Кот пришёл сам.. Просто сидел однажды утром на крыльце — серый, драный, с порванным ухом и таким видом, будто жил здесь всегда и никуда уходить не собирается.
Иван Степанович посмотрел на него. Кот не шевелился, не моргал, казалось даже не дышит..
— Ты чей? — спросил старик.
Кот моргнул медленно. Ничей, мол. Твой.
— Ишь, — буркнул Иван Степанович и пошёл в дом.
Через десять минут вернулся с куском вчерашней рыбы.
— Один раз, — сказал он строго. — Больше не жди.
Кот ел аккуратно, не торопясь. Потом умылся. Потом свернулся клубком на крыльце и закрыл глаза — как будто вопрос был решён окончательно.
Иван Степанович постоял. Покряхтел. Ушёл в дом..
* * *
Жил он один уже три года. Как Нюра, жена, умерла — так и один.. Дети звонили, приезжали на праздники, звали к себе в город. Он отказывался. Здесь всё его было — дом который сам строил, огород который сам сажал, яблони которые они с Нюрой вместе сажали.. давно, давно, будто в прошлой жизни.. куда он без них.. без яблок.. Соседка Петровна говорила — зачахнешь один, совсем одичаешь.. Иван Степанович отмахивался..
Не одичал. Но тихо стало — это правда. Очень тихо. Утром встанет — тишина. Вечером сядет — тишина. Нюра всегда что-то говорила, напевала себе под нос, греметь умудрялась даже когда просто по кухне ходила. Живая была — до самого последнего дня живая.. Теперь тишина..
Кот нарушил тишину..
Явился на следующее утро — как ни в чём не бывало, сел на то же место, смотрит. Иван Степанович вынес рыбу. Молча. Кот ел молча.
Так и стали жить..
* * *
К октябрю кот переехал в дом. Иван Степанович не заметил как это получилось. Вроде бы дверь случайно оставил открытой. Вроде бы кот случайно зашёл. Вроде бы на печке случайно оказался коврик — мягкий, тёплый, как раз подходящий.
— Ладно, — сказал Иван Степанович. — До весны..
Кот посмотрел на него с печки и зевнул. Назвал его Васькой — без фантазии, как обычно называют котов..
Васька оказался молчаливым котом. Не мяукал попусту, не требовал, не суетился. Просто был рядом. Ляжет рядом вечером когда Иван Степанович сидит с газетой — тихо мурлычет, еле слышно. Тепло от него идёт — живое, настоящее.
Иван Степанович иногда руку клал ему на бок. Чувствовал как дышит.
Хорошо.. и тишина не такая громкая..
* * *
В ноябре скрутило спину. Бывало и раньше, но тут совсем плохо — не разогнуться. Лёг. Лежит.
Дочь позвонила вечером — он сказал нормально, не беспокойся. Зачем беспокоить, сами с усами..
Ночью стало хуже. Боль такая что не уснуть. Лежит в темноте, смотрит в потолок..
Кот пришёл неслышно — запрыгнул на кровать, потоптался, лёг рядом. Прямо к боку прижался — тёплый, тяжёлый, живой. Мурчит ровно, как маленький трактор..
Иван Степанович не сразу понял — боль стала тише. Не ушла, но стала тише. Или просто теплее стало. Или просто не так одиноко.. Заснул под утро.
Проснулся — Васька сидит рядом. Смотрит внимательно жёлтыми глазами. Живой хозяин? Живой. Хорошо..
— Спасибо, — сказал Иван Степанович.
Первый раз в жизни сказал спасибо коту. Нюра бы засмеялась.
* * *
На девятое ноября был день рождения Нюры. Семьдесят два года было бы..
Иван Степанович встал рано. Оделся. Пошёл на огород к яблоням — они уже голые стояли, только снег на ветках. Постоял. Поговорил немного — тихо, про себя, своё.
Васька шёл следом. Важно так, по снегу, поднимая лапы. Отряхивая..
— Ты куда, — сказал старик, — холодно же.
Кот сел рядом. Посмотрел на яблони. Потом на хозяина. Потом снова на яблони. Иван Степанович посмотрел на кота.
— Познакомься, — сказал он негромко. — Это Нюрины яблони. Антоновка. Она очень любила антоновку.
Тот потёрся об его валенок. Иван Степанович наклонился и почесал его за ухом — за целым, не за драным. Постояли вдвоём у яблонь. Помолчали.
— Пойдём что ли, — сказал старик. — Холодно.
* * *
Дочь приехала на новый год. Увидела кота — руками всплеснула.
— Пап, ты завёл кота?!
— Сам пришёл, — отмахнулся Иван Степанович.
— Господи, красивый, какой серый, словно дымка! — дочь потянулась погладить.
Этот позволил. Милостиво.
— Как зовут?
— Васька.
— Пап...
— Что — пап? Васька и есть.
Дочь засмеялась. Села на диван, кот немедленно пришёл и устроился рядом. Она гладила его и смотрела на отца — как он хлопочет на кухне, как двигается бодрее чем в прошлый раз, как что-то напевает себе под нос.
Напевает..
— Пап, — сказала она тихо, — ты напеваешь.
— Что? — он обернулся.
— Ничего. Просто давно не слышала.
Иван Степанович помолчал. Посмотрел на кота..
— Это он, — сказал он серьёзно. — Мурчит всё время. Вот и я.
Дочь улыбнулась. Моргнула быстро — глаза блеснули..
— Хорошо что пришёл, — сказала она.
— Хорошо, — согласился Иван Степанович.
Васька зевнул и перевернулся на спину. Жил он здесь.. Его это дом.. Это было решено окончательно — с того самого утра на крыльце.. Просто не все сразу понимают что уже решено...