Майор вспомнил, что первое Золотое Яйцо было найдено у убитой девушки. Он смог прочитать описание места преступления, чтобы понять, что из себя представляет Глеб, как следователь. Решил, что Глебу всегда давали легкие дела по блату, даже не пролистав их, но последнее дело запомнилось, потому тогда впервые появилось золотое Яйцо. Его осенило, что эти девицы, наверное, знакомые той девушки. Спрашивать откуда они, он счел нелепым, ну не из Сызрани же их вызывали. Однако все-таки решил спросить что-нибудь нейтральное
– Юрий Петрович, а они что-то знают о яйцах? – поинтересовался Майор, и поморщился, потому что получилось неожиданно громко.
Мальчишки с интересом уставились на него. Кузнецов вытаращил глаза, потому что ему показалось, что шериф рукой поправил шляпу на голове и хохотнул.
– Даже и не знаю, как ответить тебе, Илья. Судя по всему, знают и много. Сам же видишь!
– Ык, – выдавил Майор, а Нина пихнула его под столом ногой, тот вспомнил зачем приехал сюда. – Юрий Петрович, а вы знаете, что тело старика, обнаруженного нами в квартире Вермеля разрушается?
– Нет, а Золотое Яйцо на этом теле не появилось? – в свою очередь поинтересовался Полковник.
– Яйцо?! – Майор озадаченно засопел, потому что в тот момент и не думал о Яйце. – Вы думаете, что мы зря его просто забрали из квартиры? Там же был Либлих! Он бы не понял, наших поисков.
– Либлих сбежал, – возразил Полковник.
– Не понимаю, зачем он сбежал? – признался Кузнецов, в это время ему позвонили, и его лицо вытянулось. – Юрий Петрович, меня и мою группу вызывают. Разрушена одна из наших лабораторий. Придётся Вам одним пока работать по проблеме Золотых Яиц.
Шериф кивнул ему, покачался на стуле, потом громко проговорил:
– Парни, наши гости уезжают!
– Жаль, что вы уезжаете, – проворчал Дон, выходя из комнаты и облизывая распухшие губы. – Я бы хотел, чтобы Вы были рядом. Мне спокойнее, когда Вы рядом.
Майор растерялся, он давно научился разбираться в интонациях сказанного. Этот парень, на которого он не обращал внимания, действительно жалел, что он уезжает.
Он смущённо покашлял, не зная, как отвечать на такое, наконец выдавил:
– Не думаю, что надолго.
После ухода нежданных гостей, из комнаты вышли Фил и Болюс, измученные до предела. Папазол вывел бледного до синевы Кешу, тот плюхнулся на стул, потому что его не держали ноги.
Болюс благодарно улыбнулся пацанам.
– Сева, Саша, Пух! Вы молодцы! Здорово создали атмосферу обыденности. Кеша, ты тоже молодец, продержался до конца операции.
Мэй тревожно уставилась на целителей.
– Не волнуйся, Мэй! Она будет жить, шрамы она регенерирует попозже, – просипел Фил. – Всё! Я в душ.
Он исчез, а вслед за ним Дон и Фай. Папазол, который выглядел уставшим, но довольным, проворчал:
– Так пацаны, соорудите мне питание!
– Это зачем? – Пух задрал брови.
– Ну, что ты вылупился? – возмутился Папазол. – Мне теперь не белки нужны. Я глушилкой работал. Когда проводят операцию такого рода, нужно было защитить её от болевого шока. Она держалась молодцом, но ей было очень больно, и тело кричало. Очень громко! Давай, Пух, шевелись! Знаете, нам очень повезло! Оказывается, Фил – маг жизни, и довольно неплохой, надо его потом подучить. У меня для него и учитель есть.
Пух, волнуясь, выкрутил лампочку из настольной лампы, и прошептал трясущимися губами.
– Можно пальцы сунуть в патрон для лампы. Но, учитель, там очень высокое напряжение. Давайте так, я уже маг и, наверное, не сразу того… Поэтому сначала я, а потом Вы. Если мне будет очень плохо, вы с Болюсом меня откачаете.
Папазол мягко улыбнулся ему.
– Двести двадцать, что ли?
– Да!
– Не волнуйся, ученик! Для меня это не страшно, и потом ты так переживаешь, что не захватил трансформатор, что я уже подкачался.
Из комнаты вышел Антон, друг Фила, который пожал руку Болюсу, потом плюхнулся за стол.
– Болюс, ты разрешишь пользоваться твоей техникой?
– Конечно, но учти, только когда край! – Болюс сел рядом с ним. – Энергетики может не хватить, начнешь быстро стареть. Ты же человек.
– Спасибо! – Полковник пожал руку Антону. – Мои ребята тебя отвезут. Сейчас поешь, здесь столько вкуснятины. Давай-давай. Не моргай!
Антон, соорудив бутерброд из мяса и сыра, стал наливать себе чай. Болюс сделал ему второй бутерброд с толстым слоем красной игры на масле.
– Ешь икру, и обязательно сахар в чай. Вечером поешь хлеб с маслом и мёд, кофе не пей. Кстати, вообще забудь про кофе и настоящий чай. Употребляй чай в пакетиках. Кофеин не для твоего генотипа, но про шоколад не забывай. Какао для тебя в самый раз. Очень сильно затормозишь процессы старения. У тебя хорошая наследственность.
Антон с набитым ртом покивал ему и повернулся к Мелетьеву:
– Юрий Петрович, не вызывайте машину, меня ждет машина. Не волнуйтесь, её никто не увидит – она в соседнем дворе. Если потребуется моя помощь, не дай Бог, конечно, то сразу звоните. Болюс, сооруди мне пару бутербродов для шофёра, а то неудобно, он сидел и ждал! У меня есть термос. Мальчишки, налейте туда сладкого и крепкого чая!
– Да нет проблем! – Болюс начал ваять сложные бутерброды и заворачивать их в фольгу, потом налил в термос чай.
Когда Антон ушёл, Глеб уставился на Мэй.
– А это не та ли лаборатория, которую твои девочки грохнули?
Мэй, молча, пожала плечами. Папазол и Полковник переглянулись, понимая, что та ничего не скажет.
Ксен, глядя на неё, вздохнул.
– Иди-ка умойся, детка, а то смотреть на тебя тошно! Твои тени на глазах это просто гадость какая-то, и помаду тоже смой. Вкус у неё мерзкий.
– Зато меня не узнать, – фыркнула Мэй и направилась в ванную.
Кешка, замахал руками, потом стукнул Ксена по спине.
– Останови, её! Там же Фил и э-э…
– Действительно! – ухмыльнулся Глеб и метнулся вслед за Мэй.
– Ай! Там, наверное, тесно! – Ксен всплеснул руками и направился туда же.
Полковник и мальчишки густо покраснели. Папазол, который всё-таки сунул палец в патрон и питался электричество, счастливо икнул и благодушно помахал рукой.
– Ух ты, сколько эмоций! Юра, не загоняйся ты по этому поводу!
Полковник ещё сильнее покраснел и пробормотал:
– Но ведь, там…
– Привыкай! У акеров это одна из форм поведения молодых семейных пар, поэтому многие народы не могут с ними ужиться. Они же очень близки к волкам в этом отношении, мораль двуногих их не волнует, – Папазол погладил себя по животу. – Ой! Обожрался! Саш, ты лучше музыку включи, надо же им расслабиться.
– Э-э, а какую? – поинтересовался Сашка.
– Марши, – Папазол захохотал.
– Магистр, я на Майора жабку повесил. Мы можем отследить, куда он направился, – сообщил Пух, включая музыку Вангелиса.
– А не заметят? Нина ведь женщина и следит за внешностью.
– Нет! Я специальное заклятье написал. В случае чего жабка рассыплется, – Пух плюхнулся на диван и взволнованно посмотрел на магистра.
Папазол заулыбался.
– Что за заклятье? Сам придумал, или? Давай-давай! Рассказывай.
Пух взволнованно покраснел.
– Конечно сами, где взять специализированное? Мы тут с Севой почитали в Интернете на сайте российских колдунов, что заклятье должно быть в рифму и иметь форму приказа. Вот мы жабке и сказали: «Чужой тронет – брысь, в пыль оборотись!».
Сева добавил:
– Наша жабка перепрыгнет, на другую одежду, когда Нина будет выходить из дома.
Болюс и Папазол переглянулись, они не ожидали, что те так все продумают, а парни смущённо сопели.
Полковник уставился на некромантов.
– Вы лучше скажите, это заклятье будет работать?
– Конечно! – отмахнулся Болюс. – Здесь для мага его уровня только такое и сработает. Хорошая работа.
– Ты сказал мага? – Пух задохнулся. – Я уже полноценный маг?
– Конечно, маг! – Болюс заулыбался оттого, что мальчишки лупили Пуха спине и радовались за него. – А чему вы, собственно, радуетесь? Вы все маги, только пока не определились со специальностью. Ну за исключение Кеши и Пуха. Они уже выбрали.
Все обернулись на тихий стук двери. Из комнаты, где шла операция, вышли измученные Ник и Леонид.
– Магистр, она спит. Нам бы пoжpaть, – проворчал Леонид и тяжело сел на стул. – Все поели?
– Что это вы такие бледные? – воззрился на них Полковник.
– А как выдумаете, откуда мы брали кровь для регенерации? – пояснил Болюс и пододвинул им нарезанное мясо и бутылку Кагора, которая стояла на столе, но её никто не трогал. – Давайте, наваливайтесь, с вином осторожнее, но по бокалу непременно выпейте! Мы много крови у вас забрали.
Сашка, следящий за Майором, дёрнул Болюса и воскликнул:
– Смотри-смотри! Ему передали пакет!
Болюс тронул Севку и Пуха за плечи.
– Подключите-ка меня напрямую к Сети!
– А если загнёшься? – заволновался Пух.
– Ты за собой следи, мелочь пузатая! – отмахнулся тот.
Мальчишки начали доставать какие-то проводки, потом какие-то переходники, засунув переходники и в комп, и в ухо Болюса, кивнули ему.
– Готово!
Папазол благодушно улыбался и с удобством устраивался в кресле. Спустя десять минут Болюс объявил:
– У меня для Вас новость, эта лаборатория находится в Чапаевске. Сейчас туда пылит наш служака и его ребята.
– Ой, неужели туда тащиться? Я только расслабился! – расстроился Папазол.
– Отдыхать! Никаких поездок! Нам не сообщили, вот и хорошо, –Полковник, когда пацаны поднялись, рявкнул. – А вы куда? Вам сторожить, пока эти не выползут из душа.
Поздно ночью Юрий Петрович вышел из комнаты, в которой спал, и улыбнулся. Папазол голышом стоял на голове в кресле. Болюс что-то ему читал с электронной книги, магистр хихикал. Мальчишки спали вповалку на диване накрытые пледом. У их ног дремала Альма.
– Там эти не утонули? – тихо спросил Полковник.
– Спят уже, по комнатам расползлись и спят, – сообщил Болюс.
– А рыжая пациентка как? У неё же может быть психологическая травма. Может вам надо с ней поговорить?
Болюс усмехнулся.
– Не думаю, что в этом есть необходимость. Она акер, а здесь полно магов и любовь. Не волнуйся, Юра, она уже здорова. И с психикой неё в порядке, парни постарались всё исправить.
Полковник обнаружил, что дверь в соседнюю комнату открыта, и заглянул туда. На полу, на одеялах спали Леонид и Ник, обнимая рыжую. У рыжей девчонки на лице во сне блуждала улыбка.
– Я тогда спать, – пробурчал Полковник, оба некроманта помахали ему, не отрываясь от своего занятия.
Утром Мелетьев с удовольствием слушал, как ругались парни. Всё было ожидаемым – все девчонки сбежали. Особенно неиствовали Ник и Леонид.
– Ведь едва живая была! – орал Ник. – Ну что за балда?! Она же вся в шрамах!
– Эх! Я ведь думал, что почувствую, если она… – Леонид, цвета помидора, сипел. – Ведь помнил, как Фай сбежала. Я ведь утром её… Ну, всё!
– У меня же наручники остались! Что же у меня ума не хватило ими воспользоваться?! – горько сетовал на судьбу Ник
Мальчишки перемигивались. После двухлетнего пребывания в Центре, без права на общение с внешним миром, о чём позаботилась мстительная Нина, они чувствовали себя на каком-то пикнике. Возбуждение, открытость чувств хмелили их, а полученные знания сделали более взрослыми.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: