Дарья Десса. Авторские рассказы
Тимка
Эту историю рассказал папин пациент. Он пришел на плановый осмотр, сел на край стула и долго разглядывал свои ладони, прежде чем начать. Нет, вы не подумайте, мой папа не психиатр, чтобы делиться с ним такими историями. Просто человеку вдруг захотелось выговориться. Ему было одиноко и страшно – сердце прихватило, а потом полегчало. В такие моменты людям хочется излить душу.
В 1999 году жизнь моя была похожа на затяжной прыжок без парашюта. Денег не хватало, перспектив не просматривалось, зато было много сырого осеннего ветра. Я шел по берегу реки, когда заметил в воде белый пакет. Он зацепился за корягу и ритмично дергался под ударами течения. Не знаю, какое внутреннее чутье у меня подвигло посмотреть, что там внутри. Наверное, простое любопытство.
Когда я вытащил его, руки онемели от холода. Полиэтилен был стянут тугим узлом. Когда развязать его не получилось, я просто достал перочинный нож и разрезал. Внутри оказались четверо котят. Трое уже обмякли, а четвертый, серый, как грязный снег, оказался на самом верху. Он не пищал, он просто открывал рот, хватая воздух. Слепой, с липкой шерстью, весом чуть больше пачки сигарет.
Тех троих я прикопал на берегу. Не бросать же просто так. Жалко. Выжившего засунул под куртку, к самой коже. Была слабая надежда, что выживет, пока до дома донесу. И уже мысленно подумал о том, что, наверное, придется еще одну ямку копать где-нибудь в палисаднике. Но когда шёл в подъезде, проверил... Нет. Дышит еще бедолага.
Дома после того, как достал находку, меня ждал не ужин, а скандал. Жена стояла в прихожей, руки в бока, и брезгливо морщила нос.
– Что это за дрянь? – она даже не подошла ближе. – Он же больной. Посмотри, он даже глаз не открывает. Ты понимаешь, что он все здесь обгадит?
– Я его отмою, – сказал, аккуратно укладывая найденыша на тумбочку, чтобы потом отнести в ванну и искупать как следует, прежде чем кормить.
– У меня аллергия! – крикнула она. – Или ты выносишь его на помойку сейчас же, или я не знаю, что сделаю.
Я не вынес. Отмыл котёнка, а потом сидел на кухне, грел молоко и пытался попасть из пипетки каплей в крошечный рот. Тимка – имя пришло само – едва держался на лапах и тыкался мордочкой в стекло, не понимая, как к нему примериться, чтобы не по усам текло, а внутрь попало.
Бывшая жена ходила мимо, специально задевая меня плечом, и швыряла кухонную тряпку об столешницу так, чтобы брызги летели во все стороны. Я уворачивался, закрывая котенка ладонью. В те моменты смотрел на её искаженное лицо и понимал, что нашего «мы» больше нет. Остались только два человека в одной квартире и кот с пипеткой.
Мы развелись в 2002-м. Раздел имущества прошел быстро, мне достался старый диван и кот. К тому времени Тимка окреп, шерсть стала густой, а характер – флегматичным. Следующие одиннадцать лет я провел в режиме «работа-дом». Строил карьеру, зубами выгрызал должности, пока не стал директором крупной компании. В моем подчинении были сотни людей, я подписывал бумаги на миллионы, но вечером возвращался в стерильную тишину, где меня ждал только Тимка или, если солидно, Тимофей Андреевич.
Ему было плевать на мои годовые бонусы. Кот требовал двух вещей: вовремя вычищенный лоток и возможность спать на моем животе. Это стало ритуалом. Я ложился, он запрыгивал сверху, топтался, укладывался и начинал мерно гудеть, как трактор. Мы даже путешествовали вместе. Я оформлял ему ветеринарные паспорта, возил по России и за границу. Помню, как в дорогом отеле горничная впала в ступор, увидев серого кота, который невозмутимо пил воду из фарфорового блюдца на террасе с видом на океан.
Кризис накрыл меня 31 декабря 2011 года. В офисе был аврал, я застрял над отчетами и приехал домой только в семь утра первого января. Город был вымершим и серым. В холодильнике – только пачка масла и кошачий корм. Я насыпал Тимке еды, достал из бара бутылку водки, которую мне подарили года три назад, и сел на кухне. Включил телевизор для фона. Там шел какой-то бесконечный концерт, люди в блестках имитировали радость.
И тут меня прорвало. Я сидел и ревел навзрыд, размазывая слезы по лицу. Мне скоро сорок. У меня есть всё, что можно купить за деньги, но нет никого, кому мог бы просто позвонить и сказать: «С Новым годом». Пустота в квартире стала почти осязаемой. Тимка запрыгнул на колени, тронул лапой мою руку, но я был слишком занят своей жалостью. Перебрался на диван, грубо скинул кота на пол – хотелось просто растянуться и никого не чувствовать.
Заснул мгновенно и увидел сон. Тимка сидел на краю кровати, но выглядел иначе – крупнее, серьезнее. Он не мяукал, я просто слышал его голос у себя в голове.
– Ты правда хочешь семью? – спросил он. – Не выкинешь, когда появится ребенок? Не утопишь, как тех, в пакете? Будешь гладить, как раньше?
Я хотел ответить, но язык не слушался. Кот посмотрел на меня почти с сочувствием.
– Хорошо. Я найду тебе женщину.
Проснулся я от резкой, обжигающей боли в щиколотке. Тимка вцепился в мою ногу мертвой хваткой. Он никогда не проявлял агрессии, но тут он просто рвал мою кожу, рыча и извиваясь. Кровь брызнула на ковер. Я вскочил, отпихнул его, выругался. Нога горела. Дома не было ни бинтов, ни антисептика. Подумал было, что у кота бешенство. Ну откуда бы ему взяться, если он дома сидит? К тому же других симптомов, кроме злости, не проявилось. Махнув рукой, я понял, что пора заниматься лечением. Пришлось наспех натянуть джинсы и идти в ближайшую аптеку.
На часах было двенадцать дня. Пустые улицы, запах пороха от петард. В аптеке работало одно окошко. Впереди стояли двое парней, покупали что-то от похмелья. Кассирша, сонная и раздраженная, никак не могла найти сдачу. Я стоял, прижимая салфетку к окровавленной ноге, и шипел от боли.
– Вас кто-то сильно невзлюбил? – спросила девушка, стоявшая за мной.
У неё были светлые волосы и уставшие глаза.
– Кот, – честно ответил я. – У него сегодня отвратительное настроение. Видимо, наслушался, как фейерверки запускают. Вот разозлился. Заодно и меня покусал.
– Бывает, – улыбнулась она. – Моя кошка в новогоднюю ночь обычно прячется под диван, а ваш, видимо, решил идти в атаку.
Мы разговорились, пока кассирша медленно пересчитывала мелочь. Оказалось, незнакомка живет в соседнем доме. Через два месяца мы поженились. Когда у нас родился сын, я очень боялся, как Тимка на него отреагирует. Но кот просто пришел, обнюхал сверток и лег рядом. Мальчишка рос, тискал кота за уши, тянул за хвост, пытался на нем ездить, а Тимка всё сносил с каким-то стоическим спокойствием. И ни разу за всё это время на ребенка лапы не поднял.
Вчера Тимка умер. Девятнадцать лет – огромный срок. За пару недель до конца он снова пришел ко мне во сне. Сидел на том же месте, на краю кровати, спокойный и прозрачный.
– Я умираю. Прости, – сказал он. – Теперь ты не один.
Пациент замолчал, поправил манжет рубашки и встал.
– Он сделал всё, что обещал. Больше мне добавить нечего. Спасибо вам, доктор, что выслушали. Прощайте.