— Ты Люське передай, чтобы застежку на кулоне починила.
Аля произнесла это будничным тоном. Даже не обернулась от кухонной мойки. Продолжала методично оттирать сковороду.
— А то опять потеряет.
Она сполоснула губку под краном.
— Жалко будет. Серебро все-таки. Вещь памятная.
В прихожей резко стихли звуки. Артем перестал шуршать курткой. Секунд десять в квартире было слышно только, как шумит вода из крана да тихо гудит старый холодильник у окна.
— Чего?
Голос мужа прозвучал глухо. С явным, неестественным непониманием. Аля выключила воду. Стряхнула капли с пальцев.
Провела ладонями по кухонному полотенцу и не спеша вышла в коридор. Артем стоял с одним полуснятым ботинком. Лицо пошло красными пятнами. Взгляд метнулся к вешалке, потом к зеркалу, потом к линолеуму под ногами.
— Говоришь, ничего? — переспросила Аля.
Она прислонилась плечом к дверному косяку.
— Говорю, кулон серебряный. Тот самый. С глубокой царапиной на реверсе. Который ты в прошлом месяце в командировке забыл. Якобы в душевой кабине. Он теперь у нашей бедной Люськи на шее болтается.
Артем сбросил второй ботинок. Выпрямился. Повел плечом, словно воротник рубашки вдруг стал ему мал и начал душить.
— Вечно ты придумываешь, Аль.
Он попытался выдавить снисходительную улыбку.
— Какая Люська? Какой кулон? Мало ли в мире серебряных побрякушек. Увидела похожую вещь на человеке и напридумывала себе проблему на ровном месте. Тебе детективные сериалы смотреть надо поменьше.
— С глубокой царапиной? — припечатала Аля.
Она не повышала голос. Ей совершенно не хотелось кричать.
— Которую ты сам ключом от гаража случайно оставил? Года три назад. Мы тогда еще смеялись, что теперь это эксклюзивный авторский дизайн. И ты его не снимал никогда.
Артем замер. Желваки на скулах нервно дрогнули. Аля развернулась и пошла обратно на кухню. Опустилась на табуретку у окна.
Внутри не было ни истерики, ни слез. Ни желания бить посуду. Только глухая, тупая усталость. Картинка окончательно сложилась еще вчера днем. Когда они с Люськой сидели в пекарне на углу проспекта.
Люська, как обычно, жаловалась на жизнь. У нее всегда все было хуже всех. Это была ее привычная роль — вечной жертвы обстоятельств, которой все кругом должны сочувствовать. В студенчестве она всегда стреляла сигареты и забывала кошелек, когда они шли в кафе. С годами масштаб изменился, но суть осталась прежней.
— Опять за коммуналку счет прилетел огромный, хоть плачь.
Подруга меланхолично помешивала капучино деревянной палочкой. Вздыхала так протяжно, словно вагоны с углем разгружала всю ночь без сна.
— Цены растут как на дрожжах. А зарплата на месте стоит.
Аля слушала. Сочувственно кивала.
— Бывший алименты снова задерживает, — тянула Люся.
Она отломила кусочек слоеной булочки.
— Говорит, работы нет. Заказов нет. А мне ребенка в школу собирать. Из старого вырос, а на новый пуховик цены такие, что впору кредит брать. Вчера в торговый центр зашли, так я ценники увидела и чуть не заплакала прямо у кассы.
— Так подай на алименты официально, через приставов, — посоветовала Аля.
Она сделала глоток кофе.
— Чего ты ждешь? Пусть счета ему арестуют. Быстро деньги найдутся.
— Ой, да связываться с этими приставами...
Люся недовольно поморщилась.
— Себе дороже. Там очереди, бумаги какие-то собирать. Муторно это все. Проще самой как-то перебиться.
— Слушай, ну я могу с тобой сходить, помочь разобраться, — предложила Аля.
Она искренне хотела помочь.
— Или давай перехвачу тебе до зарплаты? Сумма-то небольшая на куртку. Отдашь, когда сможешь. Мне не к спеху.
— Ой, да брось. Не надо.
Люся нервно дернула плечом.
— Сама как-нибудь выкручусь. Не в первый раз. Мать из деревни обещала немного подкинуть.
В этот момент Люся потянулась за бумажной салфеткой к центру столика. Воротник легкой блузки немного разошелся. На тонкой цепочке блеснула серебряная монетка.
Аля уперлась взглядом в знакомую царапину сбоку. Тот самый кулон. Святой Николай Угодник на реверсе, пересеченный глубокой бороздой от ключа. До той самой злополучной командировки месяц назад он висел на шее мужа.
— А кулончик откуда? — спросила Аля в лоб.
Люська осеклась. Рука дернулась. Она торопливо сунула подвеску под ткань блузки, словно обожглась.
— Да так. Бижутерия.
Голос подруги предательски дрогнул. Она опустила глаза на свой недопитый кофе.
— На рынке взяла за копейки. Понравился просто. Под серебро сделан.
Больше она в глаза Але не смотрела. Допила кофе в три огромных глотка. Сослалась на очень срочные дела, бросила скомканную салфетку на тарелку и буквально сбежала из пекарни.
А Аля осталась сидеть за столиком. Пазл в голове начал собираться сам собой. Кусочек за кусочком. Факты, которые раньше казались разрозненными, вдруг выстроились в четкую и весьма некрасивую линию.
Четыре месяца назад Артем пришел домой мрачнее тучи. Бросил рабочую сумку на пол в прихожей.
— Премию квартальную срезали в ноль, — заявил он тогда с порога.
Он прошел на кухню, громко хлопнул дверцей холодильника.
— Начальство совсем с катушек слетело. План не выполнили, говорят. И на нас все повесили.
Сумма там была немаленькая. Они планировали отложить ее на отпуск, хотели поехать в хороший санаторий. Аля тогда расстроилась, но успокоила мужа. Сказала, что не в деньгах счастье, макароны поедим, главное, что все здоровы.
А ровно через неделю у вечно нищей Люськи появился новый смартфон. Дорогой, с очень хорошей камерой. Аля тогда сильно удивилась, но промолчала. Мало ли, может, накопила человек втайне ото всех.
Полгода назад Артем стал регулярно задерживаться по пятницам. Он приходил поздно, быстро мылся и падал спать, ссылаясь на дикую усталость. И ровно с того же времени Люська перестала звонить Але по пятничным вечерам.
Шаги в коридоре вернули Алю в реальность. Артем зашел на кухню. Сел напротив нее. Попытался улыбнуться, но вышло совсем криво. Пальцы нервно барабанили по столешнице.
— Ну чего ты начинаешь, Аль?
Он попытался взять ее за руку, но она убрала ладони под стол.
— Тебе просто показалось. Ты себя накрутила. Люська сама по себе, я сам по себе. Ерунда какая-то. Совпадение.
— Не держи меня за дуру, Артем.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Да я не держу!
Голос мужа сорвался на фальцет.
— Ты просто вечно ищешь проблему там, где ее нет! Тебе заняться нечем на удаленке своей? Сидишь дома, фантазируешь! Прицепилась к куску металла!
— Я прицепилась к тому, что вы оба делаете из меня идиотку.
Аля сцепила пальцы перед собой и положила руки на стол.
— Она мне тут плачется на безденежье. Рассказывает, как коммуналку оплатить нечем. Макаронами давится. А сама с моим мужем спит. И подарки его дорогие носит.
Артем молчал. Только желваки заходили на скулах. Лицо стало неприятного серого оттенка.
— Телефон новый тоже ты купил? — продолжила Аля.
Она била фактами, не давая ему опомниться и придумать новую ложь.
— Из той самой срезанной квартальной премии?
Муж дернулся. Словно его ударили наотмашь. Он явно не ожидал, что она сложит и эти детали тоже.
— Какой телефон?
Артем замотал головой.
— Аль, у тебя паранойя началась. Тебе нервы лечить надо. Люська сама себе телефон купила! Она на двух работах пашет!
— Она на двух работах пашет?
Аля невесело рассмеялась.
— В пекарне она мне вчера жаловалась, что макаронами давится и на пуховик сыну денег нет. А сама с моим мужем спит. Телефон. Сумка кожаная в прошлом месяце. Кулон этот несчастный.
Она откинулась на спинку табуретки.
— Вы бы хоть договорились нормально. Легенды сверяли. А то ты вещи теряешь, а она их носит. Ты пятничные отчеты сдаешь, а она трубку не берет. Ума палата у обоих. Конспираторы.
— Ничего я не покупал! — выкрикнул он.
Артем заходил по тесной кухне.
— Сумку ей мать подарила!
— Мать, которая с пенсии у нее тысячу рублей дотягивает до конца месяца?
Аля смотрела на него с жалостью.
— Хватит!
Артем с силой хлопнул ладонью по столу. Фарфоровая солонка подпрыгнула и едва не упала на пол.
— Надоели твои допросы!
Он вскочил со стула.
— Я на работе устаю как собака! Пашу за двоих! Прихожу домой, а тут слежки, подозрения! Да, общались мы с Люсей пару раз!
Он резко остановился. Решил сменить тактику и выдать часть правды за всю правду.
— Подвез ее с работы один раз. Она в машине расплакалась. Жаловалась на жизнь свою тяжелую. Мужик алименты не платит, денег нет. Жалко мне ее стало, понятно?
Он выразительно развел руками, призывая к пониманию.
— Одинокая баба. Бьется как рыба об лед. Никто ей не поможет. Вот я и помог по-соседски. Разговором поддержал.
— И решил ее заодно обогреть, — хмыкнула Аля.
Ей было почти смешно от этой нелепой попытки оправдаться.
— В постели. Какая трогательная благотворительность. Прямо святой угодник.
— Ничего не было! — рубанул он.
Артем уперся руками в край стола, нависая над женой.
— Сама напридумывала грязи, сама обиделась! А теперь сидишь и мозг мне выносишь! Я просто подвез человека!
Аля смотрела на него и искренне удивлялась. Как она раньше не замечала этого бегающего взгляда? Этой мелкой трусости?
— Артем, остановись, — оборвала она его поток слов.
Она кивнула на столешницу.
— Возьми свой телефон.
— Зачем?
Он инстинктивно прикрыл карман брюк ладонью.
— Позвони ей. Прямо сейчас. Включи громкую связь.
Артем врос в пол. Лицо снова начало покрываться пятнами.
— Скажи ей: Люся, Алька все знает.
Аля раздельно проговаривала каждое слово.
— Я собираю вещи и ухожу к тебе. Будем вместе платить твою ипотеку. И растить твоего сына.
— Что за бред ты несешь?
Артем отступил на шаг от стола. В его глазах мелькнула настоящая паника.
— Зачем мне ей звонить? Я никуда не пойду. Я дома.
— Иди-иди.
Она махнула в сторону коридора.
— У нее там долги за коммуналку. Мужское плечо нужно. Вот и подставишь. Благотворитель.
Он молчал. Смотрел на свой смартфон, который до этого вытащил из кармана и бросил на край столешницы.
— Я никуда не пойду! — взорвался он наконец.
Он перешел в глухую оборону.
— Это моя семья! Это и моя квартира тоже! Я тут почти пятнадцать лет живу! Стенку вот эту сам собирал! Трубы в ванной менял!
Он обвел кухню рукой.
— И вообще... это просто ошибка была. Помутнение. Ничего серьезного. Я тебя люблю.
— Для тебя ошибка. Помог по-соседски. Трубы он менял.
Аля скупо улыбнулась.
— А Люська, наверное, уже фату белую примеряет. Ждет своего спасителя с премией.
— Аль, ну не руби с плеча.
Голос Артема вдруг стал жалобным, просительным.
— Давай просто нормально поговорим. Без нервов. Ну оступился мужик, с кем не бывает. Мы же родные люди.
— Мы уже поговорили. Вещи собирай.
Она встала из-за стола.
— И не надо мне рассказывать про свои права на эту жилплощадь.
Аля заложила руки за спину.
— Квартира добрачная. Досталась мне от бабушки по наследству еще за два года до нашего знакомства.
Она спокойно, без надрыва выдала юридический факт.
— Прописан ты всю жизнь у своей матери в хрущевке. Здесь у тебя даже временной регистрации нет. По документам ты тут вообще никто. Посторонний человек, который загостился на пятнадцать лет.
Артем побледнел. Крыть было совершенно нечем. Он прекрасно знал, что она права. Квартира принадлежала только ей.
— Участкового вызову через полчаса, если сам не выйдешь, — добавила она.
Аля пошла в коридор.
— Скажу, посторонний мужчина отказывается покинуть помещение. Спортивная сумка на антресолях лежит.
Он пытался еще что-то сказать. Упрашивал. Давил на жалость. Напоминал про собаку, которую вместе лечили пять лет назад. Аля не слушала.
Она просто достала с верхней полки большую дорожную сумку и бросила ему под ноги. Молча указала рукой на дверь. Артем понял, что спектакль окончен. Он злобно засопел, стал торопливо скидывать вещи в сумку. Через пятнадцать минут хлопнула входная дверь.
К Люське он так и не пошел.
Одно дело — дарить краденые из семейного бюджета кулончики, покупать телефоны в тайне от жены и чувствовать себя щедрым благодетелем. И совсем другое — реально тащить на себе чужую ипотеку, чужие счета, вечное нытье и чужого ребенка-подростка.
Артем уехал к своей матери, в тесную двушку на окраине. А Люська Але больше никогда не звонила. За коммуналку она, видимо, научилась платить сама.
