Овальное керамическое блюдо с запеченной красной рыбой едва поместилось между салатницами. Оксана стянула с рук силиконовые прихватки и провела запястьем по влажному лбу. Кухонная вытяжка гудела на максимальной мощности, но не справлялась: в тесной двушке плотно стоял аромат домашней поджарки, чеснока и горячего лимона.
На часах было начало шестого. До прихода свекрови оставались считанные минуты.
Стас, законный супруг Оксаны, сидел на табуретке у окна. На нем были растянутые серые спортивки и мятая футболка. Он методично скроллил ленту в телефоне, периодически усмехаясь каким-то коротким видеороликам.
— Стас, переоденься, пожалуйста, — попросила Оксана, перекладывая нарезанный багет в плетеную корзинку. — Нина Дмитриевна не любит, когда мы за стол садимся в домашнем. И достань графин с верхней полки.
Мужчина недовольно цокнул языком, заблокировал экран и нехотя поднялся.
— Оксан, ну мы же дома, а не на приеме у английской королевы. Мама свои люди. Чего ты суетишься с самого утра? Нормально же все было.
Она промолчала, лишь крепче сжала край столешницы. Последние полгода их общение напоминало хождение по острым камням. Стас постоянно ссылался на усталость. Он работал менеджером в крупном автосалоне, или, по крайней мере, так говорил. С января его зарплата начала таять на глазах: то планы продаж урезали, то начальство оштрафовало весь отдел за опоздания, то пришлось скидываться на юбилей директору.
Оксана тянула быт на себе. Ее небольшая студия флористики приносила стабильный доход, но деньги разлетались мгновенно: коммуналка, продукты, одежда для одиннадцатилетнего сына Егора от первого брака.
В прихожей щелкнул замок. Егор вернулся с занятий по робототехнике. Он стянул влажную от мартовского снега куртку и заглянул на кухню. Волосы растрепаны, в руках — тяжелый рюкзак.
— Привет, мам. Дядя Стас, привет, — мальчик переступил с ноги на ногу. — Мам, у меня на кроссовке подошва отклеилась. Совсем.
Оксана присела на корточки, осматривая обувь. Действительно, правый кроссовок буквально просил каши.
— Ничего страшного, сынок. Завтра после школы зайдем в торговый центр, купим новые. Мой руки, бабушка Нина сейчас придет.
Стас хмыкнул, доставая графин.
— Опять новые? Мы же ему только осенью брали. У детей сейчас все изнашивается моментально. Могла бы и в ремонт отнести, рублей в триста обошлось бы. Мы же договаривались экономить.
Оксана медленно выпрямилась, глядя мужу прямо в глаза.
— Осенние стали ему малы на целый размер. И я покупаю обувь на свои деньги, Стас. Тебе не о чем переживать.
Раздался требовательный, долгий звонок в дверь. Нина Дмитриевна никогда не нажимала кнопку коротко. Ей нужно было, чтобы ее появление заметили сразу.
Стас поспешил в прихожую. Через минуту оттуда потянуло морозным подъездным сквозняком и густым ароматом пудрового парфюма.
— Ну наконец-то, — раздался громкий голос свекрови. — Я думала, у вас звонок сломался. Стасик, ты почему такой помятый? Праздник все-таки, годовщина ваша. Три года как расписались, а ты выглядишь так, будто мешки таскал.
Она вошла на кухню. Внимательный, цепкий взгляд скользнул по накрытому столу, по лицу Оксаны, по притихшему Егору. Нина Дмитриевна стянула кожаные перчатки и положила их прямо на подоконник, рядом с чистыми тарелками.
— Здравствуй, Оксана. Рыбу, смотрю, запекла. Дорогая нынче рыба, — протянула она, усаживаясь на предложенный стул. — А я вот Стасику его любимый рулет принесла. Сама пекла с утра.
Ужин начался в тягучей, некомфортной обстановке. Оксана раскладывала порции, Стас наливал минеральную воду. Егор сидел с краю, стараясь лишний раз не звенеть вилкой. Он всегда внутренне сжимался, когда Нина Дмитриевна приходила в гости. Бабушкой она себя называть запретила с первого дня знакомства.
— Стасик мне жаловался, что на работе совсем туго стало, — начала свекровь, методично разрезая кусок рыбы на мелкие части. — Говорит, начальство лютует.
Стас кашлянул в кулак и попытался перевести тему:
— Мам, давай не будем. Все наладится. Временные трудности.
— А почему не будем? — Нина Дмитриевна отложила нож. — Ты трудишься как проклятый. Уходишь засветло, приходишь в ночи. А дома что? Никакой поддержки.
Она выразительно посмотрела на Оксану, а затем перевела взгляд на Егора, который как раз потянулся за вторым куском рыбного филе.
— Опять чужого откармливаешь за счет моего сына? — заявила свекровь таким тоном, будто обсуждала прогноз погоды. — Аппетит у некоторых отменный. Особенно когда продукты покупаются на кровные деньги чужого человека. Стасик себе зимние шины купить не может, на старых ездит, а вы тут деликатесами балуетесь и новые кроссовки обсуждаете. Я в коридоре слышала.
Пальцы Оксаны так сильно сжали тонкую ножку бокала с минералкой, что рука даже задрожала. Она открыла рот, чтобы осадить женщину, но Стас опередил ее.
— Мам, ну перестань. Нормально все. Подумаешь, рыба...
Он не защитил ее. Не сказал, что рыба куплена не на его деньги. Он просто попытался сгладить углы, чтобы его не втягивали в конфликт.
Егор замер с поднятой вилкой. Мальчик опустил глаза в тарелку, его щеки залил густой, пятнистый румянец.
— А что я такого сказала? — Нина Дмитриевна поджала губы. — Я за справедливость. Мой сын тянет семью, оплачивает квартиру, а благодарности ноль. Только и слышу: купи то, дай на это.
Оксана глубоко вдохнула. Спокойно. Без криков.
— Нина Дмитриевна, — ровным тоном произнесла она. — Ваш сын за последние пять месяцев не дал на продукты ни копейки. Квартиру я оплачиваю со счета своей студии. И рыбу эту купила я. Как и багет, и овощи, и чай.
Свекровь недоверчиво прищурилась и повернулась к Стасу.
— Это что за новости? Стасик, это правда? Ты ей всю зарплату отдаешь, а она ее на свои карточки переводит и говорит, что сама зарабатывает?
Стас вжался в спинку стула. Он заметно вспотел.
— Мам, Оксан... ну давайте потом. Ну правда. У нас же семейный ужин.
— Нет, не потом, — подал голос Егор. Мальчик отодвинул тарелку и посмотрел прямо на отчима. — Дядя Стас вообще никуда не ездит работать.
В комнате стало очень тихо. Было слышно только, как тихо гудит холодильник в углу.
Оксана нахмурилась.
— Егор, о чем ты говоришь?
Мальчик шмыгнул носом, но взгляд не отвел.
— Мам, ты же мне отдала старый планшет дяди Стаса, чтобы я мультики смотрел и книжки читал. Вы там профиль не удалили. У меня позавчера игра свернулась, и вылезло сообщение. Там было написано: «Верни долг, иначе будем звонить родственникам». А потом еще одно, от дяди Леши. Он писал: «Стас, ты обещал отдать пятьдесят тысяч еще в феврале. Хватит кормить завтраками».
Лицо Нины Дмитриевны пошло некрасивыми красными пятнами. Она судорожно схватилась за край стола.
— Стасик... что ребенок несет? Какие пятьдесят тысяч? Какой Леша?
Стас резко вскочил, едва не опрокинув тарелку с рулетом.
— Да это спам! Хлам всякий прилетает! Оксан, ты зачем пацану технику со сбоями даешь?!
Но Оксана уже не слушала. Она встала, прошла в комнату сына и через минуту вернулась с тем самым планшетом. Экран светился.
Она положила его на стол перед мужем.
— Разблокируй.
— Оксан, ты с ума сошла? Это мое личное пространство! Я не обязан перед тобой отчитываться по каждому хламу! — голос Стаса сорвался. Он попытался накрыть планшет рукой, но Оксана оказалась быстрее. Она сама ввела пин-код — дату их свадьбы.
Папка с сообщениями пестрила непрочитанными диалогами.
Оксана листала список, и с каждым движением пальца ее лицо становилось все более непроницаемым.
— Микрозаймы... Кредитная карта на двести тысяч... Расписки друзьям... — тихо, почти монотонно читала она вслух. — Стас, ты уволился в ноябре? Здесь переписка с бывшим начальником. Он просит тебя сдать рабочий пропуск.
Нина Дмитриевна тяжело осела на стуле. Ее идеальная укладка слегка растрепалась.
— Сынок... ты же говорил, что у тебя повышение... Ты же у меня на дачу тридцать тысяч брал в январе, сказал, что на подарки важным клиентам нужно...
Стас обхватил голову руками и рухнул обратно на стул.
— Да я хотел как лучше! — выкрикнул он, глядя куда-то в пол. — Вложился в одну платформу торговую. Там обещали тройную прибыль за месяц! Я думал, сейчас заработаю, куплю нам путевки нормальные, машину поменяю. А они сайт закрыли и пропали. Мне пришлось брать займы, чтобы первые кредиты перекрыть. Я каждый день выходил из дома и сидел в торговом центре на фудкорте, искал новую работу. Но везде копейки предлагают!
Оксана смотрела на человека, с которым прожила три года, и не узнавала его. Перед ней сидел испуганный, завравшийся мальчишка.
Она вспомнила, как в декабре отменила визит в клинику к специалисту, потому что Стас сказал, что ему срочно нужно оплатить страховку на машину. Вспомнила, как экономила на материалах для студии. Вспомнила, как он вечерами тяжело вздыхал, жалуясь на выдуманных трудных клиентов, а она заваривала ему успокоительный чай и гладила по плечу.
— Ты полгода брал мои деньги, — голос Оксаны звучал пугающе спокойно. — Ты слушал, как твоя мать упрекает моего ребенка куском хлеба. И ты молчал, зная, что этот хлеб купила я.
Нина Дмитриевна вдруг встрепенулась. Сработало материнское желание защитить свое чадо, даже если чадо оказалось неправо.
— А ты чего хотела?! — зазвенел ее голос. — Довела мужика! Если бы ты нормально зарабатывала и не тянула с него последние копейки на свои женские прихоти, он бы не полез в эти авантюры! Это из-за тебя он в долгах оказался! Небось, пилила его каждый день!
Оксана медленно перевела взгляд на свекровь.
— Нина Дмитриевна. Ваш сын — взрослый человек, он сам за свои поступки отвечает. Он сам принял решение врать. И сам набрал долгов. А теперь вы оба покинете мою квартиру.
— Оксан, ну подожди! — Стас вскинул голову. В его глазах стояли настоящие слезы. — Нам же взыскатели начнут звонить! Я здесь прописан временно, они сюда придут! Дай мне месяц, я все решу, клянусь!
— Собирай вещи, Стас, — отрезала Оксана. — Временную регистрацию я аннулирую завтра утром через портал госуслуг.
Свекровь демонстративно застегнула пуговицы на кофте и встала.
— Идем, Стасик. Не будем поклоны бить перед этой... Гордая слишком стала. Посмотрим, как ты одна, с ребенком на руках, запоешь! Кому ты нужна будешь со своим характером!
Через полчаса в прихожей стояли две большие спортивные сумки. Стас собирался суетливо, бросая в сумку скомканные рубашки, бритвенные принадлежности и какие-то провода. Он несколько раз пытался заговорить с Оксаной, но она просто стояла прислонившись к дверному косяку и молча наблюдала.
Егор все это время сидел в своей комнате за закрытой дверью.
Когда за свекровью и мужем наконец закрылась входная дверь, Оксана повернула ключ в замке на два оборота. Она прислонилась лбом к холодному металлу двери и сделала глубокий, прерывистый выдох. Внутри не было сожалений. Была только невероятная легкость от того, что этот спектакль наконец-то закончился.
Дверь детской тихо скрипнула. Егор выглянул в коридор.
— Мам? Они ушли?
Оксана выпрямилась и тепло улыбнулась сыну.
— Ушли, родной. Все хорошо.
Мальчик подошел ближе и неуверенно переплел свои пальцы.
— Ты не ругаешься, что я про планшет рассказал? Я просто больше не мог слушать, как она про тебя говорит.
Оксана присела перед ним на корточки и крепко обняла за худые плечи.
— Я горжусь тобой, Егор. Ты все сделал правильно. Никто не имеет права нас оскорблять в нашем собственном доме.
— А рыба на столе осталась, — серьезно заметил сын, чуть отстранившись. — Я не доел. Можно?
Оксана рассмеялась — искренне, впервые за несколько долгих месяцев.
— Нужно, сынок. И рулет тоже сейчас разрежем. Праздник все-таки. Праздник честной жизни.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!