Геннадий Маркович
Его звали Геннадий Маркович, и он любил шутить.
В тот день был корпоративный праздник Костиной фирмы — ресторан, человек тридцать, пятница. Я приехала потому что Костя попросил: «Все с жёнами, неудобно». Надела серое платье — старое, но любимое. Взяла сумочку. Улыбалась незнакомым людям, кивала.
Геннадий Маркович сидел через три места от меня — запомнила его сразу: громче всех смеялся над собственными шутками. Финансовый директор, пятьдесят с чем-то, уверенный в себе человек, видно было, что он привык к тому, что их слушают. Рассказывал про охоту, про машину, потом про рыбалку. Смешно, надо признать — он умел рассказывать.
Потом переключился.
— Вот я смотрю на наших дам, — сказал он, — и думаю: хорошо устроились. Мы там бьёмся, квартальные планы закрываем, а они — цветы, кофе, магазины. — Подмигнул кому-то. — Нет, я понимаю, дети, дом. Но это же не работа, правда?
Смех. Несколько голосов.
Я отпила воды.
Рядом со мной сидела Лариса — жена кого-то из бухгалтерии, мы до этого полчаса разговаривали про сады и про то, где лучше покупать рассаду. Хорошая женщина, спокойная, сейчас была в декрете. Она замолчала. Смотрела в скатерть и крутила в пальцах салфетку.
Костя рядом со мной кому-то писал в телефоне.
Геннадий Маркович продолжал — уже про что-то другое, ему было легко. Слова уходили в воздух.
Я поставила бокал. Подождала паузы.
— Геннадий Маркович, — сказала я.
Простой вопрос
Он посмотрел на меня — вежливо, как смотрят на человека, который встрял не вовремя.
— Вы сказали «это не работа». — Я говорила ровно, без подъёма голоса. — Можно уточнить: вы когда-нибудь нанимали домработницу?
— Ну, была одно время, — сказал он. — А к чему вы?
— К тому, что я раньше преподавала экономику в университете. Пятнадцать лет. И у меня в голове сразу возникает вопрос: если это не работа — почему за неё платят деньги, когда нанимают чужого человека?
Он усмехнулся.
— Ну, это немного другое...
— Чем отличается? — Я говорила без улыбки, но и без агрессии. Просто спрашивала. - Домработница убирает и готовит, ей платят. Нянька сидит с детьми — ей платят. Жена делает то же самое, но это «не работа». Разница в том, кто делает, а не в том, что делается. Согласны, что это несправедливо? Женщина вместо работы в офисе выполняет домашнюю работу, за которую вы бы без пререканий заплатили наемному человеку. Так, может, ее труд - это все-таки работа?
Пауза.
За столом стало чуть тише — не то чтобы все замолчали, просто несколько разговоров притихли.
— Ну, в целом, наверное, вы правы... — начал Геннадий Маркович.
Кто-то рядом хмыкнул — негромко, одобрительно. Лариса подняла голову от тарелки — первый раз с тех пор, как Геннадий Маркович начал говорить.
Геннадий Маркович взял бокал. Кивнул — медленно, с видом человека, которому нужно время. Не то соглашаясь, не то закрывая тему.
После
К концу вечера Геннадий Маркович подошёл сам.
— Ирина Сергеевна, — сказал он. Имя запомнил. — Я вас, наверное, задел. Не хотел.
— Не меня одну, — сказала я. — Лариса вон тоже слышала. Три года не работает — дети маленькие.
Он покосился в сторону Ларисы — та разговаривала с кем-то, спиной к нам.
— Ну, поймите, что в общем-то не всерьёз...
— Я понимаю, что не всерьёз. — Я смотрела на него без злобы. — Но вещи, которые говорятся «не всерьёз» на большую аудиторию, не должны задевать кого бы то ни было.
Он помолчал.
— Вы, наверное, правы. Извините.
Геннадий Маркович кивнул. Ушёл.
Мне не нужно было, чтобы он согласился или извинился. Мне нужно было, чтобы следующий раз он хотя бы на секунду подумал, прежде чем говорить такое.
Костя нашёл меня у гардероба — я уже надевала пальто.
— Ты видела его лицо? — спросил вполголоса. — Когда ты высказала свое мнение.
— Видела.
— Что вообще на тебя нашло?
В машине
Домой ехали молча — сначала просто не говорили, потом привыкли к тишине.
Когда мы завернули во двор, Костя неожиданно спросил:
— Ты не думаешь, что перегнула? — сказал он без осуждения, просто спросил.
— Нет, — сказала я. — А ты думаешь?
Он подумал — честно, я видела.
— Нет.
Мы вошли в подъезд. Дочери было двадцать, она приехала на выходные — свет в ее комнате ещё горел. Я постучала тихо.
— Заходи.
Зашла. Она сидела с книгой — толстая, историческая, закладка уже на середине.
— Как все прошло?
— Интересно, — сказала я. — Ты спать собираешься?
— Пока нет. Расскажи.
Бывало у вас такое: молчали-молчали, а потом нашли нужное слово — и сказали? Напишите в комментариях.
Если вам понравилось — ставьте лайк и поделитесь в соцсетях с помощью стрелки. С уважением, @Алекс Котов.