— Опять этот рыдван весь двор перегородил!
Тамара Николаевна стянула кожаные перчатки. Бросила их на обувницу в тесной прихожей.
— Мам, он нормально стоит. Никому не мешает.
— Нормально?
Мать с легким отвращением покосилась на чужие мужские ботинки у порога. Она аккуратно обошла их, стараясь не запачкать подол пальто.
— Соседям с коляской не пройти. Позорище, а не машина. Ей место на свалке. Давно пора на металлолом сдать.
Лена без единого слова забрала у матери верхнюю одежду. Повесила на свободный крючок рядом с рабочей курткой мужа.
— Форд еще крепкий. На ходу. Костя масло вчера поменял.
— Крепкий! Скажешь тоже.
Тамара Николаевна хмыкнула. Она поправила шелковый платок на шее. Ощупала взглядом оборванные старым котом обои у выключателя.
— Ему двадцать лет в обед. Днище по дороге отвалится. Твой муж просто нищеброд, Ленка. Гони ты его в шею.
Лена упёрлась взглядом в щербатый ламинат. Этот разговор повторялся стабильно раз в месяц. Мать приходила без предупреждения. Находила малейший повод. И начинала методично пилить.
— Проходи на кухню. Чайник поставлю.
— Пройду, куда денусь. В этой съемной халупе не заблудишься.
Мать прошла по узкому коридору. Села на колченогий стул у окна. Окинула оценивающим взглядом пустую столешницу гарнитура.
— Чайник ставь. Только не тот суррогат порошковый, которым вы в прошлый раз меня поили.
Тамара Николаевна достала из сумки бумажный пакет. Выложила на стол дорогую колбасу и кусок сыра.
— Нормальный у нас кофе. Костя такой пьет перед сменой. И я тоже.
— Костик твой слаще морковки ничего не ел в своей деревне.
Мать сложила руки перед собой.
— Вон у Светки зять машину обновил. Из салона взял! Блестит вся. А твой? Ковыряется в гараже каждые выходные. Руки по локоть в мазуте. И толку?
— Зато Костя сам чинит. Экономим на автосервисе приличные деньги.
— Гордиться тут нечем. Совсем нечем.
Вода в старом чайнике зашумела. Лена достала две разномастные кружки. Насыпала дешевый растворимый порошок. Залила кипятком.
Три года назад они с Костей приняли решение. Жесткое и окончательное. Никаких кредитов на телефоны и телевизоры. Никаких поездок на юг. Каждая лишняя копейка откладывалась на специальный счет. Костя брал двойные смены в цеху. Лена брала тексты на перевод по ночам. Они урезали расходы до минимума. Но матери об этом не говорили. Тамара Николаевна не умела хранить секреты. Разболтала бы всем своим подругам в первый же вечер.
— И в чем он ходит?
Мать не унималась. Она отодвинула от себя кружку с кофе, даже не притронувшись.
— Куртка потертая. Джинсы с рынка. Выглядит как оборванец. Вчера видела его на автобусной остановке. Со стыда чуть сквозь землю не провалилась.
— На работу ездить пойдет. Там спецовка выдается.
— Ленка, ты себя в зеркало давно видела?
Тамара Николаевна припечатала ладонью по столу.
— Свитер висит как на вешалке. Волосы в хвост стянула. Ни маникюра, ни прически нормальной. Тебе тридцать два года! Женщина в самом соку. А живешь как старуха. Красоту свою гробишь ради чего?
— Мне удобно. На удаленке тепло и удобно.
— Удобно ей.
Мать бесцеремонно открыла дверцу холодильника. Скользнула глазами по полкам.
— Пустота. Суп вчерашний и макароны. Вы мяса вообще не едите?
— Мы вчера курицу запекали. Съели уже.
— Курицу. Праздник живота просто.
Тамара Николаевна захлопнула холодильник.
— Лето скоро. Куда поедете? Опять на грядки к его бабке в деревню?
— На даче хорошо. Свежий воздух. Овощи свои на зиму закроем.
— В Турции хорошо! На море хорошо!
Голос Тамары Николаевны взлетел.
— А вы в земле ковыряться будете. Ради чего? Чтобы лишний мешок картошки домой привезти на этом синем корыте? Вы же молодые. Жить надо сейчас. Потом поздно будет.
— Мам, хватит. Нормально мы живем.
— Не хватит! Я молчать не буду.
Мать подалась вперед.
— Я же мать. Я добра желаю. Ты молодость свою на этого неудачника тратишь. Ни подарков от него, ни цветов. На Восьмое марта что подарил? Сковородку?
— Блендер. Мне нужен был блендер для супов-пюре.
— Стыдоба.
Тамара Николаевна мотнула головой.
— Костя работает. Не пьет, не гуляет. По дому все сам делает. Кран вчера починил.
— И где деньги?
Мать указала рукой в сторону коридора.
— Где его зарплата? На этот синий металлолом уходит? Или он от тебя прячет? Заначку на стороне держит?
— Ничего он не прячет. У нас общий бюджет. Все на счету.
— Бюджет! Одно название.
Мать презрительно скривила губы.
— Вы живете в чужой квартире. Платите чужому дяде бешеные деньги каждый месяц. Годы идут. Вы так и загнетесь тут на этих ободранных стульях. Ни кола, ни двора. Зато с блендером!
Лена молчала. Она уставилась на пятно от чая на клеенке.
— Бросай его, пока не поздно.
Тамара Николаевна перешла на вкрадчивый, будничный тон.
— Вернешься ко мне. Комната твоя свободна. Сделаем ремонт недорогой. Найдешь нормального мужика. С перспективами. С жильем. А этот тебя на дно утянет. Он тебе никогда нормальную жизнь не обеспечит.
— Костя надежный.
— Надежный он. Как картонная коробка под дождем.
Мать снова пошла в наступление.
— Детей вам куда рожать? В эту однушку? Где сквозняки по полу гуляют зимой? Он даже обои переклеить не может. Все на потом откладывает. Лентяй.
— Мы не будем здесь переклеивать обои. Это чужая квартира.
— Конечно не будете! Лень потому что. Проще на диване после смены лежать.
Лена закрыла глаза. Сделала медленный вдох. Терпение лопнуло. Три года она выслушивала эти лекции. Хватит.
Она взяла телефон с подоконника. Разблокировала экран. Пальцы быстро забегали по стеклу, открывая нужное приложение.
— Что ты там ищешь? Опять скидки на гречку?
Лена открыла банковское приложение. Нажала на вкладку накопительного счета. Повернула экран к матери.
— Смотри.
Тамара Николаевна скользнула глазами по экрану. Осеклась. Запнулась на полуслове.
— Это что?
— Цифры. Итог нашей экономии.
— Откуда?
Мать чуть наклонилась. Прищурилась, разглядывая длинный ряд нулей на ярком экране смартфона.
— Вы же копейки считаете! Ты же в прошлогодних ботинках осенних ходишь!
— Потому и считаем.
Лена забрала телефон. Заблокировала экран. Убрала аппарат в карман домашнего свитера.
— Это на первый взнос. И даже больше. Без всяких ипотек. Кругленькая сумма, мам.
Мать оцепенела.
— Мы через два месяца берем свою двушку. В новом районе. Ближе к лесопарку.
Лена отчеканила каждое слово.
— Сами накопили. Без конской ипотеки на тридцать лет. Без долгов и кредитов. Костя пахал как проклятый на заводе в две смены. И я пахала по ночам с переводами. И на даче мы картошку сажали, чтобы на продуктах сэкономить.
Тамара Николаевна молчала. Тот самый нищеброд Костик, над которым она смеялась три года, оказался способен накопить на квартиру в новостройке.
— Квартиру?
— Да, мам. Квартиру. Две изолированные комнаты. Раздельный санузел. Большая светлая кухня.
На кухне стало тихо. Было слышно, как натужно гудит старый холодильник в углу.
Мать медленно выпрямила спину. Поправила платок на шее. Растерянность ушла. Появилась жесткая деловая хватка.
— Так. Подожди.
Голос Тамары Николаевны стал холодным.
— Вы сейчас пойдете покупать квартиру. В браке.
— Ну да. А как еще люди покупают?
— Ленка, ты дура?
Мать стукнула кулаком по столу. Чашки звякнули.
— Вы купите жилье. Оно будет совместно нажитым имуществом! По закону! Если вы разведетесь, этот твой Костик оттяпает ровно половину! Половину твоей квартиры!
— Это не моя квартира. Это наша квартира. Мы вместе копили.
— Твоя! Ты тоже горбатилась! Глаза за компьютером сажала!
Тамара Николаевна подалась вперед.
— Значит так. Слушай мать. Снимаете деньги. Переводите мне на счет. Я покупаю квартиру на свое имя.
— Чего?
Лена отшатнулась от стола.
— Того! Я покупаю квартиру. И тут же оформляю на тебя дарственную у нотариуса! По закону подарки при разводе не делятся. Эта квартира будет только твоя личная. И ни один мужик на нее лапу не наложит при разводе. Костик твой даже пискнуть в суде не посмеет.
— Мам, ты в своем уме?
— Я в своем! Я тебе соломку стелю!
Мать не унималась.
— Мужики сегодня есть, завтра нет. Нашел молодую на работе и упорхнул. А ты останешься у разбитого корыта. Половину отдашь ему! За что? За то, что он на своем старом Форде тебя на дачу возил картошку копать?
— За то, что он две трети этой суммы заработал своими руками.
Лена смотрела на мать. В груди поднималась глухая, тяжелая злость.
— Он пахал в две смены. Руки в кровь стирал на этом заводе. Во всем себе отказывал. А ты предлагаешь мне его кинуть? Оформить всё так, чтобы он остался ни с чем в случае чего?
— Это называется подстраховка! Жизнь длинная.
— Это называется крысятничать.
Лена встала.
— Мы покупаем квартиру вместе. В совместную собственность. Поровну. Точка. И если нам потом придется ее продавать, чтобы расшириться ради детей, мне не придется бегать за тобой и просить разрешения.
— Ой, дура...
Тамара Николаевна покачала головой.
— Останешься с голым задом. Помяни мое слово. Он тебя обчистит и выкинет на улицу. Все они одинаковые.
— Хватит.
Лена указала рукой в сторону узкого коридора.
— Разговор окончен. Если ты не можешь за нас просто порадоваться, лучше иди домой.
Мать поджала губы. Она резко встала.
— Могли бы и сказать матери заранее!
Голос снова обрел привычную обиженную твердость.
— Сидят тут. Прибедняются три года. Из меня дуру делают. Я за нее переживаю, ночами не сплю, валерьянку пью. А она меня из дома гонит из-за какого-то мужика.
— Никто тебя не гонит. Просто не трогай Костю. Он мой муж.
— Нужен мне твой Костя.
Тамара Николаевна пошла в коридор. Лена последовала за ней, не проронив больше ни слова.
Мать рывком сняла пальто с крючка. Накинула на плечи. Натянула кожаные перчатки, нервно поправляя каждый палец.
— Скрытные какие. Родной матери не доверяют. Зато мужику — пожалуйста. Квартиру ему дарят.
— До свидания, мам. Осторожнее на ступеньках.
Тамара Николаевна остановилась у входной двери.
— И все равно.
Она обернулась.
— Раз такие богатые. Раз миллионами ворочаете в тихую. Мог бы машину поприличнее жене купить. А не позориться на весь двор. Смотреть тошно.
Она открыла дверь. Шагнула на лестничную клетку, не дожидаясь ответа.
— Звони, как переедете. Если он тебя до сделки не бросит.
Дверь захлопнулась. Загрохотал старый лифт на площадке.
Лена прошла обратно в комнату. Подошла к окну. Внизу, около подъезда, гордо стоял старый синий Форд. На крыше лежала пара желтых листьев. Лена скупо улыбнулась.
Она достала телефон. Набрала знакомый номер.
— Кость, привет. Да, заходила. Нет, не ругались, все нормально. Слушай, давай на выходных поедем смотреть ту трешку в спальном районе? Да, я думаю, нам хватит.
