Аня никогда не верила в сказки о прекрасных принцах, которые прискачут на белом коне и решат все проблемы. Свой «замок» — просторную, залитую светом трешку в престижном районе с панорамными окнами — она построила сама. Вернее, заработала. К тридцати двум годам Анна владела успешным агентством по организации элитных мероприятий. За этим успехом стояли бессонные ночи, сорванные нервы, литры крепкого кофе и железная дисциплина.
Ее жизнь была идеально выстроена: любимая работа, тренировки, редкие, но яркие путешествия. Не хватало только одного — тепла по вечерам. Человека, с которым можно было бы просто помолчать, глядя на огни ночного города.
И тогда появился Максим.
Он был арт-директором в компании-подрядчике, с которой Аня сотрудничала. Обаятельный, с мягкой улыбкой, бархатным голосом и умением угадывать ее желания. Максим не пытался ею командовать, как многие мужчины до него, которых отпугивала Анина независимость. Наоборот, он казался надежным тылом. Он варил ей утренний кофе, делал массаж плеч после тяжелых проектов и восхищался ее умом.
Аня влюбилась. Впервые за долгие годы она позволила себе расслабиться. Максим зарабатывал неплохо, но, конечно, его доход был в разы меньше Аниного. Ее это совершенно не смущало. «В семье главное — поддержка и любовь, а не то, кто сколько приносит в дом», — рассуждала она, искренне веря в эту светлую мысль.
Через полгода они решили съехаться. Точнее, Максим переехал в ее новую, только что отремонтированную квартиру. А еще через два месяца сделал ей предложение. Кольцо было скромным, но слова — такими искренними, что Аня расплакалась и сказала «да».
Единственным темным пятном на этом сверкающем холсте была Маргарита Павловна — мама Максима.
Их первая встреча прошла в старой, заставленной советской мебелью и хрусталем квартире Маргариты Павловны. Женщина лет шестидесяти, с идеально уложенной, но старомодной прической, встретила Аню оценивающим взглядом, от которого по спине пробежал холодок.
— Значит, это и есть наша бизнес-вумен? — протянула она, поджимая тонкие губы. — Максимка говорил, вы постоянно в разъездах. И когда же вам борщи мужу варить?
Аня вежливо улыбнулась, проглотив шпильку:
— Маргарита Павловна, в наше время борщ можно заказать в ресторане. А вот найти человека по душе — гораздо сложнее.
Будущая свекровь только фыркнула. Весь вечер она рассказывала о том, каким гениальным ребенком был Максим, как он заслуживает всего самого лучшего в этой жизни, и тонко намекала, что Ане крупно повезло отхватить такое сокровище. При этом Маргарита Павловна не забывала жаловаться на жизнь: пенсия маленькая, цены растут, здоровье ни к черту, а путевка в санаторий стоит как чугунный мост.
Аня, добрая душа, уже тогда предложила:
— Если нужно, я могу помочь с путевкой, Маргарита Павловна. Здоровье — это важно.
Глаза свекрови на мгновение вспыхнули хищным блеском, но она тут же картинно приложила руку к груди:
— Что вы, Анечка! Как я могу брать деньги у чужого человека? Вот когда станете семьей… тогда и посмотрим.
Максим тогда лишь смущенно улыбнулся и погладил Аню по руке. Если бы она знала, что этот жест был не знаком поддержки, а негласным одобрением материнской тактики!
Свадьба была красивой, элегантной и… полностью оплаченной Аней. Максим честно пытался вложиться, но его сбережений хватило лишь на кольца и костюм. Аня не возражала. Это был ее праздник, и она хотела, чтобы всё было идеально.
Проблемы начались через три месяца после медового месяца.
Маргарита Павловна стала звонить Максиму каждый вечер. То у нее давление скачет, то сердце колет, то соседи сверху затопили, и теперь в квартире пахнет сыростью, от которой у нее обострился кашель.
В один из вечеров Максим сел напротив Ани с виноватым лицом.
— Анюта, мне нужно с тобой серьезно поговорить. Маме совсем плохо. Врач сказал, что ей нельзя оставаться в той квартире, там грибок после потопа. Ей нужен уход, нормальные условия, свежий воздух…
— Давай наймем рабочих, я оплачу ремонт, — тут же предложила Аня, мысленно прикидывая бюджет. — На время ремонта снимем ей хорошую квартиру.
— Понимаешь… — Максим замялся, отводя взгляд. — Она категорически против чужих стен. Говорит, что в чужом доме умрет от тоски. Анечка, у нас же огромная квартира. Целых три комнаты. Гостевая пустует. Давай заберем маму к нам? Всего на пару месяцев, пока я сам потихоньку сделаю там ремонт!
Аня внутренне напряглась. Жить со свекровью не входило в ее планы. Ее дом был ее крепостью, местом, где она восстанавливалась после тяжелых смен. Но Максим смотрел на нее глазами побитой собаки.
— Это же моя мама, Ань. Я не могу ее бросить. Пожалуйста. Я клянусь, она не доставит хлопот.
Вздохнув, Аня сдалась. Это была ее первая роковая ошибка.
Переезд Маргариты Павловны больше напоминал коронацию. Она прибыла с тремя огромными чемоданами, любимым креслом (которое безжалостно поцарапало дорогой паркет в прихожей) и клеткой с крикливым попугаем, о котором Максим почему-то «забыл» упомянуть.
Гостевая комната с минималистичным дизайнерским ремонтом в мгновение ока превратилась в филиал блошиного рынка. Но это было полбеды.
Буквально на второй день Маргарита Павловна взяла бразды правления домом в свои руки. Точнее, попыталась взять.
— Аня, деточка, — начала она за завтраком, брезгливо отодвигая тарелку с гранолой. — Мой желудок не принимает этот птичий корм. Я привыкла к сырникам из фермерского творога. И кофе у вас какой-то кислый. Максимка любит арабику темной обжарки, я же тебе говорила.
— Маргарита Павловна, я уезжаю на работу в восемь утра, — спокойно ответила Аня, допивая свой эспрессо. — Если хотите сырники — продукты в холодильнике.
Свекровь ахнула, схватившись за сердце:
— Максим! Ты слышишь, как твоя жена разговаривает с больной матерью? Я должна стоять у плиты с моим давлением?!
Максим тут же подскочил:
— Ань, ну правда, тебе что, сложно заказать нормальные продукты? И вообще, могла бы домработницу нанять, раз сама не успеваешь. У тебя же есть деньги.
Это «у тебя же есть деньги» стало рефреном их совместной жизни.
Очень скоро выяснилось, что «беспроблемная» жизнь со свекровью стоит дорого. Маргарита Павловна быстро освоилась в районе. Она нашла элитный спа-салон в соседнем доме и записалась туда на массаж («Мне же нужно восстанавливать спину, Анечка!»). Счет, естественно, пришел на Анин телефон, так как Максим предусмотрительно привязал ее карту к семейному аккаунту.
Потом последовали походы в дорогие аптеки за импортными витаминами, заказ ортопедического матраса премиум-класса («Твой гостевой диван меня убивает») и деликатесы из «Азбуки Вкуса», которые свекровь поглощала с завидным аппетитом, пока Аня питалась салатами в офисе.
За месяц расходы Ани на «быт» выросли в три раза.
Аня терпела. Она любила Максима и искренне верила, что это временно. Она даже оплатила бригаду строителей, чтобы те начали ремонт в квартире свекрови, чтобы ускорить процесс.
Но однажды, вернувшись домой пораньше из-за отмененной встречи, Аня стала свидетельницей разговора, который навсегда разделил ее жизнь на «до» и «после».
Она тихо открыла дверь своим ключом. В прихожей было темно, а из кухни доносились голоса. Максим и Маргарита Павловна пили чай.
— ...и поэтому, сынок, я думаю, что ремонт там нужно заморозить, — вещала свекровь, довольно прихлебывая из Аниной любимой фарфоровой чашки.
— Мам, ну как заморозить? Аня уже аванс рабочим дала. Она ждет, что ты вернешься к себе.
— Ой, да брось ты! — пренебрежительно махнула рукой Маргарита Павловна. — У нее денег куры не клюют. Подумаешь, аванс! Потеряет — новые заработает, не переломится. А мы с тобой тут как люди живем. Квартира огромная, район шикарный.
— Но она спрашивает, когда ты переедешь.
— А ты скажи, что трубы там прорвало снова. Или что у меня аллергия на краску. Слушай мать, Максим. Я тут с риелтором знакомой поговорила. Мою квартиру, даже в таком виде, можно сдать студентам тысяч за сорок в месяц. Представляешь? Эти деньги будут капать мне на счет, чистая прибыль! Жить я буду здесь, на полном обеспечении твоей бизнес-леди. Она нас обоих прокормит, еще и на курорт повезет. А деньги от сдачи будем откладывать. Тебе на машину новую накопим, а то ездишь на этом корыте!
Аня замерла в коридоре, чувствуя, как ледяная волна накрывает ее с головой. Сердце сначала остановилось, а потом забилось так сильно, что стало больно в груди.
Она ждала, что Максим возмутится. Что он скажет: «Мама, ты что несешь? Аня моя жена, мы не будем ее использовать!».
Но вместо этого раздался легкий смешок мужа:
— А что, неплохая идея, мам. Аня всё равно свои финансы особо не контролирует, она вечно в работе. Главное — правильно ей всё преподнести. Только надо сделать так, чтобы она сама захотела, чтобы ты осталась.
— Оставь это мне, сыночек. Я знаю, на какие кнопки давить. Завтра скажу, что у меня предынфарктное состояние из-за стресса с этим ремонтом...
Аня не стала слушать дальше. Она бесшумно вышла из квартиры, аккуратно притворив за собой дверь, спустилась на лифте и села в свою машину.
Два часа она просто ездила по городу. Слезы душили, обида рвала на части. Человек, которого она любила, ради которого открыла свой дом и свое сердце, оказался банальным приживалой. Они вместе с матерью хладнокровно планировали, как будут доить ее, словно корову.
«Губу раскатали, значит», — зло прошептала Аня, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида. Глаза были красными, но взгляд уже стал стальным. — «Ну ничего. Фокус не удастся».
Она была бизнесвумен. А в бизнесе с мошенниками и паразитами разговор короткий: разрыв контракта в одностороннем порядке.
На следующий день Аня взяла отгул. Она действовала четко, методично и без эмоций, как привыкла делать в критических ситуациях на работе.
Утром она дождалась, пока Максим уедет на работу, а Маргарита Павловна, накинув Анин же кашемировый палантин, отправится на свой драгоценный массаж.
Как только за свекровью закрылась дверь, Аня сделала несколько звонков.
Первый — бригаде рабочих, делающих ремонт у свекрови.
— Ребята, сворачиваемся. Я оплачиваю вам проделанную работу плюс неустойку за расторжение договора. Сегодня же чтобы вас там не было. Ключи оставьте в почтовом ящике.
Второй звонок — в клининговую компанию и службу доставки коробок.
Третий — слесарю.
Закипела работа. Аня сама, брезгливо надев резиновые перчатки, сбрасывала вещи Максима и Маргариты Павловны в большие картонные коробки. В ход шло всё: дизайнерские рубашки мужа, пыльные статуэтки свекрови, ее безразмерные халаты и банки с кремами. Клетку с попугаем Аня аккуратно поставила у двери.
К трем часам дня квартира была идеально чистой. Чужих вещей в ней не осталось. Замок на входной двери сверкал новым металлом.
Коробки — ровно восемь штук — Аня велела грузчикам вынести на лестничную клетку.
Она приняла душ, налила себе бокал дорогого французского вина, которое Маргарита Павловна берегла «для особого случая», села в кресло и стала ждать.
Первой явилась свекровь. Увидев баррикаду из коробок возле двери, она начала судорожно дергать ручку. Ключ не подходил. Раздался оглушительный звонок в дверь. Потом еще один. И еще.
Аня невозмутимо отпила вино и нажала кнопку домофона, транслирующего звук на лестничную площадку.
— Слушаю.
— Аня! Что это значит?! — голос Маргариты Павловны срывался на визг. — Почему мои вещи на площадке?! Что с замком?!
— Маргарита Павловна, — спокойно, с легкой улыбкой в голосе ответила Аня. — Ваш курорт по системе «Всё включено» подошел к концу. В связи с грубым нарушением правил проживания администрация оставляет за собой право выселить постояльцев.
— Ты с ума сошла?! Я сейчас Максиму позвоню! Он тебе устроит! Ты не имеешь права! Это дом моего сына!
— Это моя квартира, Маргарита Павловна. Купленная до брака. А ваш сын здесь никто. Собственно, как и вы. Идите сдавать свою квартиру студентам. Ах да, ремонт там окончен досрочно. Придется вам жить с ободранными стенами. Всего доброго.
Аня отключила связь. За дверью началась истерика. Свекровь колотила в дверь, кричала про суд, полицию и бумеранг, который обязательно вернется. Аня лишь сделала музыку в гостиной чуть погромче.
Через час примчался Максим. Телефон Ани разрывался от его звонков, но она заранее заблокировала оба их номера.
Он долго стучал в дверь, то умоляя, то угрожая.
— Аня, открой! Мы же семья! Что за цирк ты устроила?! Маме плохо с сердцем!
— Вызови скорую, — написала она ему единственное СМС. — Твои вещи в коробках № 3 и 4. Заявление на развод подам завтра. Если не уберетесь с площадки через десять минут, я вызову охрану жилого комплекса.
Максим понял, что она не шутит. Через камеру наблюдения Аня видела, как он, сгорбившись, тащит коробки к лифту, пока его мать причитает на заднем фоне, сжимая в руках клетку с орущим попугаем.
В этот момент Аня почувствовала не горечь потери, а невероятную, пьянящую легкость. Словно она сбросила с плеч тяжелый, пыльный мешок.
В бракоразводном процессе Максим пытался урвать кусок, претендуя на «совместно нажитое» — то есть на Анины накопления за эти полгода. Но хороший адвокат, нанятый Аней, быстро размазал его по стенке, предъявив выписки со счетов, доказывающие, что Максим не внес в бюджет ни копейки, а лишь тратил.
Маргарита Павловна пыталась распускать про Аню грязные слухи среди общих знакомых, но большинство лишь крутило пальцем у виска, зная репутацию и работоспособность Ани.
План Маргариты Павловны с треском провалился. Ей пришлось вернуться в свою полуразрушенную квартиру, так как ремонт Аня действительно отменила, и трубы там никто не менял. Сдавать ее в таком виде было невозможно, а на восстановление требовались деньги, которых у Максима не было — ведь ему пришлось снять себе жилье.
Аня сидела на веранде модного ресторана в центре Москвы. Перед ней стоял бокал апероля, а напротив сидел интересный, взрослый мужчина — инвестор, с которым они обсуждали совместный проект.
— Анна, вы удивительная женщина, — сказал он, глядя на нее с искренним восхищением. — Вы так четко выстраиваете границы. Как вам это удается?
Аня улыбнулась, вспоминая горы коробок на лестничной клетке.
— Просто однажды я поняла одну важную вещь, — она сделала глоток. — Благотворительность хороша в фондах. А в личной жизни позволять садиться себе на шею — это преступление против самой себя.
Она посмотрела на закатное солнце, чувствуя себя абсолютно счастливой и свободной. Фокус с ее деньгами не прошел. И больше никто и никогда не посмеет раскатать губу на то, что принадлежит ей по праву.
