В автобусе пенсионерка в дорогом пальто прикладывает карту. Проезд — бесплатно. За ней стоит молодая женщина с коляской. Карту прикладывает, смотрит на экран — списывается 47 рублей. Каждый раз. Каждый день.
Это не история о зависти. Это история о том, как устроена система социальных льгот. И о том, кто за неё реально платит.
Льготы для пенсионеров появились в советское время — как компенсация за низкие пенсии и тяжёлый труд. Логика была понятная: если человек всю жизнь работал и теперь не может нормально прожить на пенсию, государство помогает. Бесплатный проезд, льготные лекарства, скидки на коммунальные услуги — всё это создавалось для тех, кому действительно нужна поддержка.
Но с тех пор кое-что изменилось.
Сегодня в России пенсионный возраст — 60 лет для женщин и 65 для мужчин. При этом многие выходят на пенсию и продолжают работать. По данным Росстата, около трети российских пенсионеров — работающие. Среди них немало тех, кто получает зарплату выше средней по региону.
И все они сохраняют льготы.
Получается интересная картина. Бухгалтер на госпредприятии, которой 62 года и которая зарабатывает 80 тысяч в месяц, едет в метро бесплатно. А её 35-летняя коллега, у которой двое детей и ипотека, платит полный тариф. Социальная справедливость? Скорее социальный парадокс.
Назовём вещи своими именами.
Льготная система изначально была инструментом адресной помощи — тем, кто не справляется без поддержки. Но сегодня она работает по принципу возраста, а не нужды. Достиг нужной цифры в паспорте — получи преимущества. Независимо от того, нужны ли они тебе на самом деле.
Это не значит, что все пенсионеры живут в достатке. Многие действительно нуждаются. Средняя пенсия по России в 2024 году составляла около 21–22 тысячи рублей — это немного, особенно в крупных городах.
Но система не делает различий. Она одинаково щедра к бабушке на 15 тысяч в месяц и к бывшему топ-менеджеру с корпоративной пенсией и дачей в Подмосковье.
Отдельная история — очереди без очереди.
Право пенсионеров обслуживаться вне общей очереди прописано в законодательстве. Во многих учреждениях — в МФЦ, банках, поликлиниках. И здесь снова возникает вопрос: для кого это придумано?
Для пожилого человека с больными ногами, которому тяжело стоять — это реальная помощь. Но для здорового, активного пенсионера 60 лет, который пришёл решить вопрос с недвижимостью, — это просто привилегия.
Молодая мать с ребёнком на руках тоже может с трудом стоять в очереди. Студент, который отпросился с работы на час и нервно смотрит на часы, тоже человек. Но у них права на внеочередное обслуживание нет.
Это не значит, что пенсионеров нужно лишить каких-то прав. Это значит, что критерий помощи выбран неточно.
Возраст — плохой маркер нуждаемости.
В развитых странах об этом говорят давно. Скандинавские модели социальной защиты всё больше ориентируются на доход, а не на возраст. Адресная помощь работает точнее: получают те, кому нужно, а не все, кто попадает в нужную демографическую группу.
В России этот разговор только начинается.
Пенсионная реформа 2018 года вызвала огромное общественное возмущение — и во многом справедливо. Но она же обнажила другое противоречие: общество привыкло думать о пенсионерах как об однородной группе нуждающихся. А это давно не так.
Есть пенсионеры, которые не могут позволить себе нормальное питание. Есть те, кто покупает квартиры детям. Оба — пенсионеры. Оба пользуются одинаковыми льготами.
Большинство об этом не думает. А зря.
Деньги на льготы не берутся из воздуха. Их платят работающие граждане через налоги и взносы. Молодёжь, которая только начинает карьеру. Люди среднего возраста, у которых ипотека, дети, кредиты. Именно они субсидируют бесплатный проезд человека, который зарабатывает больше них.
Это не призыв к войне поколений. Это разговор о справедливости распределения ресурсов.
Солидарность поколений — красивый принцип. Молодые платят за стариков, потому что сами когда-то станут стариками. Но этот принцип работает только тогда, когда деньги уходят туда, где они действительно нужны.
Если льготами пользуются прежде всего те, кто в них не нуждается, — это не солидарность. Это перераспределение в пользу более благополучных за счёт менее благополучных. Просто об этом неудобно говорить вслух.
Та пенсионерка в автобусе, возможно, прожила тяжёлую жизнь. Возможно, заслужила каждую льготу. А возможно, нет.
Система не знает. Она не спрашивает.
И именно в этом — её главная проблема.