Аннотация: В основе рассказа лежит абсурдный, но изящно выстроенный конфликт между двумя полярными существами: огромным, могущественным, но уязвимым Драконом Эдом и крошечной, но невероятно амбициозной блохой Изольдой. Это история о власти, восприятии масштаба и парадоксальных формах влияния.
Блоха и Дракон
День первый. Блоха и Дракон
Блоха была мала, но амбициозна. Звали её Изольда, и она считала себя потомственной аристократкой — родословная, по её заверениям, уходила корнями в шерсть самого древнего мамонта. Местом текущей дислокации Изольда избрала Дракона. Не какого-нибудь болотного заморыша, а настоящего, хрестоматийного — с чешуёй цвета ржавого чугуна, когтями, годными для вскрытия бронированных фургонов, и пастью, в которую свободно въехал бы фиакр с лошадью.
Дракон (звали его просто Эд, и он страдал изжогой) не сразу понял, что привычный зуд под левым крылом перешёл в разряд персонального проклятия. Сначала он подумал, что у него чесотка. Потом грешил на сезонную линьку. Он даже попытался тереться спиной о скалу, отчего в соседнем баронстве зафиксировали землетрясение силой пять баллов. Но зуд, подлый и точечный, возвращался, стоило Эду лишь задремать.
— Слушай! — прогремел Эд однажды утром, кося глазом в сторону лопатки. Голос его походил на сход горной лавины. — Ты, ничтожество! Я тебя чувствую! Выходи на честный бой!
Из-под чешуйки, величиной с крышку канализационного люка, высунулась головка размером с типографскую точку. В капельке росы блеснули микроскопические, но полные достоинства глазки.
— Ага, щас, — пискнула Изольда. Голос её был слышен Эду только благодаря уникальной акустике его собственной черепной коробки. — Разбежалась. У меня тут тепло, сыро и вид на твою печень отличный. Кстати, ты вчера переел оленя. Мясо жёсткое, на голодный желудок вредно.
Эд взвыл и попытался дотянуться до злополучного места когтем. Получилось только сорвать заусенец и случайно раздавить сторожевую башню.
День второй. Дипломатия
— Я тебя сожгу, — ласково пообещал Эд, глядя в лужу, где отражался его собственный левый бок.
— Чем? Огнём? — хихикнула Изольда. — У тебя из ноздрей только дым идёт, давление, видать, скачет. Да и чешую свою пожалеешь. Я, знаешь ли, устроилась в суставе. Один твой чих — и ты вывихнешь крыло. Летать на одном правом смешно будет, как курица-переросток.
Эд заскрипел зубами. Скрежет этот услышали в соседнем королевстве и объявили военное положение.
— Чего ты хочешь? — прошипел дракон.
— Признания, — отчеканила блоха. — Хочу, чтобы ты, огромный, чешуйчатый, грозный повелитель неба, сказал вслух: «Изольда — королева Кожного Покрова и Владычица Подкрыльевого Пространства».
— Да пошла ты… в преисподнюю! — рявкнул Эд.
Изольда в ответ просто прыгнула. Недалеко. Сантиметра на полтора левее, в область, где у драконов находится нервный узел, отвечающий за чувство юмора и общее благодушие.
Эд взвился в воздух, словно ему под хвост сунули раскалённую кочергу. Он сделал мёртвую петлю, бочку и попытался прокусить себе хвост. В ближайшей деревне крестьяне радостно загалдели: «Смотрите! Дракон спятил! Урожай спасён!»
День третий. Капитуляция
Эд лежал на пузе, положив огромную морду на лапы. В глазах его, величиной с колесо телеги, застыла вселенская, безысходная тоска. У рыцарей он отбирал принцесс легко и непринуждённо. Против блохи у него не было ни единого шанса.
— Изольда — королева Кожного Покрова… — уныло пробубнил он, роняя скупую драконью слезу, которая немедленно испарилась на раскалённой чешуе с шипением «пш-ш-ш». — И Владычица Подкрыльевого Пространства.
— Громче! — донеслось из-под чешуйки.
— И ВЛАДЫЧИЦА ПОДКРЫЛЬЕВОГО ПРОСТРАНСТВА! — взревел Эд. Эхо прокатилось по ущельям и вызвало три схода лавин.
В наступившей тишине раздался довольный, почти неслышный писк:
— Ну вот, другое дело. Можешь ведь, когда захочешь. Ладно, живи. Я пошла. У тебя тут скучно стало, чувства собственного достоинства ноль.
— Как… пошла? — опешил Эд. — А я? А зуд?
— А что зуд? Психосоматика. Пройдёт.
И Изольда, презрительно отряхнув задние лапки, спрыгнула на землю, потерявшись в траве, как иголка в стоге сена.
Эд остался один. Он был могуч, ужасен и совершенно свободен. Но теперь, когда зуда не стало, лежать на золоте, почему-то казалось нестерпимо… просторно. И тихо. Так тихо, что было слышно, как на другом конце мира какой-то другой дракон с воем чешет спину о пальму.
А Изольда тем временем, гордая и независимая, карабкалась по травинке, прикидывая план «Б». Говорят, где-то в Западных горах живёт Великан, который никогда не моет ноги. Рай для аристократки.