Недавно я перечитывала "Карту и территорию" Уэльбека, и вот пришёл черёд "Элементарных частиц". Я этот роман читала пару лет назад и об чём он - помнила перед перечитыванием довольно смутно. Уже этот факт не предвещал особого удовольствие от новой встречи - я себе как читателю доверяю, от хорошей книги обычно в памяти остаётся несколько больше.
Ну вот нашлось время, перечитала. Я быстро читаю, а книженция не очень объёмная. Даже тоньше, чем "Карта и территория". Если подытожить повторяющиеся мотивы из двух книг, то могу довольно смело утверждать, что Уэльбек неравнодушен к итальянским копчёностям, в разгар работы сводит общение с людьми до минимума (об этом свидетельствует упоминание кассирш супермаркета как единственных собеседниц и Мишеля Джерзински (ЭЧ) и Джеда Мартина (КиТ)), любит пощекотать себе нервы репортажами о громких убийствах и просто неприлично боится смерти. Неприлично для писателя)) Ноблесс оближ, знаете ли, писатель (любой) - хранитель достоинства человечества, нельзя же так распускаться, как М.У. в двух этих книгах, других пока не читала. Между прочим, не исключено, что прочту, надо кое-что проверить))
Злоупотребляет описаниями, практически не владеет повествованием - то есть динамичным рассказом. Видимо, знает за собой этот недостаток, так что у него там все исповедуются друг другу, а также пишут статьи, текст коих приводится полностью
Художественная действительность - ХУДОЖЕСТВЕННАЯ, а не публицистическая - и достоверные характеры у него получаются даже хуже, чем у Бернхарда Шлинка. Ну то есть - текста потратил много, и на Брюно, и на Мишеля, а представить себе этих персонажей практически невозможно, он как писатель их не чувствует и не транслирует их реальность, они ему нужны как функция, за что им и достаются всякие плачевные моменты биографии и громоздкие половые акты.
Когда Брюно окончательно обосновался в психушке, у него появились весьма яркие речевые характеристики, признаю.
Что ещё сказать - Уэльбек широко пользуется коллажной техникой, но до Набокова ему, мягко говоря, далеко. Ни переплетения, ни символического отражения, ни тонких переходов, ничего такого. Что не дано, то не дано. А что есть: механическое соположение кусков разнородного текста и перескоки между стилистическими регистрами. Это производит эффект - первые шесть раз. Потом становится скучно.
В эпилоге те, от имени кого он написан, говорят, что подробностей о Мишеле и Брюно им известно много, но весь предыдущий текст - не отражение действительности, а лишь попытка реконструкции. Я это понимаю так, что автор признаёт своё беллетристическое бессилие и, как говорится, делает из нужды добродетель.
Ну идеи да. Мужик умный, ничего не скажу. Закат Европы в полный рост, он его весьма болезненно ощущает и все болевые точки называет по имени.
Каждый делает что может. Как сказал в книге Брюно:
"Всё, на что я способен - это сомнительные комментарии по поводу устаревших культурных объектов"
😉