— Половина родительского дома моя по закону! — заявил брат.
— Разуйся, — осадила его Анна.
Игорь недовольно скривился.
Грязные ботинки он всё же стянул. Небрежно бросил их прямо на светлый коврик у порога. Бесцеремонно прошел на кухню, на ходу оглядывая свежий ремонт. Очки в дорогой оправе он сдвинул на лоб. Придирчиво изучил ровный потолок и точечные светильники.
— Хорошо тут у вас стало, — протянул брат.
Он провел пальцем по новой столешнице. Словно проверял наличие пыли.
— Уютно. Тепло, главное. Я смотрю, вы и батареи провели? А раньше печка коптила так, что дышать в сенях нечем было.
— Провели, — бесцветно ответила Анна.
Она методично собирала со стола пакетики с семенами на рассаду. Движения её были ровными, размеренными.
Она не видела родного брата почти пять лет. С тех самых пор, как он заезжал занять денег на очередную машину. В тот раз он жаловался на жесткий кризис, на то, что бизнес по продаже запчастей встал. Но приехал в новенькой кожаной куртке и с последним телефоном в руках. Деньги она тогда не дала. Игорь сильно обиделся.
Брат покрутился по кухне. Заглянул в ванную комнату. Она теперь располагалась прямо в доме, а не в покосившейся деревянной будке на краю участка, как при жизни матери.
Игорь щелкнул выключателем. Проверил напор воды в кране.
— Капитально вложились, — резюмировал он.
Вернулся на кухню. Отодвинул колченогий стул и уселся, закинув ногу на ногу.
— А Витька твой где? На работе спину гнет?
— На смене, — коротко ответила сестра.
— Понятно. Всё трудитесь.
Игорь по-хозяйски оперся локтями о стол.
— А я вот, знаешь, вырвался. Дела замучили, городская суета эта. Думаю, дай проведаю родные пенаты. Подышу воздухом.
Анна отложила пакетик с семенами томатов.
— Ты, Игорёк, родные пенаты лет десять не проведывал. Даже на годовщину матери не приехал. Давай ближе к делу. Зачем пожаловал?
Игорь ничуть не смутился. Поправил очки на лбу, расправил плечи.
— Знаешь, Ань, я ведь чего приехал. Пора нам имущество делить.
Анна замерла. Внутри ничего не екнуло. Она давно ждала этого разговора. Просто не думала, что он начнется так топорно и прямо в лоб.
— Какое имущество?
— Как какое? — Игорь картинно округлил глаза, разводя руками. — Дом материнский. Участок. Мы же с тобой в наследство вместе вступали десять лет назад.
Он поудобнее устроился на стуле.
— По бумагам мы оба собственники. У каждого по одной второй. По закону тут половина — моя.
Анна медленно оперлась ладонями о край стола. Спешить было некуда.
Десять лет назад мать оставила им старый бревенчатый дом в деревне. Точнее, то, что от него осталось после тридцати лет без мужских рук. Крыша текла так, что в сенях стояли тазы. Полы прогнили до самой земли. Печь дымила в комнату, а фундамент пошел глубокими трещинами.
Игорь тогда приехал на оглашение завещания. Посмотрел на эту разруху, брезгливо поморщился и укатил обратно в город. Сказал, что возиться с этим хламом у него нет ни времени, ни лишних средств. Предлагал продать за копейки на дрова соседям. Анна не дала.
Они с мужем Витей тащили этот дом на себе. Каждые выходные. Каждый отпуск. Все свободные деньги уходили на строительный рынок и наём техники. Витя сам клал плитку, сам тянул трубы, сам месил цемент для отмостки.
— И как ты предлагаешь делить? — ровно спросила Анна.
— Ну, я человек справедливый, — Игорь откинулся на спинку стула, всем своим видом показывая снисходительность. — Понимаю, что вы тут привыкли. Столько лет прожили. Обустроились. Выгонять я вас на улицу не буду.
Он сделал многозначительную паузу.
— Продавать чужим людям, пускать сюда посторонних тоже не хочется. Это же память. Просто выплати мне мою долю, и дело с концом. Перепишем бумаги у нотариуса, и живите себе спокойно. Хозяевами.
— И сколько же это в деньгах?
Игорь назвал сумму.
Сумма была внушительной. Примерно столько стоила неплохая однокомнатная квартира в их областном центре. Причем с хорошим ремонтом.
Анна даже не улыбнулась.
— Губа не дура, братец. С чего ты такие цифры взял?
— Так я рыночную стоимость посмотрел! — взвился Игорь.
Он подался вперед, едва не смахнув со стола семена.
— Я не дурак, Аня. Дома со всеми удобствами, с круглогодичным проживанием, с септиком и скважиной сейчас знаешь сколько стоят? В этом районе цены взлетели. Сюда городские прут на ПМЖ.
Он самодовольно усмехнулся.
— Вот от этой реальной цены я свою законную половину и прошу. По-божески еще! Мог бы и за срочность накинуть, но мы же не чужие люди.
— По-божески, значит, — отчеканила Анна.
Она развернулась и отошла к старому комоду в углу комнаты. Выдвинула нижний ящик.
Игорь в это время продолжал вещать на всю кухню. Он явно чувствовал себя хозяином положения.
— У меня, Ань, ситуация сейчас край, — Игорь развел руками. — Сын в институт поступает на платное. Ему там учиться надо, снимать что-то приличное, не в общаге же с клопами жить.
Он вздохнул, будто призывая сестру к сочувствию.
— Машину пора менять, сыплется вся, в сервис как на работу езжу. Да и жена пилит. Хочет на море, устала она дома сидеть. А тут такой капитал простаивает. Ты же понимаешь, родная кровь, мы должны друг другу помогать.
Анна вернулась к столу. В руках у неё была пухлая пластиковая папка на молнии.
Она шлепнула её прямо перед братом. Пластик ударился о новую столешницу с глухим звуком.
— Это что? — Игорь недоверчиво покосился на папку.
Он инстинктивно отодвинулся вместе со стулом.
— Твоя доля, — припечатала сестра.
Она расстегнула молнию. Вывалила на стол ворох бумаг. Чеки. Квитанции. Договоры подряда. Выцветшие накладные со строительных баз. Банковские выписки. Акты выполненных работ.
Бумажная гора полностью закрыла собой рассаду.
— Я не поняла, Игорёк. Ты хочешь половину от нынешней рыночной стоимости дома?
— Ну да, по закону же положено. Мы наследники в равных долях.
— Отлично. Давай считать твою прибыль.
Она выхватила из кучи первый попавшийся документ.
— Вот договор на бурение артезианской скважины пятилетней давности. Плюс чек на насосную станцию и фильтры. Сумма немаленькая. Половина расходов — твоя. Выкладывай.
Она подвинула к нему плотную бумажку с синей печатью.
— Какая половина? Я не просил воду проводить! — заголосил Игорь.
Он убрал руки со стола, словно бумаги были заразными.
— Это ваши хотелки! Жили же с колодцем!
— Не просил? — Анна упёрлась взглядом в брата. — А половину дома со всеми удобствами ты просишь? Вода из воздуха взялась в кране, который ты только что крутил? Идем дальше.
Она вытащила из кучи следующую стопку квитанций. Они были аккуратно скреплены степлером.
— Вот чеки на кровельное железо. На новые стропила. На утеплитель, — Анна методично выкладывала бумаги перед лицом брата. — Если бы мы восемь лет назад не перекрыли крышу, дом бы сгнил за три зимы.
Она достала следующий акт.
— Помнишь, как снег прямо на чердак наметало, когда мы мать хоронили? По закону бремя содержания собственности несут оба владельца.
Игорь попытался отмахнуться от макулатуры, но сестра не унималась.
— Забор по периметру. Ленточный фундамент. Внешний сайдинг, чтобы стены не промерзали насквозь. Котел отопления. Радиаторы по всем комнатам. Установка септика во дворе.
С каждым новым чеком лицо Игоря вытягивалось всё сильнее.
— Ань, ты чего, с ума сошла? Я за это платить не буду! Вы для себя это всё делали! Вы тут жили все эти годы!
— Для себя, — согласилась сестра. — И жили тут мы. За домом ухаживали мы. Но ты сейчас требуешь барыш за дом, который существует в таком виде только благодаря вот этим бумажкам.
Игорь замолчал. Он зло смотрел на гору чеков. Очки снова сползли ему на нос. Было видно, что он судорожно ищет лазейку.
— Да это старые чеки! — вдруг нашелся брат.
Он обрадованно ткнул пальцем в одну из накладных.
— Им восемь лет! Срок давности прошел! Ты с меня по суду ничего не стрясешь, адвокат мне говорил! Три года срок исковой давности по всем долгам! Всё, что старше — мусор!
Анна скупо улыбнулась. Она ждала этого аргумента.
— Адвокат тебе говорил, значит. Плохой у тебя адвокат, Игорёк. Либо ты слушал его тем местом, на котором сейчас сидишь. Слушай меня внимательно.
Она подалась вперед, опираясь обеими руками на стол.
— Я не собираюсь взыскивать с тебя деньги по этим чекам как долг. Если ты подашь иск о принудительном выкупе доли, я подам встречный иск. По двести сорок пятой статье Гражданского кодекса.
— Чего? — брат заморгал.
Он явно был сбит с толку непонятными терминами.
— Статья двести сорок пять. Об изменении долей в праве общей собственности, — раздельно проговорила Анна. — Я произвела неотделимые улучшения за свой счет. Дом увеличился в цене исключительно благодаря моим вложениям.
— Я согласия не давал! — выкрикнул Игорь, цепляясь за последнюю соломинку. — Вы без моего ведома строили! Суд вас пошлет!
— А согласие не нужно, если имущество спасали от гибели, — отрезала Анна. — Суд назначит строительно-техническую экспертизу. Эксперт поднимет старую оценку БТИ десятилетней давности.
Она вытащила из папки пожелтевшую копию справки БТИ и положила поверх чеков.
— Там черным по белому написано, что износ строения составлял восемьдесят процентов. Дом был признан аварийным. Стоила та гнилушка копейки. Я докажу, что реконструкция была необходима для сохранения объекта.
Игорь тяжело сглотнул. Лицо его пошло красными пятнами.
— И суд пересчитает наши с тобой половины, — продолжила сестра. — Тебе оставят не пятьдесят процентов, как ты губу раскатал. Тебе оставят процентов десять. От той стоимости, которая была десять лет назад.
Анна понизила голос.
— А потом я взыщу с тебя налоги на имущество. И половину всех коммунальных платежей, включая вывоз мусора. Вот тут твой трехлетний срок давности как раз сработает отлично. За три года я с тебя вычту всё до копейки. Статья двести сорок девять. Бремя содержания.
Она смахнула несколько чеков обратно в кучу.
— Давай прикинем, братец. Кто кому еще должен останется после всех судов? Ты на адвокатов, экспертизы и госпошлины потратишь в три раза больше, чем стоит твоя призрачная доля от старой развалюхи.
Брат стрельнул глазами на входную дверь. Вся его наглость, с которой он заходил в дом, куда-то испарилась.
— Да ты... Ты специально всё это собирала! Крысятничала! — голос Игоря сорвался на фальцет. — Знала, что я приду! Выжидала сидела! Сестра называется!
— Я просто слишком хорошо знаю своего родного брата, — бесцветно ответила Анна. — Собирай манатки и чеши отсюда. Пока я тебе счет за покос травы на твоей половине участка не выставила.
Игорь вскочил. Колченогий стул с грохотом отлетел к стене.
Ничего больше он не сказал. Только зло сопел, торопливо натягивая грязные ботинки в прихожей.
Он выскочил за порог, не попрощавшись. Дверь захлопнулась. Через минуту за забором недовольно взревел мотор, и его машина быстро скрылась за поворотом, поднимая пыль на поселковой дороге.
Прошел месяц.
Потом незаметно пролетело лето. Анна спокойно собирала урожай томатов в новой теплице. Ни повесток в суд, ни гневных звонков от брата больше не поступало. Жизнь рассудила всё по-своему.
А пухлая пластиковая папка с чеками так и осталась лежать в нижнем ящике комода. На всякий случай.
