Это была моя последняя ночь в той квартире. Стены, заклеенные старыми обоями, казались непривычно голыми — за день я упаковал все вещи в коробки, готовясь к утреннему переезду. За год жизни здесь я не замечал ничего странного: ни скрипов, ни теней, ни тяжелых взглядов из углов. Но, видимо, старый дом просто ждал момента, когда я стану наиболее уязвимым.
Утомившись от суеты, я провалился в сон мгновенно, словно упал в темную воду.
Я очнулся от резкого ощущения холода, пронизывающего до костей. Комната была залита мертвенным светом уличных фонарей, пробивавшимся сквозь голые окна. Я попытался перевернуться на бок, но тело не слушалось.
Это не было обычной сонливостью. Я чувствовал каждую мышцу, каждый нерв, но они были словно залиты свинцом. Тишина в квартире стала абсолютной, давящей на барабанные перепонки. Я видел знакомые очертания шкафа и стола, но они казались чужими, искаженными.
С нечеловеческим усилием я сделал рывок. Сознание буквально «выбросило» из оцепенения. Я кубарем скатился на пол, но падение было странным — тихим, невесомым. Попытавшись встать, я понял, что пространство вокруг изменилось: воздух превратился в густой, липкий кисель. Каждое движение давалось с трудом, а мир вокруг мерцал, как старая кинопленка.
Я обернулся к дивану. На подушке, укрытый пледом, лежал я сам. Мое лицо в лунном свете выглядело восковым, бездыханным.
Ужас, ледяной и первобытный, подбросил меня вверх. Одним резким, дерганым движением я оказался в коридоре, у самой входной двери. И в ту же секунду с потолка на меня рухнула тяжелая, зловонная масса.
Оно вжало меня в стену с невероятной силой. Это не было похоже на человека или животное. Бесформенный сгусток желто-зеленой слизи, пульсирующий гнилостным светом, вцепился мне в живот. Я почувствовал не просто боль, а жгучее, разъедающее чувство, будто в меня впрыскивают яд. Тварь буквально вгрызалась в плоть, пытаясь прорасти внутрь, пустить свои метастазы в мою энергетическую оболочку.
В голове помутилось от страха, но откуда-то из глубин памяти всплыли слова, которые я не произносил годами.
«Отче наш, Иже еси на небесех...»
Голос прозвучал не в горле, а прямо в пространстве коридора. После первых же слов хватка сущности ослабла. Она зашипела — звук напоминал плеск кислоты по металлу. Я схватил эту липкую, омерзительную массу руками, пытаясь отодрать её от себя. Сущность сопротивлялась с неистовой злобой, вжимая меня в дверное полотно так, что дерево начало трещать.
Я продолжал читать молитву, вкладывая в каждое слово остатки воли. И тут произошло нечто необъяснимое: замок входной двери щелкнул сам собой. Дверь распахнулась, и мы вместе с этим паразитом вывалились на лестничную клетку.
С диким криком (или его астральным подобием) я сумел рвануть тварь на себя и сбросить её в темный пролет между этажами. Она бесшумно исчезла в колодце лестницы, оставив после себя лишь шлейф тяжелого запаха разложения.
В ту же секунду мир вспыхнул.
Я открыл глаза на диване. Тело ломило, а в области живота пульсировала тупая, тянущая боль. За окном занимался серый, холодный рассвет. Дожидаться грузчиков в этой квартире я не стал — вынес коробки к подъезду, стараясь не смотреть на темные углы прихожей.
Позже, разговорившись с соседкой по подъезду, я похолодел. Она рассказала, что в ту самую ночь, почти в тот же час, этажом выше скончался старик. Его съел рак желудка — стремительно, мучительно, до последней стадии.
Как мне объяснил позже человек, смыслящий в эзотерике, в ту ночь я невольно «вышел из тела». Мой астральный двойник стал легкой добычей для энергетического паразита, который питался болезнью соседа. Когда старик умер, сущность осталась без «хозяина» и бросилась на ближайший источник жизни, пытаясь перенести смертоносную программу в мое тело.
Если бы не та молитва и не открывшаяся вовремя дверь, я бы привез в новую квартиру не только коробки с вещами, но и чужую смерть, пустившую корни у меня внутри.