Дороги мои! Решила сегодня опубликовать еще одну главу. Очень надеюсь, что понравится вам.
Тени прошлого исчезают вечером.
Она осталась в офисе, когда все ушли.
Так бывало часто. Тишина помогала думать. Раньше — о проектах, о линиях, о том, как обыграть неудачную планировку. Сегодня — о нём.
За окном моросил октябрьский дождь. Настольная лампа выхватывала из темноты только столешницу с разложенными чертежами. Ульяна сидела, уставившись в одну точку, и не работалось. Совсем.
Рука сама потянулась к телефону.
Она долго смотрела на экран, водила пальцем по пустым уведомлениям. Потом открыла браузер. И, сама не понимая зачем, набрала в поиске:
«Тимур Берг»
Сайт вывалил десятки ссылок. Новости бизнеса, интервью, светские хроники. Она открыла первую попавшуюся — деловое издание, серьёзное, без жёлтых заголовков.
«Сын генерала Берга возвращается в бизнес после ранения»
Чёрно-белое фото. Он в военной форме, с орденами на груди. Лицо жёсткое, глаза — те самые, серые, с прищуром. Шрам на брови видно отчётливо. Она провела пальцем по экрану, словно пытаясь дотронуться до него.
«Тимур Берг, 29 лет, бывший военный, участник боевых действий в Чечне, Дагестане, Югославии . После ранения уволился и возглавил семейный бизнес «Берг Групп». Не женат. Детей нет».
Не женат.
Ульяна перечитала эту строчку три раза. Потом пятнадцатый. Потом вслух, одними губами:
— Не женат.
Как?
Она откинулась на спинку стула, прикрыла глаза. Перед внутренним взором встал тот день. Летний вечер , КПП военного училища. Она купила его любимые ириски — жёлтые, в прозрачном кульке. Ждала, улыбалась, поправляла платье. Хотела сделать сюрприз.
И вдруг — две девушки у входа. Одну она узнала — это была Лена, жена старшего брата Тимура. Вторая, незнакомая, стояла в растянутой футболке, с круглым животом. Они смеялись. И до Ульяны долетело:
— Ты представляешь, какой сюрприз Тимуру? Он офигеет, когда увидит меня беременной! Невеста беременная!
Смех. Громкий, беспечный.
Ульяна тогда замерла. Ириски выпали из рук, рассыпались по асфальту. В голове — пустота. Сердце — в пятки.
Она не стала ждать. Не стала разбираться. Просто развернулась и пошла от КПП. А навстречу — Генка Фролов. Вечно ухмыляющийся, скользкий. Все годы учёбы он враждовал с Тимуром, даже пытался ухаживать за ней , но Ульяна не придавала этому значения. Фролов тогда участливо спросил:
— Ульяна, ты чего? Плачешь? — И, не дожидаясь ответа, добавил: — Да, Берг тот ещё кобель. Я же говорил. Пойдём, я тебя провожу, посажу в такси.
Она села в машину, не чувствуя ног. Фролов стоял рядом. Сказал что-то утешительное, но она не слышала. В голове стучало: «беременная невеста, беременная невеста».
А потом — тишина. Она отключила телефон. Но три дня ждала звонка. Неделю. Месяц. Он мог позвонить на домашний, маме . Он не позвонил. Не пришёл. Не объяснил.
И она заблокировала номер.
Решила: значит, не любил. Значит, всё было ложью. Дружба, первый поцелуй под дождём, клятвы на скамейке у пруда после их первой ночи — пустой звук. А она верила ему. Тогда. Он стал ее вселенной. Он ей был с двенадцати лет.
Ульяна открыла глаза. Дождь за окном усилился, забарабанил по стеклу.
Она снова посмотрела на экран. «Не женат».
Пролистала статью дальше. Внизу — комментарии. Обычная болтовня, кто-то хвалит, кто-то ругает , даже флиртует , кто-то завидует. И вдруг комментарий сокурсника :
«Берг был зол как чёрт после того случая. Думал, его девушка ему изменила. А это всё Генка Фролов подстроил. Из-за девчонки той . Я сам учился с ними, знаю. Из- за этого уехал на войну.»
Сердце остановилось. А потом забилось где-то в горле, часто, больно.
Ульяна перечитала комментарий пять раз. Десятый. Пятнадцатый.
Подстава.
Это была подстава.
Она зажмурилась. Перед глазами — лицо Генки Фролова. Его масляная улыбка, когда он сажал её в такси. Его голос: «Берг тот ещё кобель». Как же она не поняла тогда? Как поверила врагу своего любимого?
А Тимур? Ему тоже кто-то сказал, что она с другим гуляет. Фото показали. Тот же Фролов. Конечно. Эти его слова про цену... только он это мог.
Ульяна резко встала, заходила по кабинету. Тесно. Нечем дышать.
— Идиотка, — прошептала она. — Какая же я идиотка !
Она могла подойти к тем девушкам. Могла спросить: «Вы про какого Тимура?» Могла дождаться его и спросить в глаза. Могла не верить Фролову — человеку, который всегда завидовал Тимуру, который враждовал с ним, который смотрел на неё сальными глазами.
Но она испугалась. И сбежала.
А он — поверил сплетням. И не приехал. Не позвонил.
Семь лет. Семь лет боли, одиночества, аскезы «никакой любви» — из-за грязной игры одного мерзавца.
Ульяна села на подоконник, прижалась лбом к холодному стеклу. Дождь стекал по ту сторону, как слёзы.
— Что же мы наделали, Тим? — прошептала она.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от мамы:
«Дочка, ты где? Не звонишь . Поздно уже. Я волнуюсь»
Ульяна хотела ответить «всё нормально», но пальцы сами набрали другое:
«Мам, это была не его невеста. Подстава. Генка Фролов подстроил. Тимур не знал. Он тоже думал, что я ему изменила. Мы семь лет страдали из-за идиота»
Мама ответила через минуту. Коротко, как умела только она:
«Господи... Дочка, осторожно. И не торопись. Подумай, прежде чем что-то делать»
Ульяна убрала телефон. Посмотрела на свои руки. На левом запястье — птица, вылетающая из клетки. Та самая, которую она нарисовала в семнадцать. «Тим, я хочу быть свободной». А оказалась в клетке своей же гордости. Чужой лжи.
Она могла бы сейчас позвонить ему. Сказать: «Тимур, это я виновата. Поверила Фролову. Прости».
Но телефон не поднимался. Руки словно налиты свинцом боли и обиды на себя , на него .
Семь лет обиды не отпускают за пять минут. Даже когда знаешь правду.
Она встала, собрала вещи, выключила лампу. Выходя из офиса, остановилась у двери его кабинета. Сквозь матовое стекло пробивался свет — он тоже работал.
Ульяна постояла секунду, прижав ладонь к холодной поверхности. Хотелось войти. Спросить. Объяснить.
Не вошла.
Вышла на улицу, подставила лицо дождю. Пошла пешком, не вызывая такси. Нужно было проветрить голову.
Вспомнила тот вечер на КПП. Свою глупую поспешность. Своё решение бежать, не разбираясь. Свою маму, которая поддержала и помогла собрать чемоданы за час. Бабушку, которая перекрестила на дорогу и сказала: «Всё наладится, внучка».
Не наладилось. Семь лет не налаживалось.
А теперь он здесь. Смотрит на неё холодными глазами и не отпускает. А она — не знает, как быть.
Сказать правду? Уволиться и исчезнуть? Остаться и враждовать?
Ульяна остановилась у своего подъезда, подняла голову к небу. Дождь кончился, в разрывах туч показались звёзды.
— Господи, дай знак, — прошептала она.
Звезды молчали. Только мокрый асфальт блестел под фонарями.
Она поднялась в квартиру, разделась, легла на диван. Телефон пиликнул — новое сообщение. Не от мамы.
Незнакомый номер.
Она открыла. Текст:
«Ульяна, это Тимур. Я знаю, что ты ищешь работу. Не надо. Давай поговорим. Завтра, на нашей скамейке. В семь. Приходи. Пожалуйста».
Она смотрела на экран, пока он не погас. Потом набрала ответ, стёрла, набрала снова.
Отправила одно слово:
«Приду»
И опять долго не могла уснуть, лежала ,глядя в потолок. Думала, вспоминала.
Она пришла ровно в семь.
Осенний парк встретил тишиной и запахом мокрых листьев. Дождь кончился утром, но скамейка у пруда была ещё влажной. Та самая. Их скамейка. Скамейка на которой Тим вырезал Т+ У= вечная Л. Даже слои краски не смогли замазать эту надпись. Место их первого поцелуя под дождём, место клятв, место, где они строили будущее. Их место. У пруда с утками.
Тимур уже сидел. В пальто, в тёмной водолазке . Он смотрел на тёмную воду пруда и не обернулся, когда она подошла.
— Ты пришла, — сказал он глухо.
— Да. Ты просил.
Она села на противоположный конец скамейки. Метр между ними. Семь лет разлуки.
— Боишься? — спросил он, покосившись.
— Чего?
— Что накинусь.
— Не накинетесь, — ответила она холодно. — Вы джентльмен.
Он усмехнулся — горько, без радости.
— А ты всё так же ставишь стену. Слово «вы» — удобный окоп.
— А ты всё так же лезешь в душу, не спрашивая разрешения.
Тишина. Пруд блестел под фонарями. Где-то вдалеке лаяла собака.
— Я читал про Фролова, — сказал Тимур неожиданно. — В интернете. Комментарий. Что это он подстроил.
— Я тоже читала, — ответила Ульяна тихо. — Вчера.
Он резко повернулся к ней:
— И ты молчала?
— А ты? Ты тоже молчал. Семь лет.
— Я не знал! — Голос сорвался. — Я думал, ты с другим. Мне фото показали. Ты в такси, с парнем, улыбаешься. Целуешься. Я поверил. Дурак.
— А мне — беременную невесту. И Фролов сказал, что это твоя. Я поверила. Дура.
Они смотрели друг на друга. В его глазах — боль. В её — слёзы, которые она сдерживала из последних сил.
— Зачем мы это сделали? — прошептала она. — Зачем не спросили друг друга?
— Потому что боялись, — ответил он. — Я боялся, что ты скажешь правду. Что ты действительно разлюбила. Что у тебя другой.
— А я боялась, что ты меня обманывал всё это время. Что наша любовь — ложь. Что у тебя беременная невеста.
Тимур протянул руку, но не дотронулся. Рука повисла в сантиметре от её пальцев.
— Ульяна, — сказал он хрипло. — Я не был ни с кем. Ни тогда, ни после. Только ты. Всегда только ты.
Она посмотрела на его руку. На шрамы на пальцах — следы войны.
— Я дала себе слово, — сказала она. — После того, как уехала. Аскеза. Никакой любви. Только работа. Я семь лет никого не подпускала к себе.
— И я. — Он убрал руку. — Никого. Даже не пытался. Потому что ты — единственная. Я даже к врачам ходил.- усмехнулся горько.- Думал...война так повлияла.
Она не выдержала. Слеза скатилась по щеке, потом вторая. Он увидел, потянулся, вытер большим пальцем.
— Не плачь, — попросил. — Я не выношу твоих слёз. Никогда не мог. Даже сейчас.
— Ты виноват, — всхлипнула она. — Ты не приехал.
— Ты уехала.
— Ты не позвонил.
— Ты заблокировала номер.
— А ты мог найти! Через маму, через друзей, через кого угодно!
— А ты могла не бежать! — Он повысил голос, она вздрогула , но тут же сжал кулаки, заставляя себя успокоиться. Помнил, Ульяна не выносила громкого голоса .— Прости. Не кричу.
Они замолчали. Пруд мерцал. Старые ивы склонялись к воде.
— Что теперь? — спросила Ульяна.
— Не знаю. — Он провёл рукой по лицу. — Я хотел сказать тебе всё. Семь лет копил. Готовился . А теперь — слов нет. Только одно.
— Какое?
Он посмотрел ей прямо в глаза. Серые, глубокие, с болью и надеждой.
— Я люблю тебя. Всегда любил. Даже когда...злился, ненавидел, но любил. Не разлюбил. И не разлюблю никогда. Это как...как врожденная болезнь от которой нет лекарства. Я живу с этим. Привык уже.
Ульяна закрыла лицо руками. Плечи дрожали. Тимур не двинулся — ждал.
— Я тоже, — прошептала она сквозь пальцы. — Ненавидела тебя семь лет, а всё равно любила.
Он осторожно, медленно, как боящуюся птицу, обнял её за плечи. Притянул к себе. Она не сопротивлялась , уткнулась носом в его свитер, вдохнула запах — тот самый, из прошлого. Только взрослее. С нотами табака и морозной свежести.
— Прости меня, — сказал он в макушку. — За то, что не приехал. За то, что поверил. За семь лет, которые мы потеряли.
— И ты прости. — Она подняла голову, посмотрела на его шрам, на жёсткие скулы. — За то, что сбежала. За то, что не спросила. За то, что боялась.
Он поцеловал её в лоб — легко, почти невесомо.
— Мы идиоты, — сказал он.
— Полные идиоты, — согласилась она.
- Ты ж моя бояка! Трусишка! - он выдохнул, словно сбросил груз. А потом глубоко вдохнул. Вдохнул запах ее волос. Как же он соскучился!
И впервые за семь лет — улыбнулась. Сквозь слёзы, но улыбнулась.
Все как тогда...он опять спасает ее от страха. Она...от неизлечимой болезни.
Они сидели на старой скамейке, обнявшись, и смотрели на тёмный пруд. Вокруг — осень, холод, мокрые листья. Но внутри — тепло, которого не было семь долгих лет.
— Тим, — позвала она.
— М?
— Что теперь будет? С нами?
— А что ты хочешь?
— Не знаю. — Она помолчала. — Я боюсь. Опять боюсь.
— Не бойся. — Он сжал её руку. Прижал к себе крепче. — Я рядом. И никуда не уйду.
— Даже если я скажу, что мне нужно время?
— Даже тогда. — Он посмотрел на неё. — Сколько надо. Я подожду. Я умею ждать. Семь лет умел , теперь тем более.
Она кивнула, прижалась к его плечу.
— Тогда давай... не спешить. Просто начнём сначала. Медленно.
— Медленно, — согласился он. — Но каждый день.
- Я согласна. И знаешь, я перестала бояться собак.
- Значит ...значит заведем собаку. И кота. И рыбок. И...хомячка...
- Я согласна.
А где-то в парке заиграла музыка. Старая песня, под которую они танцевали на выпускном. Странно...
Ульяна закрыла глаза и позволила себе просто быть — без аскезы, без запретов, без страха.
Впервые за семь лет.
_______________
Если вам нравится моё творчество и вы хотите отблагодарить , можете сделать это с помощью донатов. Спасибо всем за дочитывания , лайки и комментарии.❤️ Это стимулирует . Как критика от Музы.🤣