Елена Безрукова — человек, сочетающий в себе неординарный творческий талант, мощные управленческие способности, колоссальный интеллект и волю. Все это при внешней хрупкости и тонкой структуре души. Так бывает разве? Похоже, да. Министр культуры Алтайского края и — поэт, большой начальник и — тонкий творец. Созидатель. Пожалуй, одна из самых ярких личностей среди культурно-ориентированных представителей власти в стране. В должности она уже 15 лет, что для региональной системы случай редкий. Свою работу она называет служением, а родной Барнаул — домом. «Уехать — как бросить семью», — говорит она в интервью проекту «Это мой город». Беседуем с Еленой о культуре как смысловом центре и очень серьёзном факторе в работе человеческого мозга.
«В центре мира»
Елена Евгеньевна, наш проект называется «Это мой город». Мы предлагаем начать с самого главного: что для вас значит Барнаул?
Я родилась в Барнауле, выросла здесь. Это мой единственный город, я никогда не жила в других местах. Сейчас модно жить то там, то сям, менять города, страны, быть «гражданином мира» — у меня много таких знакомых. Но лично для меня очень естественно возвращаться домой. Это якорение, заземление. При этом, как любой человек, ощущающий себя дома, ты чувствуешь себя в центре мира. А «дома» для меня — это и город, и Алтай. Это и есть центр мира, всё остальное я рассматриваю из этой точки.
Когда не выезжаешь из города, у тебя нет контекста для сравнения, и отношение к нему не формируется. Оно появляется, когда начинаешь ездить. В силу работы я бываю во многих городах России, а также в сельской местности — я же министр региональный, поэтому выезды в села для меня обычная часть работы и, надо сказать, достаточно приятная.
И каково же в этом полифоничном контексте ощущение вашего родного, «домашнего» Барнаула?
Сравнивая ритм, пульс, объём коммуникации в мегаполисе и в селе, я понимаю: Барнаул для меня — золотая середина. С одной стороны, ты не поглощен бешеным потоком, как в крупных городах. С другой — ты не в селе, где всё на порядок медленнее. Когда я приезжаю туда работать, начинаю нервничать из-за того, что всё слишком неспешно. Я понимаю, что люди работают, но мне кажется, будто они не работают. Потому что всё так вразвалочку, и хочется вернуться в свой привычный ритм. Барнаул для меня этот ритм имеет.
Мне комфортно и визуально. Нравится и центральная старая часть города, где я работаю и провожу большую часть времени, и другие зоны. Я, например, живу не в центре, но возле парка и зоопарка. Выйдя из дома, перейдя маленькую дорожку, я оказываюсь в природной локации. Плюс у нас есть лесные массивы, куда иногда удается выбраться на лыжах. Вроде бы ты в городе, но попадаешь сразу в лес — и ощущение уже другое.
«Зачем я живу»
Мы часто встречаемся с вами в Москве и видим, как вы вписаны в столичный темпоритм, как успешно действуете. А если бы вам предложили повышение, большую зону ответственности, переезд в Москву — согласились бы?
Естественно, такая мысль приходила мне в голову на разных этапах жизни. А что, если? Но здесь всё зависит от системы ценностей. У меня первый ответ на этот вопрос — и когда его задают другие, и когда я спрашиваю себя: люди, которых я люблю, живут в Барнауле. Поэтому... Дело не в комфорте и привычке, хотя это важно. Живое общение с людьми, которые меня заряжают и от которых я заряжаюсь, — это мой первый мотор. Я колоссальное количество времени и энергии отдаю работе, но это то, что меня реально увлекает, от чего меня «прёт». Я понимаю, что в Москве могли бы быть новые интересные задачи и варианты коммуникации. Но я не готова отрываться от тех людей, которые составляют существенную часть того, зачем я живу.
Когда вы говорите о людях, которых любите, вы имеете в виду прежде всего близких? Или, учитывая вашу позицию министра и ответственность за целый регион, мы можем интерпретировать это шире?
Я разделю ответ на две части. Есть мой ближний круг, семья и друзья, которые для меня крайне важны. Но так уж получилось, что жизнь с работой существенно смешались. Поэтому в моей команде, в большой команде людей, которые работают в учреждениях, среди творческих людей немало моих единомышленников. Мы очень заряжаемся друг от друга идейно и энергетически. И это большая ценность — когда вы работаете так, как плывёт косяк рыб: не сговариваясь, поворачиваете в одну сторону.
Это достигается не сразу. Это тонкая подстройка. Не бывает так, что пришел начальник, стукнул кулаком по столу, и всё сразу так стало. А когда замечаешь, что эта подстройка начинает работать, и вы двигаетесь в одну сторону, принимаете решения — это очень ценностное переживание. Ты веришь во что-то, и рядом люди, которые верят в то же. Многое уже не надо проговаривать словами, вы интуитивно движетесь туда, куда надо. Моя работа к тому же — это не просто работа, это своего рода служение.
О служении, доверии и факторах стабильности
«Служение» — для нас это очень важный момент. Что вы вкладываете в это понятие? И как оно «выглядит» в реальном деле?
Мне слово «служение» применительно к работе кажется очень подходящим. В какой-то степени — миссия. Это слово кажется пафосным, его затаскали, но отчасти оно подходит. И в эти вещи серьёзно вплетена ответственность. Просто так взять и, например, в Москву поехать — это, примерно, как бросить семью. Есть люди, за которых я отвечаю, которые в меня верят. Я говорю о команде, которая в моем подчинении, об отрасли. Но есть ещё команда во главе с губернатором, который меня пригласил на эту работу. Это фактор доверия, который нельзя недооценивать. Человек доверил мне сложную тонкую сферу.
За это время были руководители, которые закончили карьеру в крае и переехали в Москву, у них свои мотивы. Я себе такого позволить не могу. Если руководитель скажет «спасибо, мы поработали, я больше в тебе не нуждаюсь» — тогда я буду принимать другие решения. Но пока я существую в этом поле доверия, оно серьёзно повышает результативность. Потому что это так работает: на доверии, внимании со стороны первого руководителя, уважении. Ты делаешь что-то и понимаешь, что вашу работу уважают, с твоим мнением считаются, ты имеешь экспертность. Мне кажется, это более ценно, чем перескакивать с должности на должность в поисках лучшей доли.
Вы работаете уже при втором губернаторе. 15 лет в должности — это довольно редкий случай в аппарате…
В прошлом году я проходила четыре модуля учебы в Москве, в РАНХиГС. У нас там были смешанные команды по регионам и сферам. И мы завели разговор с коллегой, который работает в молодёжной политике. Услышав, сколько лет я работаю, он сказал: «Это же странно — так долго на одном месте. Как будто в этом отсутствие амбиций. За это время можно было столько раз перепрыгнуть». Я с ним не согласна. Для того чтобы иметь результат, надо работать длительный период. Когда я принимаю людей на работу, я сразу говорю: год вы будете почти бесполезны, вы только поймёте цикл.
Сколько времени нужно, чтобы принять решение о строительстве крупного объекта, сделать проектную документацию, пройти экспертизу, выполнить работы, наполнить объект содержанием, запустить? Это минимум пять лет. Сколько таких «сетов» должно пройти? Если это раздробить, то хочется иметь в запасе ещё много лет, потому что ты не все задачи успеваешь выполнить. Планов много, а количество воплощённого — это воронка, которая сужается. Формирование команды, единого командного мышления — это время. Я не сторонник точки зрения, что работу надо менять каждые семь лет. Серьёзные институции должны иметь высокие факторы стабильности. И один из них — стабильность кадрового состава.
О полноценной жизни
А выгорание? Все кругом выгорают, это очень обсуждаемая тема.
Мне не скучно по истечении этих 15 лет. Это не значит, что я не устаю и никогда не падаю духом. Моменты упадка и огорчений бывают. Но это ситуативно, не стратегически. А стратегически я для себя всё больше раскапываю и поднимаю смыслы того, с чем мы работаем. У меня полно идей, планов и интереса. Это неисчерпаемое поле.
А каково это поле смыслов?
Я иногда провожу занятия с разными аудиториями. И основную тему можно сформулировать так: «Я хочу прожить полноценную жизнь. Зачем мне нужна культура?» В моём представлении полноценная жизнь человека, его субъективное ощущение счастья неотделимы от того, как человек понимает свою жизнь, своё место в мире. Без смыслов и ценностей это ощущение не формируется. И в сфере культуры, на мой взгляд, этому принадлежит очень большая, постоянно недооценённая роль.
Я всё время сталкиваюсь с ригидностью мышления у многих — от обывателей до начальников, — которая сводится к тому, что культура — это сфера развлечений. Но это не так. Особенно государственный сектор культуры, которым я занимаюсь, формирует определённый смысловой центр в человеке.
Я где-то встретила метафору: «Какая главная деталь в пулемёте? — Мозг пулемётчика». Так вот, в нашей сфере главное — это твой собственный интеллект. Я занимаюсь отраслью, но отрасль — это часть сферы. Как корабль, который идёт во главе эскадрильи, государственная часть культуры идёт впереди, складываясь из пула институций с их госполитикой. И то, что в голове у человека, на это сознательно влияет команда учреждений культуры.
А под «пулемётчиком» мы сейчас имеем в виду просто человека?
Человека, который выполняет набор постоянных жизненных функций. Что в кувшине, то и выльется. Вопрос, как учреждения и события влияют, — это отдельно. С какой задачей просыпается человек, который приходит работать в государственную сферу культуры? С задачей повлиять на людей, чтобы они были заряжены на систему ценностей, которая собирает, гармонизирует, даёт силы жизни.
О «здоровом питании» мозга
Вы совпадаете с этой системой?
Думаю, что я отчасти совпадаю с этой системой. Во многом она мне кажется правильной, органичной, важной. И когда я пытаюсь рассказать людям простым языком, зачем это надо… У некоторых мышление выстроено так: я делаю важное дело, потом прихожу домой, ужинаю, смотрю телевизор и, может быть, раз в два месяца схожу в театр или музей. А в моём представлении культура — это постоянный, входящий в тебя, регулируемый тобой или твоими проводниками поток информации, который тебя наполняет либо возвышающим, либо понижающим. Вспомним вирусную фразу Татьяны Черниговской: не слушайте плохую музыку, не общайтесь с плохими людьми. Культура — это очень серьёзный фактор в работе человеческого мозга.
Вообще, если говорить о сферах, к которым ты должен быть сознательно привязан, иметь постоянную связь — это природа и культура.
Другой вопрос, что понимать под культурой?
Не надо «есть» всё подряд, включая телевизор и думая, что это культура. Всё нуждается в регулировании. Наша задача как сферы, отрасли, которая выдаёт продукт, — предлагать то, что уже со знаком качества. Чтобы человек, придя в государственный театр, музей или библиотеку, понимал: там он получит хорошее, работающее на его развитие и формирующее его в нужную сторону.
Одна из важнейших проблем современного человека — ориентирование в огромном потоке информации и её фильтрация. Мы же не едим из помойки. А информационно многие занимаются этим постоянно.
То есть культура — это один из самых главных и необходимых фильтров?
Да, можно сказать, что это здоровое питание в эмоциональном, интеллектуальном и духовном смыслах.
Культура как ответственность
Культура — фильтр, но при этом её часто воспринимают как нечто отдельное. Вот есть экономика, реальный сектор, производство, бизнес, а культура — это как будто что-то другое, если не сказать эфемерное. Но ведь это не так. В русской традиции, по крайней мере, часть купечества и состоятельных людей понимала значение культуры и свою ответственность перед отечеством. Да и сейчас разговор — к сожалению, нечасто — с успешными людьми из «реальной» сферы становится на порядок глубже, если они культурно обогащены…
Я встроюсь и предположу: разговор становится интересным, когда эти люди переходят от «как заработать деньги» к «как я хочу улучшить жизнь людей».
Именно. И у людей, которые способны на такой переход, и речь строится иначе, и взгляд другой...
Я ещё хочу вспомнить одну притчу, не знаю, кому принадлежит. Трое людей что-то строят. У одного спрашивают: «Чем ты занимаешься?» Он говорит: «Я складываю кирпичи». У второго: «Я зарабатываю деньги, чтобы прокормить семью». У третьего: «Я строю храм». Одно и то же делают. Разные смыслы. Руководитель или бизнесмен с такой ориентацией — это третий.
Тогда и вам тот же вопрос. Вы министр культуры. Как вы конкретно улучшаете жизнь людей на местах?
Это, признаться, неудобный вопрос. Потому что, когда начинаешь озвучивать конкретные планы, ты как будто даёшь обещание, которое обязана выполнить. А на это влияет столько факторов… Это звучит как программа депутата на выборах: сделаю то, сделаю это. У меня, безусловно, есть комплекс планов на три года, на пять. Понятно, что ты занимаешься долгосрочным планированием, по-другому не работает. Команда останется, что-то продолжится. Но если сейчас начать озвучивать, а потом что-то не случится — это будет странно.
О прорывных делах
А абстрактно говорить смысла нет? Ну, мы планируем то-то и то-то…
Абстрактно говорить смысла нет. Иногда, конечно, неизбежно задают такие вопросы, и ты должен на них отвечать. Даже по объектам: что-то запланировали, но экономическая ситуация поменялась, и темпы сдуваются.
Но давайте я назову примеры заделов, которые в моем представлении прорывные, не системные, а именно прорывные.
Недавно была командная работа: защищали в Совете Федерации меры поддержки для Алтайского края и проекты. Сейчас мы на стадии, когда нас поддержали, мы вошли в нацпроект, определился подрядчик. Это строительство новой музыкальной школы в Барнауле, в районе, где много жилых домов и за последние 40 лет не построено ни одного объекта нашей отрасли. Люди не против водить детей в музыкальную школу, но надо ехать в другую часть города, и это ещё куда ни шло, но мест там уже нет. И эта школа, кроме всего, будет иметь концертный зал вместимостью как наша филармония. Потому что концертных объектов в той части города тоже нет. Это большой прорыв — объектов образования в нашей сфере не строилось, наверное, полвека.
Да, впечатляет!
Потом есть система работы по модернизации сельской сети. У нас она, знаете, бешеная просто. Учреждений больше двух тысяч, объектов больше тысячи. Мало у кого столько. И это всё приходит в упадок, ветхое, десятилетиями никто не трогал. Мы каждый год несколько объектов делаем капитально, а еще большую часть — по чуть-чуть, но это позволяет объекту не лечь на дно и не закрыться. За 25-й год таких объектов 73. Это разные виды работ: где-то масштабно с федеральными деньгами, где-то батареи поменяли или окна вставили — но это тоже важно. Не 2, не 7, а 73!
И 90% из них — муниципальные объекты, не нашего прямого подчинения. Но наша концепция, политика — это поддержание жизни на селе. Аграрный сектор — наше всё, и там должна быть социалка, чтобы люди хотели жить и было куда ходить. Некоторые сельские объекты, кстати, покруче городских. Вот два примера: образовательный объект в Барнауле и сельская линейка. Но там ещё куча всего.
Чтобы всё работало
Многие думают, что Министерство культуры создаёт творческие продукты. По крайней мере, участвует. А поговоришь с министром — и оказывается, что это строительство, многоэтапные «сеты», мало чего творческого так-то…
Инфраструктура — это большая часть работы. Хотя и событийные мероприятия — тоже постоянная, неизменная часть. Бывает, задают смешные вопросы: «А что вы там в министерстве делаете? Учреждения же сами по себе работают. Вы не ставите спектакли, выставки не придумываете. Контролируете, как другие творят? Приходите и строжитесь?»
Да, такое представление. И отвечать перечислением функций скучно. Понятнее становится, когда приводишь сравнение. Представьте ребёнка, особенно подростка. Иногда ему кажется, что родители только мешают, пользы от них никакой. Здесь так же. Чтобы всё работало, нужно постоянно, не отходя от конвейера, выполнять определённый набор операций. Если остановить этот станок — останавливается всё. Это невидимая часть. Я называю это так: министерство для отрасли — центр управления полётами. Сидят диспетчеры, в телевизор смотрят, на кнопки нажимают… ничего не делают 😊
О лидерстве
Вы помните момент, когда вам предложили новую ступень, где придётся брать огромную ответственность? Помните свои чувства? И чтобы это себе взять, нужно ли обладать лидерской природой?
Я достаточно много читала про лидерство. И мне нравится версия, что это наполовину родиться таким, а наполовину — судьба. А что такое судьба? Это когда ты по ходу жизни принимаешь конкретные решения. Они тебя формируют. И приводят к порогу, где надо принять очередное решение — брать больше.
Мне еще нравится пример про ответственность и переход Рубикона. Когда человек понимает, что принял правильное решение. Строго говоря, правильного или неправильного не существует. Но когда он его принимает и берёт на себя ответственность — этот акт воли и есть признак лидерства.
На самом деле, принимая предложение возглавить что-то, ты не способен понять весь круг ответственности и забот, который тебя ждёт.
Даже если бы ты переходил в параллели: возглавлял один музей, а тебе предложили другой. Там другие люди, другие посетители, другой функционал. Вроде всё то же, а нет.
А я переходила по ступеням вверх, вообще на неизвестную поляну. И, как многие ответственные решения в жизни, — я у многих это слышала, у меня точно так же, — все судьбоносные решения мозг принимает до сознания.
Известное дело. Сначала приняла решение, потом ужаснулась: «Куда же я голову засунула?»
Да. У меня таких стадий было несколько. Сначала, когда мне предложили должность заместителя, потом отдали должность первого заместителя — не сильно уже предлагая, а потом меня уже автоматом, выдержав полтора года в статусе исполняющей обязанности, назначили руководителем. Стадия переговоров была только на первом этапе, когда с должности консультанта предлагали заместителя на определённом участке. Я отказывалась, меня уговаривали. И потом сказали: «Ну давай попробуем. Вдруг не утвердят». Я сказала: «Давайте попробуем».
Уловочка такая?
Да, уловочка. Но если это моё — то моё. Я искренне считала, что побуду какое-то время, ну не знаю, года три. А потом произойдёт смена, и придёт человек с большим опытом, знаниями. Получается, что таким человеком становилась я сама — по мере прохождения этого пути и набора знаний.
Это такое пребывание в иллюзии, что не ты тот крайний человек, на котором всё, просто страхуешь ситуацию?
Да, но осознание, что это твоё и ты тут за старшую, постепенно просочилось.
О профдеформации
Замечаете ли вы в себе моменты, когда высокая ответственность, ваша должность отражаются на личности, на частной жизни?
Я думаю, любой человек, который скажет, что у него нет профдеформации, врёт сразу. Другой вопрос: если ты понимаешь, что заходишь в эту мялку и будешь испытывать эти процессы на себе, то, во-первых, надо это признать. А во-вторых, я стараюсь смотреть на себя параллельно со стороны. Быть себе контролёром, редактором. И понимать, что работа — это не вся жизнь. Должны быть другие сферы, интересы, которые развивают другие стороны личности, компетенции, позволяют иначе проявиться. Как руководитель ты включаешь по большей части качества, по своей природе мужские. А другим качествам нужно давать пищу, давать воздух, чтобы они могли проявляться. Потому что всё, что не востребовано, уходит. Мышцу не тренируешь — она дрябнет.
Министр — психолог и юрист
У вас как раз очень много интересов в разных сферах жизни, где вы реализуетесь глубоко и ярко. И музыка, и литература, и танго, и образование. Расскажите, пожалуйста, об этом спектре?
Сразу с образования начну. Может показаться, что я закончила институт культуры. Но нет. Мое первое образование — юрист, Алтайской госуниверситет, второе — психолог, Томский госуниверситет. И то и другое считаю исключительно полезными для моей работы. Работаю с людьми, работаю с документами. Юриспруденция формирует прекрасную структуру мышления, речь. Я могу диктовать деловой документ, не сбиваясь ни в слове — настолько мышление приспособилось с точки зрения структуры деловой документации. А психология... Колоссальное количество вопросов решается в этой сфере. Я получала это образование уже работая, не из серии «куда бы мне пойти учиться», а из серии «мне нужны дополнительные инструменты».
Но можно было пойти на курс по бесконфликтному общению и подобные. А вы пошли именно в университет.
Мне хотелось. Психология — это существенная часть моих интересов. У меня очень ориентировано на это мышление. Я на многое смотрю через фильтр психологии. И в принципе, она могла бы стать одной из моих профессий. Это тоже моё.
Что касается других сфер... Ну, конечно, одна из существенно доминирующих — это поэзия, литературная деятельность.
Министр — поэт
Здесь «разрыв шаблона» может случиться у тех, кто с вами впервые знакомится. Вы демонстрируете незаурядное рациональное мышление, вполне деловое, и вдруг — поэт. Вы автор нескольких книг, член Союза писателей России, у вас есть несколько премий. Это же вообще иная организация мозгов и души... нет?
Да, это самый часто задаваемый вопрос мне — как в вас сочетаются поэт и министр? И действительно, на первый взгляд эти части кажутся конфликтующими. Но во мне присутствует и то и другое. У меня во многом образное мышление, и через его призму по-другому воспринимаются мир, люди и разные ситуации. Не исключаю, что это меня уравновешивает и позволяет мне не выгорать в той степени, в которой это могло бы случиться, будь я сосредоточена только в деловой сфере.
Ну и... Мы ещё о музыке не сказали. Вы ведь поразительно поёте…
Музыкантом я себя назвать не могу, но всю жизнь играю на гитаре, пою. То более активно, то менее. Сейчас у меня такой классный творческий этап: мы сделали в соавторстве песню с Оксаной Беловой, пару раз выступали в филармонии. Для меня это первый опыт — я на таком уровне не выступаю, стараюсь более камерно, на своих вечерах или общих поэтических встречах. Это для меня новая ступень, новый глоток воздуха, и это очень увлекательно и интересно.
«Барнаул присвоила себе во внутренний мир»
Не забываем, что мы в проекте «Это мой город». Какие места, маршруты в Барнауле вы особенно любите?
Кажется, что все любимые места родом из детства, и за это время мы никуда не продвинулись. На самом деле это не так, есть и новые классные места.
Из детства я помню и люблю наши хвойные леса. Мы с папой ходили по ним зимой на лыжах, гуляли летом. Наш уникальный ленточный бор, земля, усыпанная хвоей и шишками, этот запах — потрясающе.
Потом мне нравятся уголки старого, купеческого Барнаула. И центр, и, например, усадьба Государственного музея культуры. Мне приятны эти здания, я их уже присвоила себе во внутренний мир.
Очень нравится Нагорный парк, он получил другую жизнь. Лестницы к набережной — такая классная, сильная точка в Барнауле.
Этим летом я оценила обновлённое после реновации место, которое исторически называется Лапа. Это за Обью. Мы компаниями несколько раз катались на сапах, встречали закат. Это вообще очень романтично.
Я уже говорила, что живу возле зоопарка. Все смеются: я дома слышу, как кричит лев. Зоопарк единственный и очень классный. Если у кого-то есть иллюзия, что там бедненькие животные — нет, они более симпатичные, откормленные и румяные, чем мы. И очень любят людей.
Я не так часто туда дохожу, потому что освобождаюсь к ночи, а туда уже не пускают. Зато рядом парковая зона, где я зимой иногда катаюсь на лыжах. Это всё такое домашнее, милое. Сейчас в нашем парке сделали классные дорожки, фонарики, лавочки. Гуляют пожилые, сидят молодые парочки. В общем, здорово.
С Алтая как из космоса
А что для вас Алтай? Чувствуете ли вы разницу между городом и регионом, у которого ореол особой территории?
Барнаул — это всё-таки инфраструктура города, хотя я сейчас несколько природных локаций называла. А с Алтаем ассоциация другая. Где бы ты ни находилась, когда говоришь «я с Алтая», это воспринимается так, будто ты из космоса только что приземлилась, из какого-то райского места.
Может, и в других регионах есть такое собрание природных территорий: предгорье — пожалуйста, солёные озера — пожалуйста, тайга — пожалуйста, ленточные боры — пожалуйста. Разнообразие ландшафтов такое, что только по своему региону можно ездить всю жизнь и не насмотреться. Мы находимся на перекрёстке природных зон. Территория Большого Алтая — это... в центре. Поэтому про Алтай в центре мира — полная правда, подтверждаю.
И есть такой ореол особенности, да. Может, у всех в своих регионах так, но у нас это имеет повышенный градус. Есть чувство причастности к заповедной территории. Когда я знакомлюсь с людьми в Москве или в деловых кругах, и нужно обменяться контактами, чтобы было легче запомнить, я всегда диктую три слова: Лена, культура, Алтай.
Мужик сказал — мужик сделал, даже если ты девочка
Наш традиционный вопрос: есть ли такое понятие, как алтайский характер?
Наверное, более устойчивое словосочетание — сибирский характер.
Первое слово, которое приходит в голову — надёжность. Мужик сказал — мужик сделал, даже если ты девочка. Потом — какая-то непритязательность. Быть, а не казаться. Я таких людей в этой части планеты знаю и ценю: они не выпендриваются, не пытаются пускать пыль в глаза. Живут, делают.
Люди, которые нормально чувствуют себя на своей земле и никуда не собираются, потому что чувствуют себя на месте, дома — включая меня. Это осознанная оседлость. Укоренённость. Тоже фактор надёжности: ты не мотыляешься, ты здесь хозяин, ты знаешь, чем занимаешься.
Алтай — юг Западной Сибири, но в целом мы всё равно северные люди. У нас полгода зима. Поэтому эмоциональная сдержанность, неулыбчивость, недоверчивость, неготовность подпускать человека сразу. Но если ты подпустил — протянул руку, это уже другая степень доверия. Мне кажется, это черта нашего менталитета, и она вызывает больше доверия, чем люди, которые с первого взгляда радуются, распахивают объятия, а через пять минут так же легко отвернутся.
О цинизме и… глупости
В столичном обществе, да и вообще в больших городах, часто встречается такая манера общения — тонкая, колкая, где люди меряются цинизмом, нацелены на практические задачи, конкуренцию, деньги. И в этом смысле Барнаул кажется другим — он как будто… старомоден. Прокомментируете?
Барнаул — действительно культурный город, и театральный, и музыкальный, и достаточно литературный.
А внутри культуры есть свои лагеря и сферы. Наверное, одна из самых непростых — это театральная. По ней, как по лакмусовой бумажке, очень легко считать настроение города. Я была на спектаклях и на тусовках театральных людей в разных городах. Как-то — не буду говорить, в каком — оказалась в антракте со своими же коллегами за фуршетным столом и словно попала в зазеркалье: какая-то колкая игра, подтрунивание, снобизм, попытка аккуратно уколоть друг друга, порисоваться. Мне это казалось странным.
У нас, во-первых, эта игра, когда люди изображают из себя максимально, что могут изобразить, не так выражена. А второе, что мне нравится, — у нас очень сглажена субординация. Ну, то есть, как некоторые спрашивают: «А у вас что, вот так вот можно? К министру обратиться?» Ну да, у нас всё запросто. Это часть менталитета. И часть стиля команды губернатора, он сам очень демократичный человек. Но как будто бы, знаете, не тратим время на глупости. Потому что вот этот наигрыш, попытка изображать что-то из себя, мериться коронами и амбициями — ну, это же глупости. Глупости.
фото предоставлены героем интервью