— Игорь, ты же понимаешь, что апрель — это не время для шашлыков, а время, когда земля еще напоминает холодец? — Даша прижала телефонную трубку к уху плечом, одновременно пытаясь выудить из раковины скользкую тарелку, залитую жиром после вчерашнего ужина.
— Дашунь, ну мама просто спросила, не простаивает ли домик, — голос Игоря в трубке звучал подозрительно бодро, как у школьника, который разбил окно и теперь доказывает, что оно само треснуло от резонанса. — Я и сказал, что ключи в верхнем ящике комода. Пусть старушка подышит озоном.
Даша замерла. Озон — это, конечно, хорошо, но Анастасия Сергеевна и «просто подышать» — понятия такие же несовместимые, как диета и празднование Нового года. Анастасия Сергеевна была женщиной масштабной, из тех, кто, заходя в пустую комнату, немедленно заполняет её собой, своими советами и невидимым транспарантом «Я знаю, как лучше».
— В каком комоде, Игорь? В том, где у меня лежат семена элитных помидоров «Бычье сердце», которые я купила на выставке по цене чугунного моста? — Даша выключила воду. Тишина в квартире стала звенящей, прерываемой только сопением 19-летнего Ромы, который в соседней комнате пытался осознать бренность бытия, не вылезая из-под одеяла.
— Да брось ты, — Игорь явно пытался съехать с темы. — Мама сказала, она только с подругой чай попьет на веранде. Помнишь тетю Люсю? У нее еще колено на погоду крутит. Им полезно на свежем воздухе.
Даша посмотрела на календарь. Пятница. Вечер. В голове пронеслась картина: её уютная дача, доставшаяся от бабушки, тот самый добротный кирпичный дом с камином и антикварным буфетом, внезапно превращается в пансионат для ветеранов труда. Но реальность оказалась куда масштабнее.
Через час в дверь позвонили. На пороге стояла Марина Владимировна, Дашина мама, в боевом раскрасе и с огромным рюкзаком, из которого торчала рукоятка тяпки.
— Дочь, я не поняла, почему мне звонит золовка твоей свекрови и спрашивает, какой стороной втыкать лук в твои альпийские горки? — Марина Владимировна прошла на кухню, не снимая сапог. — Анастасия Сергеевна там уже целую делегацию собирает. Сказала, что «родовое гнездо» должно объединять.
— Какое гнездо, мама? — Даша опустилась на стул. — Это мой дом. Моя бабушка его строила, пока дед на Севере вкалывал. Там даже гвозди вбиты с любовью к уединению!
— Поздняк метаться, — мама по-хозяйски открыла холодильник. — Твой благоверный широким жестом выдал ключи. И теперь там не просто тетя Люся с коленом. Там уже племянник из Сызрани нарисовался, и какой-то троюродный деверь с гармошкой. Анастасия Сергеевна заявила, что раз апрель выдался теплым, пора открывать сезон широким гостеприимством.
Даша почувствовала, как внутри начинает закипать нечто, напоминающее старый советский чайник со свистком. Она представила свою веранду. Свой белый диван. И гармошку.
— Полина! Рома! — крикнула она вглубь квартиры. — Собирайте вещи. Мы едем на дачу.
— Мам, ну какой апрель? — из комнаты вынырнула 17-летняя Полина, не отрываясь от телефона. — Там же интернет ловит только на березе. И вообще, у меня репетитор по истории.
— История подождет, — отрезала Даша. — Сейчас мы будем присутствовать при историческом событии: битве за территорию. Твой отец решил поиграть в мецената за мой счет. Рома, вставай, богатырь, там твои любимые кроссовки в багажник не влезут, если не поторопишься.
К девяти вечера старенький, но надежный автомобиль Даши, под завязку забитый мамой, детьми и подозрительным количеством провизии, въезжал в дачный поселок. Еще издали Даша заметила, что в окнах её дома горит свет. И не просто свет, а люстра в большой комнате, которую включали только по большим праздникам, потому что она жрала электричество как не в себя.
На крыльце, в Дашином любимом пледе, величественно восседала Анастасия Сергеевна. Рядом с ней стоял Игорь, который, судя по его виноватому виду, уже успел получить краткий курс управления государством от своей матушки.
— А вот и хозяева! — радостно провозгласила свекровь, даже не потрудившись встать. — А мы тут как раз решали, где будем ставить раскладушки. А то Валера с семьей обещали к утру подтянуться, а мест на всех в спальнях не хватает.
— Валера? — Даша медленно вышла из машины. — Это тот Валера, который в прошлом году на юбилее тети Зины пытался съесть декоративный кактус?
— Валера — это родная кровь, Дашенька, — наставительно произнесла Анастасия Сергеевна. — Он с женой и тремя детками. Им тоже нужно солнце. А то бледные совсем в своей однушке.
Даша посмотрела на маму. Марина Владимировна, сощурившись, осматривала фронт работ.
— Значит, Валера с детками? — вкрадчиво спросила Марина Владимировна. — А мои двоюродные сестры из Калуги, значит, должны в гостинице селиться? Я их тоже позвала. Раз пошла такая пьянка — режь последний огурец.
Игорь побледнел. Полина и Рома переглянулись. Воздух в апрельских сумерках стал густым от невысказанных «спасибо».
— Так, — Даша решительно прошла в дом.
Внутри царил хаос в стиле «здесь прошли печенеги». На дубовом столе, который Даша бережно полировала воском, стояла открытая банка шпрот, а рядом — початая пачка дешевых сухариков. На полу валялись чьи-то чужие тапочки. Из кухни доносился запах дешевого растворимого кофе, который в этом доме отродясь не пили.
— Игорь, зайди-ка сюда, — позвала Даша мужа в спальню.
Игорь зашел, боком, стараясь не задевать косяки.
— Даш, ну ладно тебе. Мама просто хотела как лучше. Она говорит, что дом должен «дышать людьми».
— Мой дом — не легкие, Игорь. Он не обязан дышать людьми, особенно теми, кого я видела один раз на похоронах двоюродного дедушки. Ты хоть понимаешь, что завтра здесь будет тридцать человек? Кто их будет кормить? Кто будет за ними убирать туалет, который, между прочим, на септике, и у него есть свой лимит терпения?
— Ну, девчонки как-нибудь сообразят... — пробормотал Игорь.
— «Девчонки»? — Даша иронично выгнула бровь. — То есть я, моя 70-летняя мать и твоя дочь, которая не знает, с какой стороны подходить к сковороде?
В этот момент в дверь постучали. Это была Анастасия Сергеевна.
— Дашенька, я там посмотрела в кладовке... У тебя там запасы муки и сахара. Я решила, что завтра мы напечем блинов на всю ораву. И еще, я переставила твои цветы с подоконника в тень, им там слишком жарко.
Даша посмотрела на свои элитные орхидеи, которые теперь сиротливо жались в темном углу коридора на сквозняке. В её голове что-то щелкнуло. Тот самый предохранитель, который обычно удерживал её от того, чтобы не превратиться в героиню триллера «Мать семейства выходит на тропу войны».
— Значит, блины? — Даша улыбнулась так сладко, что Игорю захотелось немедленно спрятаться в погреб. — И гостеприимство за мой счет? Прекрасно. Анастасия Сергеевна, вы — гений.
— Ну, я всегда говорю: семья — это главное, — польщенно ответила свекровь.
Даша вышла в гостиную, где Марина Владимировна уже вовсю спорила с Анастасией Сергеевной о том, чья родня имеет больше прав на диван у камина. Рома пытался отвоевать свой компьютерный стул у какого-то незнакомого мальчика лет пяти, который увлеченно ковырял в клавиатуре деталью от Лего.
— Всем внимания! — громко сказала Даша. — Раз уж у нас намечается такой грандиозный слет, я решила: нечего ютиться. Игорь, дорогой, отдай-ка мне ключи от машины. Мне нужно в город, я кое-что забыла.
— Что забыла? — удивился муж.
— Совесть, — отрезала Даша. — Шучу. Забыла документы на дом. Хочу показать маме план участка, мы тут с ней решили... одну перепланировку затеять.
Она подмигнула Марине Владимировне. Та, мгновенно считав сигнал, кивнула.
— Да-да, грандиозный проект. Анастасия Сергеевна, вы же поможете? Вы ведь так любите руководить процессами.
Даша вышла на крыльцо. Апрельский воздух был свеж и чист. Она села в машину, завела мотор и посмотрела на светящиеся окна своего дома, где уже вовсю шел дележ спальных мест.
Игорь и представить не мог, что его жена не просто поехала в город, а уже набирает номер знакомого прораба, чья бригада давно предлагала «освежить» фасад именно в эти выходные, и что через пять часов тихий дачный отдых превратится в зону строгого строительного режима. Но это было еще не самое страшное, что она удумала.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...