Дорогие друзья, в Великий четверг Церковь вспоминает Тайную вечерю — тот вечер, когда Христос не просто сказал ученикам важные слова, а дал им Самого Себя: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое»; «Пейте от нея вси, сия есть Кровь Моя» (Мф. 26:26–28). И для нас это не второстепенная часть христианской жизни. Сам Господь сказал прямо: «Если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 6:53). Значит, Евхаристия нам не просто полезна — она необходима.
Сегодня мы слышали за богослужением в апостольском чтении слова апостола Павла о недостойном причащении (1 Кор. 11:27–32). И, конечно, нам особенно важно понять эти слова. Потому что их очень часто понимают слишком узко и внешне. Человек думает: «Не всё вычитал, не так постился, не всё исполнил по форме — значит, недостоин». А с другой стороны, легко возникает и обратная мысль: «Если я выполнил внешние правила, значит, я уже достоин». Но так ли это? Если посмотреть, почему апостол Павел вообще говорит эти страшные слова, то картина будет намного глубже.
Причиной того, что апостол Павел стал обличать коринфскую общину, явилось то, что христиане в Коринфе собирались на общую трапезу, связанную с Евхаристией. И там происходило нечто страшное: одни ели и пили в своё удовольствие, а другие оставались голодными; богатые не ждали бедных; вместо любви было разделение, вместо братства — унижение, вместо Общины, как единого Тела Христова — собрание людей, каждый из которых думал только о себе (1 Кор. 11:20–22). И потому Павел говорит так жёстко. Он обличает не людей, которые «недостаточно что-то прочитали», а людей, которые подходят к Чаше без любви, без покаяния, без распознавания святыни, относясь к Евхаристии как к чему-то своему, будто бы принадлежащему им по праву.
Святитель Иоанн Златоуст говорит об этом предельно сильно: «Приобщившись такой трапезы, тебе следовало бы сделаться смиреннее всех и уподобиться ангелам, а ты сделался жестокосерднее всех; ты вкусил крови Владычней и не признаешь своего брата: достоин ли ты после этого прощения?» Вот в чём недостоинство. Не в том прежде всего, что человек слаб и несовершенен, — безгрешных у Чаши нет. А в том, что он хочет соединиться со Христом, не желая жить по-христову пути.
Поэтому испытывать себя перед причащением — это не значит прежде всего спрашивать: «Всё ли я формально выполнил?» Хотя, молитвенная подготовка нужна. Но вопрос глубже: не держусь ли я сознательно за грех, который не хочу оставить? Не живу ли я в том, что прямо несовместимо с Евангелием? Не подхожу ли я ко Христу с ожесточённым сердцем? Не отвергаю ли я истину во Христе в пользу удобных, комфортных моих представлений о жизни? Не прошу ли я у Бога милости себе, при этом сам отказывая в милости ближнему? Не свёл ли я Причастие к обряду, не желая, чтобы Христос действительно изменил мою жизнь, стал центром моей жизни, основанием моих решений и главным критерием правды и любви?
А слова апостола о немощах, болезнях и даже смерти (1 Кор. 11:30) надо понимать трезво. Речь идёт о реальности Божьего суда и вразумления. Это не значит, что любую болезнь нужно объявлять наказанием. Но это значит, что святыня — не пустая форма. Человек может подойти к Чаше внешне, но внутренне остаться закрытым для Христа. И вечность без Него, окажется смертью.
И потому сегодня нам нужен не страх, который отгоняет от Причастия, а честность, которая ведёт к покаянию. Евхаристия — это истинный свет, и тьма не может объять его (ср. Ин. 1:5). Этот свет может обжечь больные глаза, но он же освещает путь и согревает выздоравливающего. Поэтому главный вопрос перед Чашей не в том, идеален ли я, а в том, хочу ли я действительно быть со Христом — и готов ли перестать оправдывать то, что Ему противно. Вот с этого и начинается достойное причащение.
Мах 📱
Телеграм 📱