— Ой, ты уже завелась? Подожди секунду, я только помаду в сумке найду! — Света привычно хлопнула дверцей моей машины, обдавая салон запахом приторных духов и мокрой шерсти. Я больше тысячи дней подряд подхватывала её у подъезда, не взяв ни копейки, но стоило мне лишь заикнуться о разделении расходов на топливо, как я мгновенно превратилась в главную злодейку нашего отдела.
Дворник на лобовом стекле мерно размазывал осеннюю хморь. Света возилась на пассажирском сиденье, откидывая козырек и придирчиво рассматривая свое отражение.
— Слушай, Свет, — я покрепче сжала руль, чувствуя, как под пальцами слегка скрипит кожаная оплетка. — Цены на заправке снова подскочили. Давай со следующей недели будем как-то... ну, честнее. Скидываться на бензин хотя бы пополам.
В салоне повисла такая тишина, что стало слышно, как капли дождя барабанят по крыше. Света замерла с помадой в руках.
— Ты это серьезно? — Она медленно повернула голову. — Мы же подруги. Тебе что, жалко? Ты же всё равно мимо моего дома едешь, колеса-то одинаково крутятся.
— Колеса крутятся, — кивнула я, выруливая со двора. — Но литр девяносто пятого теперь стоит как чашка хорошего кофе. А мы ездим каждый день.
Света демонстративно закрыла зеркальце. Громкий щелчок пластика отозвался у меня в висках.
— Я думала, ты другой человек, — пробормотала она, утыкаясь в телефон. — Мелочность — это так... неопрятно.
Весь путь до офиса мы проделали в молчании. Только радио тихо бормотало что-то про антициклон. На парковке она вышла, не попрощавшись, и так хлопнула дверью, что у моей «ласточки» жалобно пискнула сигнализация.
В офисе атмосфера изменилась к обеду. Стоило мне зайти в кухонную зону, как разговоры стихали. Марина из бухгалтерии внезапно увлеклась изучением состава на пачке печенья, а Света, стоявшая у окна, громко рассмеялась.
— ...бывают же люди, за копейку удавятся, — долетело до меня, когда я наливала воду в чайник.
Я смотрела, как поднимаются пузырьки. В груди ворочалось что-то тяжелое, похожее на холодный мокрый песок.
На совещании наш начальник, Михалыч, вдруг задержал на мне взгляд дольше обычного.
— Лена, тут Света говорит, у тебя машина барахлит? Жалуешься, что на ремонт денег нет, расходы неподъемные? Ты если что, говори, мы премию за квартал пересмотрим... если показатели подтянешь.
Света сидела напротив, старательно записывая что-то в ежедневник. Её кончик носа слегка подергивался — верный признак того, что она довольна собой.
— Машина в порядке, — ответила я, чувствуя, как горит лицо. — Просто решила оптимизировать бюджет.
Вечером она, как ни в чем не бывало, подошла к моему столу и начала натягивать перчатки.
— Ну что, едем? Я сегодня без зонта, а там ливень стеной.
— Извини, Свет. Я сегодня в другую сторону.
— В какую это? Тебе же в Химки.
— У меня дела, — я выключила компьютер и начала собирать сумку.
Она стояла и смотрела, как я надеваю плащ. В её глазах читалось искреннее недоумение, переходящее в ярость. Будто я была служебным автобусом, который внезапно решил сойти с маршрута.
Через три дня в курилке я случайно услышала, как она жалуется нашему сисадмину: «Представляешь, она мне счет выставила за три года! Прямо в Excel-таблице, с учетом амортизации! Совсем рассудок потеряла на почве жадности».
Никакой таблицы я, конечно, не отправляла. Но это было уже неважно. Коллектив разделился. Одни сочувственно вздыхали, глядя на «бедную Светочку», которая теперь мокла на остановке, другие просто отводили глаза.
Поворот случился в пятницу, когда Михалыч вызвал меня в кабинет по поводу отчетов за прошлый месяц. На его столе лежала папка, которую Света должна была сдать еще в среду.
— Глянь, Лен, — он кивнул на документы. — Света говорит, ты ей обещала помочь с графиками, но в последний момент отказала из-за того, что она за бензин не платит. Это правда?
Я взяла папку. Между страниц торчал сложенный вчетверо листок. Я развернула его, думая, что это черновик.
Это был чек из автосервиса. Свежая дата, сумма с пятью нулями и фамилия владельца машины — Светлана Игоревна. Марка — новенький кроссовер, оформленный в кредит месяц назад.
Оказывается, пока я возила её на своей старенькой иномарке, Света втайне купила себе машину классом выше и ставила её в соседнем дворе, чтобы я не видела. Она просто экономила ресурс своего нового авто и деньги на бензин, используя меня как бесплатного извозчика.
— Михалыч, — я положила чек на стол. — Я ей ничего не обещала. А графики эти я сделаю. Но, кажется, Света немного преувеличила свою... нуждаемость.
Начальник долго рассматривал чек. Потом поднял глаза на меня.
— Кроссовер, значит. Премиум-пакет. А мне она пела, что матери на операцию копит, поэтому аванс просит.
Я вышла из кабинета. В коридоре было пусто и пахло кофе. Я подошла к Светиному столу, положила перед ней этот злополучный чек и просто пошла к выходу.
Она ничего не сказала. Только губы у неё побелели, а руки вцепились в край стола так, что побелели костяшки.
Вечером я заводила машину в одиночестве. Дождь кончился, и в лужах отражались оранжевые фонари. На пассажирском сиденье лежала забытая Светой заколка. Я открыла окно и просто положила её на асфальт.
Как думаете, долго она теперь будет парковаться в двух кварталах от офиса, чтобы никто не увидел её новую покупку?
После этого случая Света перевелась в другой филиал, предварительно обзвонив всех общих знакомых с рассказом о том, что я «влезла в её личные документы и разрушила её репутацию из зависти», а в отделе теперь шепчутся, что я «человек тяжелый» и меня лучше лишний раз ни о чем не просить, чтобы не выставили счет.