Продолжение продолжения. Начало.
Игнат пришёл без предупреждения. Поздно вечером. Пришёл….
Нет, не так. Справедливо было бы сказать – приполз. В таком виде уже не ходят, в таком виде ползут.
Передо мной, тяжело опираясь на косяк, стоял бывший муж.
Больной? Пьяный?
Я ничего не понимала и тупо хлопала глазами.
Он ввалился в квартиру и, не здороваясь, выдохнул:
- Аня, спаси меня. Спаси. Или я убью её. А потом себя.
От этого дешёвого мелодраматизма мне стало совсем не по себе. Я знала, что Игнат к подобным сценам склонности никогда не имел.
Я присмотрелась, принюхалась. Не пьяный, это очевидно. Но лицо осунулось, щетина, глаза безумные. Болен? На всякий случай сделала бодрое лицо.
- Успеешь ещё. Давай, проходи. Пойдём, чаю похлебаем.
На кухне, под мягким светом абажура Игнат расслабился и только что не высморкался в мою белоснежную скатерть.
Я не верила собственным глазам. Я никогда не видела его таким. Я даже не предполагала, что это возможно. Игнат был сильным мужчиной. Сильным физически и энергетически.
В нашей семейной ячейке общества он быстро «подмял» меня под себя. Я так и не поняла, как это произошло. Несколько виртуозных пассажей и вуаля – я стала классической «жертвой». И мне это активно не понравилось.
Я попыталась было сопротивляться, но получила такой жёсткий отлуп, что, сказать откровенно, даже стала его побаиваться. Нет, он не бил меня, упаси Боже, но его придирки, моделирование ситуаций, в которых я должна была бесконечно оправдываться, меня пугали…
Я как наказанный ребёнок вечно стояла в углу. И не могла понять за что, собственно, меня наказали. Поэтому в один прекрасный для себя момент, я собрала всё мужество в кулак и подала на развод.
Игнат согласился легко, видимо, ему самому надоела моя безмолвная жертва.
Но расставались мы ужасно. С криками, скандалами, обвинениями. Собственно, орал Игнат. У него это получалось виртуозно. Я, по обыкновению отмалчивалась, потому что стала сильно его бояться. Боялась, что звезданёт меня по носу, пребывая в своём экстазе. Я как-то слабенько оправдывалась, быстро собирала вещички и быстро сбежала из нашего семейного очага, ячейки общества.
И вот я вижу перед собой Игната, из которого вынули все кости и откачали всю волю. И это был не оптический обман. Это была жуткая реальность. Я молчала.
- Аня, извини, что я тебя гружу. Но мне некуда идти. Я убью её. Я её ненавижу. Она ведьма, я боюсь её…Спаси меня. Ты можешь, я знаю, или я убью её, а потом себя.
- Кого убьешь? – я всё ещё ничего не понимала.
- Ксюху. Я ненавижу её.
- Ну…ты многих в этой жизни ненавидишь, честно говоря… И живёшь с этой ненавистью вполне себе нормально. Убивать-то зачем?
- А мне не жить. Ты понимаешь?! Мне не жить больше! Она мне жить не даёт! – Игнат смотрел на меня совершенно безумным взглядом.
Мне стало страшно. От этого я стала говорить ещё медленней и равнодушней.
- Подожди. Как-то у тебя всё сильно трагедийно. Как в кино. Дрянном. Давай спокойно. Ты её ненавидишь? Выгони. Ключ от квартиры забери и дело с концом.
- Я не могу. Я пробовал, выгонял. А потом зову. Я не могу без неё.
- Как это? Я не понимаю… ты же её ненавидишь?
- Да! – Игнат уже начинал орать, - ненавижу за то, что не могу без неё жить, за то, что она мне всю душу вымотала, эта ведьма, эта стерва, эта …
Он задохнулся, и на глазах его выступили слёзы! Это было страшное зрелище. Люди, которые не умеют плакать, и вынуждены это делать… лучше на них не смотреть в такую минуту.
Я закурила, отошла к окну.
- Я не понимаю тебя. Ты взрослый, сильный мужик, ты сам кого угодно сломать можешь, я не понимаю, что происходит с тобой. Может быть это болезнь, психоз какой-то… Сходи к врачу.
- Не пойду. Как я пойду? Что я скажу? Что меня, здорового мужика какая-то профурсетка в бараний рог скрутила?
- Хорошо. К врачу ты не хочешь. А от меня ты что ждёшь? Я уж тем более ничего не могу сделать… Я даже понять это не могу, мне ваши бразильские страсти недоступны…
- Конечно, ты не можешь понять, тебе страсти недоступны, ты всегда была такая недоступная!
Я отцепилась от окна и в изумлении посмотрела на Игната.
- Ой, прости, прости, прости, я совсем стал дурной, нервы ни к чёрту…
Ага, подумала я облегчённо, раз ты зубами клацаешь, значит не всё так плохо.
И сказала очень резко. Грубо сказала.
- Я не знаю, чем тебе помочь. Мне тебя безмерно жалко, но только ты сам можешь вытащить себя из этого состояния. Это твои разборки с самим собой. И с твоей женщиной. Иди домой.
- Я уйду. Но прошу тебя, помоги, придумай что-нибудь, слушай, у меня такое подозрение, что она меня околдовала, что она ведьма, может быть, ты бабку найдешь, а, давай к бабке съездим?
- Да ты вообще уже рехнулся! Какая ведьма, Игнат, ты сам себя слышишь? Понимаешь, что ты несёшь? Какая ведьма? Нет никакой ведьмы! Есть твоё малодушие. И нежелание самому решать свои же проблемы. Ну, извини! Я по твоим бабам бегать не буду. И просить её от тебя отцепиться тоже. Сам.
- Она не отцепится, - Игнат тяжело встал и пошёл одеваться. – Она сама ни за что не отцепится, я чувствую это. Я это знаю.
Он оделся и, не прощаясь, ушел в ночь.
Я ничего не понимала.
Я не понимала этот безумный разгул страстей человеческих. Это невозможно, говорила я себе, так не бывает. Но моё сознание ехидно отзывалось:
- А что ты сейчас видела? Так бывает.
Утром я пошла на работу с тяжёлым чувством внутренней борьбы.
С одной стороны, чего ради я должна думать об этих совершенно чуждых мне страданиях? Кто он мне? Человек, с которым я по какой-то иронии судьбы жила в одной квартире. И всё.
Но с другой стороны, я так была потрясена видом Игната, что хотелось помочь. Мне было жалко его, я понимала, что ситуация очень серьёзная.
И плачевная. Но что делать я не знала.
В Университете день пролетел незаметно.
Уже вечером, в опустевшем студенческом буфете ко мне подошёл с чашкой кофе наш преподаватель, священник русской православной церкви, иерей отец Андрей.
Да, отец Андрей читает у нас лекции по истории мировых религий.
Выпускник Ленинградского Университета о. Андрей начинал свою трудовую деятельность в одном из научных институтов нашего городка, успешно занимался наукой, защитил диссертацию, а в 90-х годах резко свернул со своей удобной и ровной дороги. В православие.
Семинария, священнический сан и многолетняя служба в нашем приходе.
А потом и преподавание в Университете.
Вообще-то к церкви я отношусь сочувственно. Верующим человеком назвать себя не могу, но в храмы ходить люблю. Из эстетических соображений. Люблю слушать церковный хор и любоваться на иконы. Вот, собственно, и всё.
Перед духовенством сильно робею, потому что чёрные рясы, бороды и часто насупленные лица внушают мне страшно благоговейное почтение.
О. Андрей - это единственный священник, с кем я могу свободно общаться. Его светское научное прошлое и обаяние так располагают, что мы частенько болтаем с ним о разном под студенческий кофеёк.
- Что у вас случилось Анна Петровна? – о. Андрей с улыбкой смотрел на меня.
- А что, так заметно? – заволновалась я, потому что не любительница транслировать проблемы на лицо.
- Да как сказать…Хотя, воля ваша, давайте помолчим.
И вот тут я даже не успела сообразить, подумать, что делаю, как вдруг заговорила горячо и взволновано.
- А что, отец Андрей, есть же в православии такие молитвы, ну чтобы почитал, думая о человеке, которому сейчас плохо и ему стало хорошо.
О. Андрей непонимающе улыбнулся.
- Кому плохо? Кому хорошо? Я ничего не понимаю.
Я не собиралась рассказывать священнику тараканьи бега своего бывшего мужа. Абсолютно не собиралась.
Священник для меня это последний человек, кому бы я поведала разгул чужих нечеловеческих страстей.
И всё же.
Всё же сама не понимая почему, я быстро, сбиваясь и путаясь, пересказала о. Андрею краткое содержание вчерашнего визита.
- И что же вы хотите, простите, я так и не понял?
- Помочь хочу, мне его очень жалко. А так как помочь я ничем не могу, вот я и подумала, может быть, помолиться за него какой-нибудь специальной молитвой? Такой…. сильнодействующей. Для особенных случаев человеческого безумства. Ситуация ведь серьёзная. Поэтому я предполагаю, что молитва должна быть особенная. Я права?
Отец Андрей молчал.
Слова подбирает, подумала я обреченно, чтобы прямо не сказать, что я дура необразованная, креститься толком не умею, а туда же в молитвенники лезу…
- Вы правы. Ситуация очень серьёзная. Настолько, что я бы вам посоветовал отойти в сторону. И уж, тем более, не молиться.
- Как так, отец Андрей? – я уставилась на священника. – Это вы мне говорите? Вы, священник, говорите, чтобы я не молилась? А как же христианская любовь, помощь ближнему своему? Как? Я вас не понимаю.
- И не надо. Я запрещаю вам молиться за этого человека. Слышите? Запрещаю.
Я не сдавалась.
- Но вы не имеете права так говорить! Я хочу помочь!
- Вы ничем не поможете.
- Этого никто не знает. Делай, что должно и будь что будет. Я по этому принципу живу. Только иногда не знаю, что должна делать. Помогите мне.
О. Андрей молчал. Потом нехотя ответил.
- Посоветуйте мужу съездить в монастырь и поговорить с монахом о своей проблеме. Это всё, что вы можете для него сделать.
- Да вы что, отец Андрей! Это исключено! Игнат, когда про монахов и священников слышит …. Ну вы сами понимаете. Он, конечно, крещёный и типа православный, но вы же знаете таких…Он не любит церковь. Не любит священников. Вы понимаете…
- Я понимаю. Но в его ситуации это единственный выход. А вы ему просто предложите. Вы же сами говорите – делай, что должно и будь, что будет. Вы должны дать совет, вот и делайте, что должны. А дальше его воля. Его свободный выбор.
Я задумалась.
Честно говоря, идея поехать в монастырь с проблемой такого… неврастенического характера мне показалась странной. Если не сказать больше. Абсурдной, что уж говорить.
- А куда ехать? В какой монастырь?
- Да в любой. Только не в женский. В женских монастырях нестроений много. В мужской пусть едет.
- А там что делать? К кому подойти, что спросить?
- Желательно на службе побывать, потом подойти к любому монаху и поговорить. А вы что собираетесь ехать вместе с ним?
- Не знаю. Я уверена, что он откажется. Но если согласится, я думаю, он без меня не поедет.
О. Андрей опять погрузился в молчание. Что-то долго изучал в своей кофейной чашке.
Потом посмотрел на меня и улыбнулся.
- Тогда мой вам совет. Ничему не удивляйтесь и не теряйте самообладания. Чтобы ни случилось, чтобы вы ни увидели. Делайте, что должно. Да, и не бойтесь ничего.
На этих словах о. Андрей быстро встал и, извинившись, ушёл.
Я осталась одна.
Я рассеяно оглядывала знакомый до тошноты студенческий буфет, витрину с плюшками, буфетчицу Ирину, саму похожую на огромную сдобную плюшку, и не верила сама себе.
Что происходит?
Что это за дурацкое кино с безумным мужем, с таинственными монахами, опасностями, неожиданностями, которых я не должна бояться… Что это? Это вообще со мной происходит или с кем? Меня Анна Петровна зовут или я в какую-то чужую роль вляпалась?
Я решила быстро покончить с этим. Я устала, раздражаясь собственной внутренней борьбой.
Я позвонила Игнату и попросила утром подбросить меня на работу.
Утром сидя в машине, я совершенно спокойно и даже равнодушно, предложила ему поехать в субботу в монастырь и поговорить с монахом. С каким-нибудь. Так, просто поговорить.
Я всё это сказала и, замирая от страха, приготовилась услышать вопли.
Игнат молчал, сосредоточенно глядя на дорогу.
- Думаешь, поможет?
- Не знаю, но попробовать надо.
- Я один не поеду. Поедешь со мной?
- Поеду.
Мы замолчали, и я уже было успокоилась, как услышала до боли знакомый, свистящий полушёпот.
- Ты сама соображаешь, что ты мне предлагаешь? Ты своей башкой думала, прежде чем мне это говорить? А? Чтобы я поехал к этим попам и стал им рассказывать, как меня молодая сучка чуть до смерти не затрахала? Ты этого хочешь? Да? Отвечай! Что молчишь? Чистенькой хочешь остаться, да?
- Останови машину. Я выйду. Дело твоё. Можешь никуда не ехать. Больше мне нечего тебе сказать.
- Нечего? Тебе всегда нечего сказать!!!
Игнат переходил на визг. Но мы уже приехали и я, выскочив, как ошпаренная из машины, бросилась по ступенькам наверх.
- Стой! Куда?! Я ещё не договорил! Куда бежишь, а ну подожди!
Я остановилась и обернулась. Игната надо было успокоить. В Университет торопились студенты, преподаватели. Голосящий дядька не лучшее начало нового дня.
- Игнат, успокойся, на работу пора, всё, пока, потом созвонимся.
- Я спокоен, я удивительно спокоен, потому что я всё понял, ты всегда была выше меня, и я никогда не мог до тебя дотянуться, ты всегда была лучше, чище, умней меня! И ты этим теперь упиваешься, да? Тебе приятно теперь смотреть на меня, да? Вот, наконец-то, я окончательно вывалялся в грязи, так? Наслаждаешься?
Я смотрела на Игната действительно сверху вниз. Потому что уже стояла на последней ступеньке. А он орал внизу. Около своего авто. Стоял, орал и пугал студентов.
Всё. Надоел. Пошёл вон, подумала я и рванула на себя дверь.
Он позвонил через два дня.
- Аня. Извини. Я был не прав. Прости. Я прошу тебя поехать со мной в монастырь. В эту субботу.
(продолжение следует)