть, то нет. То слышалось сразу из десятка мест. Я подумала, что, может, тикает у соседей за стеной какой-нибудь будильник с севшей, не до конца разрядившейся батарейкой. Через несколько дней, когда во второй половине кто-то появился, я направилась туда.
Дверь открыл бородатый, по моде, парень, возраста его я определить не смогла. Я поздоровалась и спросила про тиканье. Мол, нельзя ли заменить батарейку или выключить будильник, прерывистый звук раздражает. Бородач выслушал и ответил: «Это - не будильник, это - часы смерти!» Я поняла, что нарвалась на сумасшедшего, и попятилась, прощаясь. Он засмеялся: «Девушка, вы не так поняли! Часы смерти - так называется звук, который издают жукидревоточцы. Если он появился в доме, дом долго не простоит, развалится на куски. То есть, это тиканье отсчитывает время до смерти дома, а то и хозяев, если стены рушились, когда в помещениях кто-то находился. Поэтому соседи и продали его так дешево, хотя, по совести, он не стоит и копейки. От жуков дом надо было обрабатывать давно, а теперь поздно, стены постепенно превращаются в труху. По правде, тут вообще опасно находиться, а тем более жить. Я - столяр, понимаю в дереве больше многих. Давно надо было начать капитальный ремонт. Один я не мог этим заниматься, спасать надо все строение. И вот - даже ремонт потерял смысл из-за трассы. Жить здесь невозможно. Разве что, если совсем деваться некуда. Зачем вы купили эту развалюху?»
Он пригласил меня на чай. Я рассказала свою историю. Илья, как звали моего соседа, искренне расстроился: «С ума сойти. Может быть, вам обратиться в суд? Чтобы вернуть деньги за дом? Точно говорю: здесь жить нельзя! Хозяева должны были рассказать о таком, по сути, вас обманули». Я обещала подумать, мы обменялись телефонами. Парень вечером уехал.
А ночью налетел шторм. Шквальный ветер гнул деревья, я тряслась в постели, краем глаза выглядывая в окно. Вдруг высокий тополь перед входом закачался и начал падать прямо на дом. Я скатилась с железной кровати и, как ребенок, залезла под нее. Раздался страшный грохот, посыпались стекла, стена поехала в сторону, с потолка посыпались доски и балки. Больше я ничего не помнила.
Очнулся в больнице. Я лежала в белой палате, голова жутко болела, хотелось пить. Я застонала и надо мной склонилось лицо медбрата: «Слава Богу! Пить? Сейчас!» Лицо медбрата показалось знакомым, но я не могла вспомнить, где именно его видела. Он понял немой вопрос и улыбнулся: «Не узнаешь? Я - Илья. Побрился». - «Что ты здесь делаешь? Что со мной?» Он потянулся: «Сотрясение мозга, пустяки. Тебе повезло, что кровать железная и стояла между шкафом и стеллажом. Мебель приняла на себя все удары, но какое-то бревно тебя все-таки задело. Когда начался шторм, я стал тебе звонить. Хотел позвать к себе, в город. В такую непогоду в доме находиться было опасно. У меня комната в коммуналке есть, сказал бы соседям, что ты моя сестра. Чтобы вопросов не задавали. Но ты не отвечала. Я почему-то не мог успокоиться. Взял такси, примчался, а дом рухнул, тебя не видно, и из-под завалов идут звонки. Мы вызвали спасателей и начали растаскивать бревна. Таксист - настоящий мужик, не оставил меня, мы тебя выкопали сами. Хорошо еще, что пожара не случилось. Сухая древесина горит, как бумага. Короче, ты родилась в рубашке, а вчера и во второй раз! И, знаешь, из больницы я заберу тебя к себе, потому что, как гласит народная мудрость: если ты спас кого-то, то отвечаешь за него всю жизнь!»
Мы с Ильей стали жить вместе, он, как настоящий джентльмен, через некоторое время сделал мне предложение. Я влюбилась в него если не с первого взгляда, то со второго точно. А Илья говорил, что был в одну секунду сражен моей неземной красотой. Я верила в то, что нас свела судьба.
Свадьбу мы справили скромно. Таксист-спасатель был свидетелем, свидетельницей - его жена. На свадебное путешествие у нас денег не было. Но я попросила Илью еще раз съездить в разрушенный дом, так сказать, попрощаться с ним, сказать спасибо за нашу встречу и взять что-нибудь на память. Ведь там прошли счастливые годы с моими родителями.
Мы перебирались через обломки мебели, я добралась до напольных часов и замерла: часы почти рассыпались, из-за отвалившейся задней стенки торчал какой-то пакет. Я потянула за край, и на грязный пол посыпались пачки евро; фотография, на которой мы сидели за столом втроем: я, мама и папа; и рекламный буклет строящегося жилого квартала.
Как еще можно новась то, что со
мной произошло? Старый дом звал меня, притягивал магнитом к прошлому. И не просто так. Старый дом защитил меня от смерти. Старый дом подарил мне любовь всей моей жизни. Старый дом вернул мне то, что мне принадлежало, сохранив и приумножив (курс валют-то как вырос!) наследство, о котором я даже и не подозревала. А оно все это время было рядом.
Мы с Ильей купили квартиру. Через год у нас родилась двойня, мальчик и девочка. Мы назвали их в честь моих родителей: Петром и Ниной.