Людмила Райкова.
Глава 5.
- У меня кореш, дрон головой сбил! Кто-то умудрился ролик снять. Если б просто рассказал, я бы не поверил. А так всё документально подтверждено. Не заметил пацан как птичка приблизилась и кружит вокруг головы прямо перед лицом. Он сначала стоял столбом, а потом принял бойцовскую стойку и боднул гада. Птичка взорвалась, а голова и лицо целые. Я пять раз смотрел ролик. Ну не бывает такого. Дозвонился корешу, мол герой. Как додумался боднуть птичку, вроде лоб не железный. Поясняет, сначала испугался, потом в голове молниями мысли засвистели. Бежать? Он быстрее, площадка ровная ни дерева, ни ямки рядом. Оператор небось в глаза мне заглядывает, страхом наслаждается. Сидит себе перед компом и ржёт. От злости и боднул вражину. Страх помноженный на злость, мощная сила.
Эту историю в палате рассказывают пятый раз. Миша лежачий, дождётся новенького и травит свои байки. Хотя, Анатолий ролик и сам смотрел.
В палате ему не сиделось. Поесть полежать и в поход. Это понятно, за три недели на вытяжке, каждую ложбинку на стене и расщелину на потолке изучил. Вот и курсировал по коридору от завтрака до обеда, с перекурами, короткими просмотрами телевизора.
В субботу он оказался перед экраном в одиночестве, завладел пультом и попробовал найти хоть что ни будь, способное его заинтересовать.
Фильмы попадались на середине, по пяти каналам пели. Особенно он разозлился на ряженого в расшитый кафтан Киркорова, да ещё с перьями на голове. Даже подумал, неужели эти поющие старожилы сцены, кого-то ещё интересуют? Мелькнула мысль и тут же ушла. На фоне личной нескончаемой тревоги, с которой он засыпал и просыпался, мелькание плясунов на экране, всего лишь раздражающий фон. Особенно сегодня. Накануне позвонил отец, поинтересовался как нога, но слушать о массажах не стал. Сразу принялся выговаривать:
- Ты зачем Маню в свои дрязги впутываешь? Сам накуролесил, самому и разбираться. Не желает тебя Даша видеть и правильно делает!
Звонок отца застал бедолагу в курилке. Он так кричал, что четверо балагуров мигом затихли и стали прислушиваться к отцовской тираде. Толик почувствовал себя третьеклассником, стибрившим у отца сигарету. Спрятался, прикурил, был пойман и бит ремнём. Есть в его детстве такой эпизод. Закурил он в классе последним, хорошо батя проучил. Отец кипятится, сын стоит красный как рак и ловит момент спросить отца, что конкретно ему Дашка сказать успела.
Улучил. Оказывается, ничего про Алкино сообщение и громкий поцелуй. Просто через рыдания сообщила, что нашёл Анатолий другую, требует развода. Вещи уже собраны можно приехать забрать. Замо́к в квартире она поменяет, внука не даст даже на пять минут. На звонки отвечать не будет. Парни слушают с мрачными лицами. Один не выдержал, прокомментировал:
- Круто!
Толик не реагирует, отповедь отца за Маню слушает. Оказывается, у неё рак, живёт и уже почти год лечится в Москве. И теперь собирает вещи, чтобы ехать в Питер спасать этого тупицу. Не велика ли цена за его донжуанство?
После слова «донжуанство», вся курилка с уважением посмотрела на Толика. Есть такое у сильной половины, гордиться своими победами на любовном фронте. Считают девушек, как сбитые беспилотники. Отец наконец угомонился, попрощался. Пообещал, вернётся из командировки, приедет в госпиталь и всё что надо привезёт. Когда? Не раньше, чем через неделю. Неприятный разговор, только никто его не сможет отругать сильнее, чем сам себя.
Не собирался он обсуждать свой разлад с женой ни с кем. Но четыре пары глаз смотрят на вояку в упор. Мол что стряслось? Знает он их позицию по поводу измен. Можешь хоть каждую неделю новую зазнобу заводить, главное, чтобы жена не узнала. Типа не пойман – не вор. Только, Дарья девушка умная и его знает лучше, чем свои пять пальцев. Если бы Гордей не требовал столько внимания, прочла бы всё сразу на его лице. А так, просто почувствовала, но ничего не сказала. Зачем человека подозрением оскорблять? Девушка она деликатная. Вон, даже детали его прокола с отцом обсуждать не стала. Он тоже не будет. Выдержал взгляды парней, пожал плечами ответил неопределенно:
- Бывает…
- Из этих прифронтовых кто? – Парень, который с дроном в пятнашки играл, Коля кажется, не унимается.
Анатолий плечами пожимает, молчит.
- С ними начеку надо быть. У меня сослуживец женился, а через месяц такую вдовой оставил. Радовалась, подружкам шампанское выкатила.
- Толик женат, какой с него толк для таких девчонок.
- Могла и ошибиться. Или просто влюбиться, парень он видный.
Анатолий сполза́ет с подоконника, опирается на костыли и делает первый шаг. На площадке открывается дверь, парень придерживает дверь костылём, перемещает себя с разворотом. Кивает компании. Курильщики замерли, первым очнулся Николай:
- Двойняшки что ли? Говорят, у них всё синхронно, думают одинаково, если один простудится, второй тоже чихать и кашлять начинает. А эти близнецы на осколок чоли хором напоролись? Только у одного правая нога пострадала, а у второго левая. Хорошо тебе, Толик, брат всегда рядом…
Анатолий уже преодолел половину пролета. С костылями целое дело, подниматься надо осторожно. Так что от разговора курильщиков успел отключился. И вот сидит перед телевизором пультом рассеяно щёлкает. До обеда ещё полтора часа. Палец уже завис над очередной кнопкой пульта, когда на экране появилась привычная картинка. Два парня в камуфляже укладывают на спину беспилотника снаряды и крепят их серебряным скотчем. Потом выносят птичку, укладывают на козлы и запускают. Цель - опорник врага. Толик всматривается в конструкцию и недоумевает, неужели на крылья пустили пластиковую панель? Кажется, он такими стены в ванной облицовывал. Потом видит в блиндаже Соловьева, который расспрашивает дроноводов об успехах. Всматривается в экран, попала птичка в цель или нет.
А потом военный эксперт даёт обзор по беспилотникам. Сообщает, что в этой теме мы серьезно отстаём. Враги не жалеют тяжёлых аппаратов, способных поднять и донести куда надо большой заряд. И сбрасывают свой груз на НПЗ. Стаями вылетают и долбят целенаправленно. И в Усть-Луге так действовали, и вчера в Новороссийске. А наши на заводах, знай танки клепают. На СВО от них толку чуть. Нужны рои малой авиации. Большие и маленькие беспилотники, чтобы и по опорникам бить, и по запасам вэсэушного топлива и разведку вести.
Толик соглашается, более того, аппарат, который показали, сделан на коленке. Парни конечно молодцы, но много ли их соберёшь? Такие вещи надо на заводах выпускать массово. На одном крылья и корпус, на втором комплектующие. Разве это дело, скотчем снаряды крепить?
Сам он пострадал от мины, а вычислил его разведывательный беспилотник. Он водитель, но согласился сходить на разведку в серую зону. Полоса ничья, а в ней окоп с разветвлениями. Выпало им с Серёгой проверить, не прячется ли там укроп. Планируют наши позиции передвинуть. Пару километров шли более-менее спокойно, даже парой фраз перекинулись. Но заметили, как птичка кружит и припустили бегом, до окопа метров двести. Свалились прижались к краю, ждём. Дрон пропал, зато в окоп противопехотная мина прилетела. Анатолий от боли завыл, а Серёга навалился сверху и молчит. Не сразу и понял, что приятель мёртв, взял весь удар на себя, а его своим телом закрыл. С трудом выбрался из-под ещё теплого тела друга, руки дрожат еле аптечку открыл. Перетянул ногу выше колена, всадил обезболивающий укол, посыпал кровавое месиво на ноге антисептиком, и силы кончились. До позиции своих чуть больше двух километров, но добраться с таким ранением не получится. Вспомнил, рация у Серёги, надо сообщить командиру, доложить и попросить эвакуации. От друга успел отползти метра на полтора, а теперь надо обратно. Лёг на бок, раненая нога наверху, чтобы землю и щепки не цеплять. Подтянулся пару раз, весь в поту. Рация у Сергея в нагрудном кармане, а он лицом вниз лежит. Как перевернуть смог, до сих пор не понимает. Получилось. Только напрасно всё – разбит аппарат.
Солнце уже на закат пошло, если бы не боль, Анатолий так бы и уснул от усталости. И был бы это его последний сон. Иногда он даже жалеет, что не уснул. Так бы всё и закончилось. Лежит в окопе один, зубами от боли скрежещет, а застонать боится. Они в серую зону пришли на разведку, и укропы явиться могут. А у него с собой только автомат, даже гранаты не прихватил для последней схватки. Сначала решил показалось, а потом ясно услышал шорох рядом. Потянулся за автоматом. Вовремя, из-за поворота ствол калаша высунулся.
Он тоже затвором щелкнул:
- Кто здесь?
- Оружие опусти парень, не дури. Свой я.
Хотел спросить чей свой. Стрёмная ситуация, бойцы по обе стороны свободно говорят по-русски. Их командиры и даже главнокомандующий, тоже материться без акцента. У них в школах, детей за русский язык наказывают, а здесь на линии соприкосновения никто не проверяет. Может и укроп, хорошо бы фигуру увидеть, повязку. Форма у укропов натовская. Хотя он и сам в натовском камуфляже. В разведку все стараются так ходить. А по голосу не поймешь. Ты из 55-ой? Чужой не знает, а свой сообразит, что это соседи.
Из-за поворота появляется коренастая фигура, каска до самых глаз. Автомат уже перекинут за плечо.
- Арчел я, братишка.
- Дылда. – Он называет свой позывной, а парень тем временем меняет жгут, перевязывает ему ногу. И приговаривает – эка тебя зацепило, ну ничего дотащу к своим, заштопают. Будешь как новенький за девочками бегать.
- Не буду. – Ворчит, морщась Анатолий, мол добегался до таких проблем, что жить тошно. Арчел по-своему понимает:
- Не вешай нос дылда, врачи у нас хорошие, мигом приведут в порядок. – Закончив перевязку, садится напротив, смотрит в лицо и вздыхает:
- Да тебе и не надо за девчонками бегать, сами небось преследуют.
Анатолий расслабился, поплыл. Голос, как сквозь вату прорывается, отвечать сил нет. Арчел за плечо трогает – твоя задача сознание не терять. Это приказ мой, как хочешь, а выполнить обязан. Я проверять буду, хотя бы угу в ответ говори.
Как он дотащил 92 килограммового Анатолия до своих? Сам, судя по росту, не больше 70-ти весит. Всю дорогу говорил о погоде, дронах, переговорах, о своей семье. Анатолий висел на нём кулем и угукал. Потом, как картинки на рваной плёнке, девушка в белом халате, крыша кузова. Яркий свет в операционной. Кажется, самолёт. Только в госпитале себя и осознал. И первое, о чём подумал – это кто-то там наверху решил его за предательство наказать. Просил ребят из бригады, Арчелу спасибо передать и номер телефона для него взять. Но никакого Арчела они не нашли. Ничего, лицо его Анатолий помнит хорошо, вернётся на ленточку сам найдёт.
О том, как ранение получил, предпочитает не рассказывать, ничего героического, подстрелили как куропатку. Это Арчел герой, - тащил его по серой зоне на своём горбу три километра.
Вот Женя из седьмой палаты, двоих укропов, один голыми руками одолел. В дачном посёлке дом выбирали, чтобы перед штурмом пересидеть. Один без стены оказался, второй крепкий, из красного кирпича без окон, но крыша целая. Пошли проверить. В доме чисто, остался только подвал. Поднимают крышку, внизу темень и тишина. Может гранату на всякий пожарный бросить? Не пойдет. Там боеприпасы укропы могли сложить, а перед отступлением оставить. Лаз узкий, лестницу телефоном подсветили, крутая, чтобы спуститься надо руками держаться. Женя смотрит, все замялись, решил сам всё проверить. Автомат скинул товарищу, и полез. Спустился, вроде дверь хлопнула и сквозняком мазнуло. Значит есть прямой выход на улицу. Кто-то здесь был и похоже ушёл.
- Ну что там? - кричат сверху. Женя стоит под квадратом света, всматривается в темноту, приглядывается и видит у стены напротив на корточках кто-то сидит. Ладонями лицо закрыл, не двигается. Собрался от света отойти, мало ли стрелять начнёт, только ногу занес чтобы шагнуть в сторону, как навалилась на Женю туша и давай душить. Он сопротивляется как может, а сверху:
- Чего молчишь? Выбирайся.
Придавленный к полу Женя и рад бы, да не получается. И автомат наверху. Граната при себе, но в подвале это вариант только для камикадзе. А у него ещё вся жизнь впереди. Двойняшкам только по два года. Вспомнил о ноже, умудрился вытащить и всадить клинок в шею. Укроп хрипит, а рук не разжимает. Кровь чужая тёплая, течёт по руке с зажатой рукоятки, кажется целую вечность, а хватка не слабеет. Женя помнит о том, на корточках с закрытым лицом. Преодолеет страх, достанет оружие и прощай Женя. Наконец руки подрезанного ослабли.
Женя воздух глотает, в глазах красные всполохи, а в люк кричат:
- Уснул что ли?
Сосредоточился, тот на корточках даже на сантиметр не сдвинулся.
И скулит из-под ладоней. Мол не убивай, жить хочу. Это потом, на свету́ Женя его рассмотрел, молодой совсем, кажется даже ни разу не брился. Рад радёшенек что в плен взяли, смотрит на Женю и знай себе спасибкает. Хотя если подумать, есть за что благодарить, для него война закончилась. А так, скорее всего не выжил бы пацан, и не потому что молод. Просто не боец.
Ранение Женя получил через три месяца после того подвала. Руку раздробило и лёгкое пострадало. К нему жена с девочками каждый день приходит. Три часа бантики мелькают по всему отделению. После двух, Светлана забирает своих красавиц и везёт на съемную квартиру. Режим у двойняшек, дневной сон. Жене весь госпиталь завидует, Анатолий на фоне своего семейного разлада, в первую очередь. Он даже собирался у Жени совета спросить, а потом заметил, как они со Светланой друг на друга смотрят, и передумал. Семья для этого героя святое, его надёжный тыл и главная опора в будущем. Сколько бы не пришлось врачевать раны, жена и дети будут рядом. А он свою осквернил и мечтает только об одном, вымолить у любимой прощения.