Глава 24.
В субботу лил дождь.
— Если и завтра так будет, — Антонина Александровна
вздохнула с сожалением, — я тебе не завидую. Очередь в Мавзолей огромная, особенно в воскресенье, промокнешь, пока
Ильича увидишь.
Но в воскресенье двадцать пятого августа с утра было солнечно.
Мы прошли вдоль ограды Александровского сада и расстались напротив проезда между садом и Историческим музеем.
Он был перекрыт милицией: там начиналась очередь в Мавзолей.
— Это не долго, максимум полчасика постоишь, а я пока в
ГУМ сбегаю, к свадьбе что-нибудь посмотрю. Конец месяца,
вдруг чего выкинут...
Мы договорились встретиться в двенадцать на Лобном месте, возле собора Василия Блаженного.
Я стоял в очереди и смотрел на Красную площадь, мне казалось, что она вся запружена народом, и стоять мне придется до самого вечера. Однако через несколько минут мы вышли на площадь, она была пустынна. Очередь, действительно,
двигалась быстро, и вскоре я, вместе с другими посетителями,
подошел к зданию Мавзолея.
176
— Проходите быстро, — какие-то люди в гражданских костюмах тихим голосом, но очень строго напутствовали входящих, — тсс, не останавливаться, не разговаривать...
Никто и не пытался нарушать порядок, все понимали важность момента.
Я спустился по каменным ступенькам вниз по лестнице,
прошел по узкому коридору.
— Не разговаривать, тсс, проходите, тсс, соблюдать тишину,
тсс. — Мне показалось, что шипение молодых людей в штатском разносится со всех углов полутемного помещения. — Не
останавливаться, тсс, тсс, тсс...
«Как же так, — я немного расстроился, быстро проходя через зал к выходу, мельком успел лишь рассмотреть вождя в
гробу, накрытого прозрачным колпаком, — хотелось постоять,
прижаться к стеклу лицом, подумать, посоветоваться хотя бы
мысленно с самим Ильичом...»
Оказавшись на улице, я снова вернулся на Красную площадь и пошел вдоль кремлевской стены.
— Вы не знаете, где Гагарин похоронен? — обратился я к
одиноко стоявшему пожилому человеку с седой шевелюрой и
орденскими планками на пиджаке.
— Могилу Юрия Алексеевича ищешь? Конечно, знаю!
— Я из Ленинграда приехал, чтобы ее посетить, — объяснил
я свой интерес.
— Вон там, за елями, — он указал в сторону стены и с сожалением вздохнул. — Урна с прахом замурована, но туда близко
не подойти, не пускают. Я тоже специально приехал в Москву:
к Гагарину! Мы немного знакомы были. Говорят, экскурсии
иногда проводят могилы посмотреть, только я не в курсе, как
попасть...
— Вы тоже летчик, вместе служили?
— Нет, я военный инженер, а сейчас на пенсии, — собеседник обрадовался возможности рассказать свою историю, — в
войну я в авиационном полку техником был, но сам никогда
не летал. А с Юрием я случайно познакомился...
Я заметил, что ему приятен мой интерес к воспоминаниям
ветерана войны.
177
— ...Я в конце пятидесятых в Казахстан на работу переехал, мы с женой переехали, а дочка здесь в Москве с мужем
осталась. Я у нее нынче как раз и остановился. А сейчас мы на
Урале обосновались со старухой...
Он назвал небольшой уральский городок.
— ...Там тихо, спокойно, — продолжал ветеран, — а тогда,
перед самым полетом, мы из отпуска на поезде возвращались.
— Вы в Казахстан возвращались?
— Конечно, — он немного удивился моей непонятливости, — в Казахстан, на работу ехали. Военный завод от Байконура не очень далеко располагался. С нами в купе летчик
молодой ехал, старший лейтенант.
— Гагарин? — не поверил я.
— Он самый! Как на остановке в купе вошел, сразу же и
представился. Четко, по-военному: старший лейтенант ВВС,
Гагарин Юрий Алексеевич. Следую к месту дальнейшего прохождения службы! Он, верно, на космодром ехал...
— Погодите, — мне все еще не верилось в эту историю, —
его же на самолете должны были доставить.
— Ну ты даешь, парень, — похлопал мужчина меня по плечу, — его же тогда еще никто не знал. Он простой лейтенант!
Кто же его на самолете, как генерала, повезет. Сам добирался,
по железке и с чемоданом в руке...
— Наверное, вы правы, а дальше что было?
— Как что? В космос он улетел! А тогда на полустанке каком-то небольшом вышел и отправился на Байконур. Вот тогда его, верно, уже встретили и в машину пересадили попутную, там дороги железной нет. А, выходя, он за руку со мной
попрощался и улыбнулся. Он, вообще, через весь вагон прошел, по всем купе, и со всеми попрощался и всем представился и всем улыбнулся...
Старик затряс своей рукой у самого моего лица.
— Вот видишь, юноша, — он чуть не ударил меня по носу, —
эту руку сам Юрий Алексеевич Гагарин пожимал!
Я отпрянул, опасаясь удара, но продолжал с восхищением
смотреть на собеседника.
178
— Но я же не знал, кто он! Мы прощались, а я завтракал как
раз. Я шпроты ел, закусывал, измазался, как помню. Попрощались, я пошел в туалет и руки помыл...
Я посмотрел на Спасскую башню, было без двух минут двенадцать.
«Скоро Антонина из ГУМа вернется, пора на Лобное место
идти».
Мы направились в сторону собора.
— Я после полета долго тогда убивался, не надо мне было
руку мыть!
— Но вы же не знали, к тому же всю жизнь с немытыми руками не проходишь: гигиена...
— Да, не знал, а про гигиену ты прав: ее соблюдать надо!
Но все равно я переживал очень долго. Тогда переживал.
Сейчас — нет!
— Это почему? Вы больше не гордитесь своей рукой?
— Напротив! — старик обнял меня за плечи. — Горжусь!
И не только я. Весь наш город ей теперь гордиться будет:
я ее краеведческому музею после смерти завещал! Вот так
вот — по локоть!
Он стукнул ладонью левой руки по локтевому сгибу правой:
получилось забавно и неприлично, я невольно рассмеялся.
— Напрасно молодой человек лыбитесь, — обиделся старик, — ничего смешного нет! Руку, согласно завещанию, отделят от туловища по локоть, забальзамируют не хуже, чем
самого Владимира Ильича Ленина, и выставят в городском
краеведческом музее на всеобщее обозрение. И соответствующая информация для посетителей: «Этой рукой наш земляк Иван Егорович Сидоров здоровался с первым космонавтом планеты Юрием Алексеевичем Гагариным». Возможно,
школьников в пионеры будут принимать рядом со стендом.
Представляешь, парень, отдает пионер салют и торжественно объявляет: «Перед лицом своих товарищей, клянусь рукой
Ивана Егоровича!»
В этот момент мы подошли к Лобному месту и часы на
Спасской башне пробили полдень...
179
***
— Это же Виктор! — обрадовался я, заметив возле Лобного
места знакомого мужчину.
Мы вместе ехали из Ленинграда в Москву.
...Заканчивалось лето, Антонина Александровна весь отпуск провела, занимаясь со мной, а сейчас, накануне нового
учебного года, решила на пару дней съездить в гости к тетке.
— У нее квартира большая, — учительница знала, что я давно стремлюсь попасть в столицу, — ты нам не помешаешь. Погуляем по городу, я что-нибудь к свадьбе поищу. А ты в Мавзолей сходишь и своего Гагарина сможешь наконец навестить.
Билеты достались в плацкартный вагон.
Я забрался на верхнюю полку и почти всю дорогу ни с кем
не разговаривал. А Антонина Александровна сразу же завела
беседу с нашим попутчиком — Виктором. Это был мужчина
тридцати пяти — сорока лет.
Я любовался пейзажем за окном и не вникал, о чем они говорят: что-то о студенческих волнениях во Франции и конце
«пражской весны».
— Вы с братом в Москву едете? — спросил Виктор.
— Нет, это мой ученик, — объяснила Антонина Александровна, — он почти семь лет в специальной клинике провел, а
сейчас я стараюсь его знания привести в соответствие с возрастом.
— А у него сильные проблемы с развитием? — Виктор
привстал из-за стола и внимательно посмотрел на мое покрытое шрамами лицо, безволосую черепную коробку.
— Напротив, он знает и может гораздо больше, чем обычный нормальный человек, — с легкой грустью произнесла
она, — но есть и необратимые последствия: молодой человек
даже не помнит, как его зовут, в каком году он появился на
свет, кто его родители...
— Я родился на десятом, одиннадцатом году до начала космической эры, — тогда я обиделся, не выдержав, что обо мне
говорят как об идиоте, и впервые принял участие в беседе, — а
небольшая потеря памяти — объективный результат лечения.
Слишком тяжелая была терапия...
— А с кем ты общался, были ли у тебя в клинике друзья? —
поинтересовался Виктор.
— Я почти все время был один, — ответил я, — а друзья? Ну
разве что санитар, проводящий процедуры. Иногда мне казалось, что он мой самый заклятый враг — хочет причинить мне
боль, но позже я понял, что это его работа. Каждый человек
должен качественно исполнять свои обязанности, тем более
во время лечебного процесса! Он часто беседовал со мной:
рассказывал, что происходит в стране. Все эти годы он был
самым близким человеком, и поэтому я могу считать его своим другом! Я даже немного побаивался, когда возвращался из
клиники в Ленинград к отцу, сможет ли кочегар заменить мне
санитара...
— И как? Смог?
— Отец скончался, не приходя в сознание, так что все мои
опасения оказались напрасными...
— А зачем ты едешь в Москву! — поинтересовался Виктор.
— Я еду к Ленину! — торжественно произнес я. — К Владимиру Ильичу Ленину!
— Зачем? Зачем ты едешь к мертвому Ленину?
— Пусть Ленин мертвый, но все, что вокруг нас, наша страна, мы сами — это все существует только благодаря Ильичу!
Мне кажется, не будь его, и мы вряд ли появились бы на свет.
А если бы и родились, то, скорее всего, влачили бы какое-нибудь жалкое нечеловеческое существование в условиях жесточайшей эксплуатации со стороны правящего класса...
Виктор тяжело вздохнул, сел к окну и до самой Москвы
больше со мной не разговаривал...
Глава 25.
— Вы случайно не простужены? — неожиданно участливо
поинтересовался генерал.
Я действительно за время вынесения вердикта членами
коллегии ВВС уже успел несколько раз чихнуть и немного
кашлял.
— Чему, товарищи, удивляться, — тут же вступил в разговор
мой защитник Михаил Сергеевич, — то током бьем, то ледяной душ устраиваем. Плюс стресс от неопределенности — «Toбbe or not to be?»*(* Быть или не быть (англ.) Вильям Шекспир. «Гамлет».), как говорится. Нам необходимо быстрее
определиться с дальнейшей судьбой нашего гостя: будет он
отправлен на дистилляцию или нет. А то молодой человек
окончательно продрогнет. Да и нам пора отдохнуть...
— Нет! — категорично заявил генерал. — Все прения откладываются до полного выздоровления Сокола. Даже в советские времена в сталинских лагерях и застенках перед
расстрелом у приговоренных к смерти обязательно измерялась температура. Никогда, запомните, никогда приговор не
приводился в исполнение в отношении больного! Здорового
и стрелять и вешать можно, больного — нет! У нас же, сами
понимаете, случай исключительный: продукт, полученный в
результате дистилляции и ректификации, пойдет на подпитку ветеранов астронавтики и должен иметь самое высокое
качество! Так что дайте ему горячего чая с малиной, медом,
таблетку аспирина и спать! В конце концов, он от нас никуда
не денется.
— У него загубник изо рта вынут, — напомнил Беркут, — его
не напоить чаем.
— Ничего, клизмочку поставьте! Быстрее усвоится...
Все члены коллегии дружно засмеялись.
Капсула загудела, опустилась ниже уровня пола и помчалась по трубе в обратную сторону: воздушные потоки врывались теперь со стороны ног и приятно холодили ступни.
«Ну вот я и дома, — обрадовался я, когда движение закончилось, — добро пожаловать в гостиницу Red Moon!»
Очень хотелось спать, но сначала я попытался выполнить
то, что задумал, возвращаясь назад.
182
«Если это отель, то клиент, проживающий в номере, должен
иметь возможность самостоятельно покидать свою капсулу.
Не все же, в самом деле, шпионы, как я, насильно помещенные в отсек. Кто-то ведь и просто так проживает...»
Я осторожно ощупал стенки своей ячейки.
«Все правильно! — обрадовался я, обнаружив какую-то
кнопку, надавил на нее. — Интуиция меня не подвела!»
Капсула загудела, крышка раскрылась.
Я снова был свободен.
«Бежать! — это самая первая и самая примитивная мысль,
на миг посетившая мой травмированный пытками мозг. —
Куда?!»
Я прекрасно отдавал себе отчет, что без чьей-либо посторонней помощи вернуться на Землю не смогу.
Я выбрался наружу, снял резиновые трусы с гофрированным шлангом, вынул из приемного устройства магнитную
карточку клиента отеля и, пришлепывая босыми ногами по
холодному алюминиевому полу, проплыл в вестибюль к стойке регистрации.
Мою одежду накануне унес Беркут, но я не опасался, перемещаясь в голом виде по коридору гостиницы, быть обвиненным в нарушении общественного порядка.
«Если Сергейесенин ликвидировал ночного портье и свидетелей, — продолжал рассуждать я, — сразу после это отправился на коллегию ВВС, то вряд ли он успел произвести замену дежурного по отелю — скорее всего, на рабочем месте
никого нет».
Я оказался прав.
Все кресла в фойе отеля пустовали. Только телевизор под
потолком все так же транслировал какую-то земную передачу, кажется «Спокойной ночи, малыши!»
Пройдя за стойку регистратуры, я обнаружил то, что и хотел там найти, — обыкновенный телефонный аппарат.
«Слава богу, все как в обыкновенной гостинице! — подумал я, поднимая телефонную трубку. — Государство у нас
единое: связь между регионами должна осуществляться в
183
полной мере. Посмотрим, как министерство связи отрабатывает деньги налогоплательщиков...»
Я набрал восьмерку, затем код Санкт-Петербурга — восемьсот двенадцать и городской номер своей квартиры. Ждать
пришлось очень долго, все-таки триста восемьдесят четыре с
половиной тысячи километров, а потом раздался заспанный
голос соседки Валентины — скорее всего, на Земле была ночь.
— Алло? Кто это?
— Это я, — произнес я как можно тише. — Здравствуй, Валентина!
— Ты? — обрадовалась соседка. — Тебя несколько дней не
было дома, мы волнуемся...
— Несколько дней? — По моим расчетам прошло уже несколько месяцев.
— Откуда ты звонишь? У тебя все в порядке?
— Я из регистратуры звоню, — честно признался я и поспешил успокоить: — Но я не в больнице, я здоров...
— Где ты пропадаешь? Аннушка с ума сходит, телефон
оборвала, я сказала, что ты у знакомых на даче...
— Все верно, Валентина, ты все правильно сказала.
— Я тебе по-матерински советую, — голос ее дрогнул, —
определись, наконец, со своими женщинам...
— Какие женщины, — я ничего не понимал, — почему
по-матерински?
Я точно помнил, что Валентина моя соседка...
— Я скоро приду, — прошептал я в трубку, — я действительно у друзей...
Я вернулся в круглый зал и самостоятельно улегся в капсулу, не забыв тщательно подключить все коммуникации и надеть шлем танкиста. Уже проваливаясь в сон, я почувствовал,
как под давлением в меня поступает теплый сладкий чай с
малиновым вареньем и медом.
Продолжение следует.
Юрий Зверлин. Редактировал BV.
Все произведения автора читайте здесь.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================
Желающие приобрести книгу "Краткий курс астронавтики" обращайтесь к автору - u-zverlin@yandex.ru или 8-921-651-69-92
======================================================