Её фамилия звучала как пропуск в мир кинематографа. Немоляева. За этой фамилией стояли дедушка-режиссёр, снявший «Доктора Айболита», бабушка-звукооператор, отец-оператор, работавший со звездами советского кино, и тётя, которую вся страна знала по «Служебному роману» — Светлана Немоляева. Анастасии не нужно было стучаться в двери «Мосфильма» — двери открывались сами, стоило ей появиться на пороге.
Она начала сниматься в десять лет. В двенадцать — уже играла в экранизации Чехова. В семнадцать — стала лицом поколения, сыграв избалованную дочь профессора в фильме, который посмотрели 32 миллиона зрителей. Казалось, её карьера предопределена. Но судьба распорядилась иначе.
Сегодня Анастасии Немоляевой 56 лет. Последние двадцать она почти не снимается. Вместо красных дорожек — столярный цех, вместо интервью — молчание. А в 2022 году она шокировала подписчиков постом, в котором призналась, что умирает и нуждается в помощи нарколога.
Как так вышло, что девушка, у которой было всё, выбрала тишину и работу руками? И где она сейчас — за гранью скандалов и софитов?
Глава первая. Кровь «Мосфильма»: династия, которую не прервать
30 июня 1969 года. Москва. В семье оператора Николая Немоляева родилась девочка. Её назвали Анастасией. Она появилась на свет в окружении, где разговоры о плёнке, кадрах и режиссёрских задумках были такими же естественными, как завтрак или ужин.
Тесть Владимир Немоляев — режиссёр, поставивший знаменитого «Доктора Айболита». Теща — звукооператор на «Мосфильме». Сам отец снимал «Стариков-разбойников», «Служебный роман», «Курьер», «Обыкновенное чудо». А тётя Светлана — та самая блондинка из «Служебного романа», которую зрители запомнили навсегда.
В этом доме жизнь била ключом. За столом собирались режиссёры, актёры, сценаристы, которые просто фонтанировали идеями. Так что красивую артистичную девочку первыми разглядели не на пробах, а за домашним ужином.
Казалось бы, вопрос с профессией не стоял. Но сама Настя упрямо тянулась не к софитам, а к кистям и краскам. Могла часами расписывать что-нибудь. Отец, заметив её увлечение, однажды дал дочери обычную деревянную доску и показал, как правильно вести кисть по дереву. Девочка так увлеклась, что просидела над подарком для матери всю ночь. К утру получилась удивительно красивая вещь. Родители, конечно, были тронуты, но разглядеть в этом настоящий талант не сумели. Они сами дышали кинематографом и другого будущего для дочери не представляли. Хорошо хоть, что актёрская жилка в ней тоже была.
Сцена в итоге приняла её как свою.
Глава вторая. «Старый Новый год» и первая роль в десять лет
В 1979 году режиссёры Наум Ардашников и Олег Ефремов искали девочку на роль в фильме «Старый Новый год». Немоляевы — семья кинематографическая, сарафанное радио сработало быстро. Настю привели на пробы, и она утвердилась практически сразу. Ей было всего десять лет.
Она сыграла дочку персонажа Вячеслава Невинного — трогательного пролетария Себейкина. Никакой особенной игры от ребёнка не требовалось, но камера отца, а затем и режиссёры разглядели в ней что-то особенное. Спокойную уверенность, которая редко встречается у детей.
Следующим шагом для десятилетней Насти стала роль Сашеньки в экранизации чеховской повести «Три года», которую поставили Дмитрий Долинин и Станислав Любшин. А в пятнадцать лет её фильмография пополнилась ещё одной работой — в детском музыкальном фильме «Дайте нам мужчин!» она сыграла пионервожатую. Проблема нехватки педагогов-мужчин в школе — для пятнадцатилетней девочки это была уже не детская, почти взрослая роль.
К моменту съёмок «Курьера» Настя была уже довольно опытной актрисой. Она снималась в кино начиная с 1980 года и знала площадку изнутри.
Глава третья. «Папа, покажи фотки»: как Немоляева попала в «Курьер»
1986 год. Карен Шахназаров готовился снимать фильм, который позже назовут голосом поколения. «Курьер». История о парне, который разрывается между миром отцов и детей, между цинизмом и романтикой. Но были проблемы: Шахназаров никак не мог найти актёров на главные роли.
Отец Анастасии, Николай Немоляев, работал на картине оператором. Как-то он рассказал дома, что режиссёр в отчаянии — ни один из пробовавшихся не подходит. Настя, которая в тот момент была ещё школьницей, предложила: «Папа, покажи ему мои фотографии и фотки одноклассников». Идея была простая: Шахназаров хотел, чтобы герои выглядели как живые, не наигранные, настоящие.
Шахназаров взглянул на Настю — и на снимок её одноклассника Фёдора Дунаевского. И утвердил обоих практически сразу. Так школьные друзья стали экранными влюблёнными — избалованной дочкой профессора Катей и бунтарём Иваном.
Съёмки запомнились актрисе навсегда. Она потом рассказывала, что Шахназаров был требовательным, но не жёстким. Он давал молодым актёрам свободу, позволял импровизировать. И эта свобода чувствуется в каждом кадре.
Премьера «Курьера» в 1987 году стала сенсацией. Фильм собрал у экранов 32 миллиона зрителей, вошёл в топ-10 проката и получил Специальный приз на Московском кинофестивале. Молодёжь конца восьмидесятых, чувствовавшая себя потерянной и ненужной, узнала в героях себя. С тех пор роль Кати навсегда осталась визитной карточкой Анастасии Немоляевой.
Интересно, что Дунаевский, её одноклассник и экранный партнёр, до сих пор мечтает снять продолжение «Курьера». Он даже приходил с этой идеей к Шахназарову. Карен Георгиевич отнёсся к затее вполне благосклонно. Ответил, что не против, и посоветовал: «Если у тебя получится, делай». Но проект так и остался нереализованным.
Глава четвёртая. Выбор между Хуциевым и Тодоровским: цена славы
После оглушительного успеха «Курьера» Анастасия Немоляева оказалась нарасхват. Предложения сыпались одно за другим. Уже была договорённость с Марленом Хуциевым о съёмках в картине «Бесконечность», но старт проекта постоянно откладывался.
И тут раздался звонок от Петра Тодоровского. Режиссёр приглашал на пробы в «Интердевочку» — фильм, который потом назовут одним из самых скандальных и откровенных в советском кино. История о валютных проститутках, о девушках, которые продают себя за джинсы и жвачку. Для восемнадцатилетней Немоляевой, только что сыгравшей интеллигентную Катю, это был риск.
Но Хуциев, узнав о её согласии на пробы, страшно обиделся. И поставил молодую актрису перед жёстким выбором: или его фильм, или картина Тодоровского. Она выбрала «Интердевочку». И, как показало время, не прогадала. Хотя обиду Хуциева, наверное, помнит до сих пор.
Глава пятая. «Ты такая невинная»: как Немоляеву превращали в валютную проститутку
Анастасия пришла на пробы к Тодоровскому в том же образе, что и была в жизни — светлая, невинная, с открытым взглядом. Режиссёр посмотрел на неё и сказал: «Ты мне очень нравишься, но ты такая невинная». Чтобы это исправить, он велел сделать ей яркий, даже вульгарный макияж. Гримерам пришлось изрядно потрудиться, чтобы преобразить актрису. Но именно такой резкий контраст с её природной внешностью и покорил Тодоровского.
В «Интердевочке» Немоляева сыграла Ляльку — бедную медсестру, которая по примеру подруги Тани становится валютной проституткой. Роль сложная, болезненная. Для советского кино — шокирующая. Но актриса справилась. Хотя, по её собственным признаниям, фильм дался ей тяжело.
Она объехала с картиной полмира. Гонорары от зарубежных показов позволили ей купить машину «Ока» — по тем временам это была роскошь.
«Интердевочка» вышла на экраны в 1989 году и вызвала настоящий ажиотаж. Премьеру показывали по телевизору в прайм-тайм, очереди в кинотеатры выстраивались на несколько часов. Картину ругали и хвалили, но равнодушным не остался никто. Для Немоляевой эта работа стала вторым громким успехом после «Курьера».
Глава шестая. Японец, который заговорил на чистом русском
В 1991 году Анастасия отправилась на съёмки японо-франко-российского фильма «Сны о России». Историческая драма о путешественниках, которые открывали Дальний Восток. На площадке работал переводчик — молодой человек с внешностью, в которой угадывались черты сразу двух культур. Его звали Цутому Исидзима. Но в России он представлялся как Вениамин Скальник.
Он был наполовину японцем, наполовину русским. Мать — русская, отец — японец. Поэтому он с детства говорил на обоих языках как на родных. Имел два паспорта, два гражданства, две судьбы.
Анастасия была покорена сразу. Но не потому, что он был экзотичным иностранцем. А потому, что он был своим. Он подошёл к ней в перерыве между съёмками и на чистейшем русском спросил: «Здравствуйте, можно с вами познакомиться?» Настя растерялась — она не ожидала, что японец может так хорошо говорить.
Они проговорили несколько часов. Потом долго гуляли по ночному Невскому проспекту в Петербурге, где проходили съёмки. А утром в Москве Анастасию встречал отец. И первое, что он сказал: «Звонил какой-то молодой человек, интересовался, доехала ты или нет».
Глава седьмая. Протест отца и быстрая свадьба через полгода
Николай Немоляев, отец Анастасии, был человеком консервативным. Он пережил советскую эпоху, работал с гениями и знал цену деньгам и положению. И когда дочь объявила, что выходит замуж за иностранца (пусть и наполовину русского), он был категорически против. «Зачем тебе это? В чужой стране ты будешь никем. Вернёшься через год с ребёнком на руках», — говорил он.
Но Настя настояла на своём. Через полгода после знакомства они поженились. В 1992 году, когда Анастасии было 22 года. Вениамин, как позже рассказывала актриса, не делал громких романтических жестов. Не дарил цветы, не пел серенад. Он просто был рядом. И этого оказалось достаточно.
Отец со временем смирился. Но осадок остался. Позже, когда у пары родились дети, Николай Немоляев простил зятя. Но первое впечатление, как говорится, было испорчено навсегда.
Глава восьмая. «Кино само нас оставило»: почему актриса ушла на двадцать лет
В 1990-е годы российское кино переживало не лучшие времена. Фильмов снимали мало, денег почти не платили. Анастасия продолжала появляться на экране, но это уже не были яркие, запоминающиеся роли. С 1995 по 1999 год она выступала на сцене Театра на Малой Бронной, но в 1999-м труппа распалась, и актриса осталась без работы.
Она не ушла из кино громко, с заявлениями и интервью. Она просто перестала ходить на пробы. Перестала брать трубку, когда звонили режиссёры. Как она сама потом признавалась (передаю смысл из её редких интервью), это было не её решение — это «кино само нас оставило». Страна менялась, рынок менялся, и люди, которые не умели себя продавать, оказывались за бортом.
Вместо того чтобы бороться, Немоляева ушла в то, что любила с детства — в рисование.
Глава девятая. Шкафы для Абрамовича и столярный цех вместо съёмок
Инициатива пришла от подруги-искусствоведа. Она предложила организовать выставку. Анастасия сначала сомневалась, но согласилась. И это положило начало новому этапу в её жизни.
Она начала расписывать мебель. Первый шкаф, который она украсила, назвали «пушкинским»: художница сотворила его в стиле пушкинской эпохи. Потом пошло-поехало. Мебель, двери, лестницы, стеновые панели — её мастерская бралась за любые проекты.
Муж Вениамин, который по образованию был театральным режиссёром, полностью поддержал её. Он занялся столярным делом — изготавливал мебель, которую Анастасия потом расписывала. Со временем их столярная мастерская разрослась до солидного бизнеса. Появились клиенты с тугим кошельком.
Среди заказчиков были люди, чьи имена до сих пор вызывают трепет: Роман Абрамович, Юрий Лужков, Олег Дерипаска, Вера Глаголева. Мебель от Немоляевой стала признаком хорошего вкуса и статуса.
Анастасия занималась росписью вплоть до пандемии. В 2020 году цех пришлось закрыть — заказы иссякли, материалы подорожали. Но к тому моменту актриса уже успела реализоваться как художница, не хуже, чем как артистка.
Глава десятая. Крик в соцсетях: правда об алкоголе, которую скрывали годы
Весной 2022 года Анастасия Немоляева шокировала своих немногочисленных подписчиков. Она написала пост, от которого у многих побежали мурашки по коже. Передаю смысл: «Друзья, дайте мне контакты хорошего нарколога. У меня больше нет сил. Я не могу рисовать, творить. Боже, дай мне сил. Это правда. Я не могу больше не пить. Я художник, и я умираю».
Подписчики отреагировали мгновенно. Десятки людей прислали контакты проверенных специалистов. На следующий день Немоляева поблагодарила всех и сообщила: «Теперь у меня есть крутейший список психологов, психиатров и наркологов. Я взяла себя в руки. Буду правильно питаться, заниматься спортом и пить только безалкогольное».
Но тут же появилась и другая версия. Муж Анастасии, Вениамин Скальник, в интервью журналистам заявил, что никакого алкоголизма нет. Что пост — это эмоциональный срыв, шутка, сказанная в сердцах. «Никакого алкоголизма нет, такой шум подняли! То, что Настя написала пост, что ей нужен нарколог, это была шутка».
Кому верить — женщине, которая кричит о помощи, или мужу, который пытается замять скандал? Скорее всего, правда, как обычно, где-то посередине. Возможно, проблема была, но не такая острая, как в посте. Возможно, пост был криком души в момент отчаяния. Но факт остаётся фактом: Анастасия Немоляева, звезда «Курьера» и «Интердевочки», достигла дна, с которого ей пришлось подниматься с помощью посторонних людей.
Глава одиннадцатая. Возвращение: театр, дочери и жизнь сегодня
Сегодня Анастасии Немоляевой 56 лет. Она по-прежнему замужем за Вениамином Скальником — их браку уже 34 года. У них трое дочерей: София, Евдокия и Ефросинья. Девочки появились на свет с интервалом в семь лет — Анастасия не торопилась, давала себе время на каждого ребёнка.
Дочери носят фамилию отца — Исидзима. У них, как и у папы, двойное гражданство: России и Японии. Старшая дочь София недавно вышла замуж и переехала в Аргентину. Анастасия по ней очень скучает. В интервью она признавалась, что каждое утро проверяет мессенджеры в надежде на весточку.
Вениамин Скальник, который долгое время занимался столярным делом, недавно заявил о желании вернуться в театр. Вместе с женой они основали камерный театр «Скальник Театр». Уже выпустили несколько премьер, включая спектакль «Дикая утка» по пьесе Ибсена. Анастасия играет там шесть ролей одновременно. Возвращение на сцену даётся ей нелегко, но она счастлива.
Она по-прежнему расписывает мебель — но уже не на заказ, а для души. Выставляет работы на небольших выставках. Говорит, что без красок не может жить.
Эпилог. Тишина как выбор
Анастасия Немоляева могла бы стать великой актрисой. У неё были имя, талант, внешность и связи. Но она выбрала тишину. Не стала бороться за место под солнцем, когда в девяностых всё рушилось. Ушла в то, что любила по-настоящему — в краски, дерево, семью.
Она не даёт интервью. Не приходит на ток-шоу. Не сплетничает о коллегах. Её страница в соцсетях — это редкие посты о природе, детях и изредка — о работе.
Пост о наркологе стал для неё, вероятно, самым откровенным жестом за последние годы. И даже его она предпочла бы не делать. Но сделала. Потому что иногда молчать уже невозможно.
Сегодня она живет в Москве, в доме, где стены расписаны её рукой. Рядом — муж, который когда-то подошёл к ней на съёмочной площадке и спросил: «Можно с вами познакомиться?». Дети разъехались, но не забывают. И она счастлива.
Может быть, это и есть главная роль её жизни. Не Кати из «Курьера». Не Ляльки из «Интердевочки». А просто женщины, которая в 56 лет наконец-то научилась жить в тишине. И быть счастливой без аплодисментов.
P.S. Если хотите узнать, как сложились судьбы других звёзд перестроечного кино, которые исчезли с экранов в девяностых, — ставьте плюс. В следующей статье разберём, куда пропала главная соперница Немоляевой по «Курьеру». А я пойду пересмотрю тот самый фильм. С тех пор прошло почти сорок лет. А слёзы всё ещё наворачиваются.