Квартира встретила Алину запахом лаванды и старых книг еще в тот день, когда она впервые переступила порог с чемоданом в руке. Денис тогда улыбался, обнимал её за плечи и шептал, что теперь это их общее гнездо...
Вечер пятницы. За окнами старой сталинской квартиры на шестом этаже валил густой, липкий снег. Он залеплял высокие арочные окна кухни, и без того выстуженной до звона. Анна тёрла и без того чистую фарфоровую супницу...
Анна стояла в коридоре босиком, и холод от паркета поднимался вверх, сковывая лодыжки, делая шаги невозможными. Из кухни, пробиваясь сквозь неплотно прикрытую дверь тонкой полоской желтого света, доносился голос Тамары Павловны...
Звонок раздался во вторник, в самом начале девятого утра. Анна как раз наливала себе кофе и смотрела в окно на мокрый асфальт — ночью прошёл дождь, и дворник уже шуршал метлой по дорожке. Телефон завибрировал на столешнице, высветился незнакомый городской номер...
До зимы было ещё далеко, но октябрьский ветер уже вовсю хозяйничал в старых дворах, закручивая жёлтую листву в тугие воронки. Я стояла у окна в кухне и смотрела, как во дворе баба Нюра с третьего этажа кутается в пуховый платок, торопясь к подъезду с тяжёлой сумкой...
Звон разбитой сахарницы резанул воздух и повис в нем острой, звенящей тишиной. Фарфоровые осколки разлетелись по выскобленному до блеска полу кухни, а вместе с ними, казалось, разлетелась и та иллюзия хрупкого семейного мира, которую они с Андреем старательно выстраивали последние пять лет...
