Все на мгновение застыли от такого предположения. Хотя понимали, что мозг – могучий источник электромагнитных колебаний и, следовательно, идея слежения через мертвые головы вполне могла быть использована. Все угрюмо посмотрели ещё на дергающегося типа, никто не собирался облегчать его смерть. С чего бы это, если он нелюдь и мерзота?!
Магистр взмахнул рукой, и головы растеклись в слизь. Внимательно осмотрел помещение.
– Глеб, девочки! Осмотрите всё. Может, где-то здесь есть лаборатория? Надо бы посмотреть документацию и прочее.
– Нет, не надо! Магистр, мы уже разрушили лабораторию. Документы у нас. Надо найти мультипликатор, – просипела израненная Фай.
– Молчать! – рявкнула Мэй, и жрица замолчала и понурилась.
– Как мне надоели ваши дурацкие тайны?! – взбесился Глеб, тряся за плечи Мэй. – Говори понятно!
– Не кричи! – остановил его Папазол. – Возможно, они не могут сказать, чтобы что-то не нарушить. Девочки, поехали к нам на базу! Там подлечитесь. Выглядите вы не очень!
Высокая красивая блондинка возразила:
– Нет! Мы не дети и сумеем сами регенерировать раны.
– Ничего не знаю! Я забираю Мэй. Наш врач её осмотрит, – зло проговорил Глеб, Фил умоляюще посмотрел на него. Глеб кивнул. – Мы забираем Фай и вашу Рыжую. Нам надо для лечения сравнить физиологию с разной степенью... Э-э... Нанесенного урона.
Фил с уважением посмотрел на него, а тот чуть заметно улыбнулся ему, потому что его только что отпустил тот свирепый узел на душе, когда он увидел, как они дерутся.
– Я не позволю некромантам лечить жриц! Нужна другая магия! – закричала жрица с каштановыми кудрями.
– Курица безмозглая, какая магия?! – обозлился Фил. – Здесь нужен врач, а я и есть врач, хирург. Разинь глаза! Ты что, не видишь, её почти убили?! Ну, посмотри, как её изувечили!
Жрица подошла к Филу и положила ему руку на лоб.
– Надо же наследственный целитель?! Мэй, ждём сутки! Сама понимаешь… – потом протянула руку к Папазолу, тот невозмутимо кивнул и отдал ей контейнер с Яйцом.
Глеб обнимал Мэй, которая, несмотря на обстановку, "тащилась" от этого. Ник держал на руках Рыжую, которая так и не пришла в сознание, рядом с ней стоял серый от волнения Леонид и держал контейнеры, в которых во льду и среди пакетов с хладоагентами лежали вырезанные образцы: куски кожи и мышц, фаланги пальцев и даже уши. Леонид все силы бросил на то, чтобы не выть.
Через минуту они оказались в гостиной, вызвав испуганные восклицания у мальчишек.
Фил рявкнул:
– Дон, стол залить водкой! Всех из комнаты долой! Сашка, вызови мне Антона. Срочно! Что угодно придумай. Болюс, организуй стерильность в комнате, и какая у неё группа крови?
– У всех акеров первая, – проговорил Болюс и пробасил. – Не психуй! Мы привезли все отрезанные у неё ткани. Ты справишься.
– Смотри, её же резали по-живому! Подонки! Подонки!! Они ей уши отрезали и пальцы! – взвыл Леонид и замолчал, потому что его стало рясти.
– Раздевайтесь оба до трусов, – деловито распоряжался Болюс. – Парни приготовьте Лёню и Колю, в случае чего мы им часть боли перекачаем.
– Как? Поясни, нам так легче будет помогать, – прохрипел Леонид.
Болюс кивнул им.
– Чем больше будет обнажена поверхность тела, тем легче вы справитесь с болью. Да, ещё! Парни, поставьте чайник, нужен будет горячий и сладкий кофе. Вскройте бутылки с Портвейном и Кагором, возможно вино тоже понадобится.
Кеша, побелев, притащил с кухни все запасы водки и зашептал:
– Руки поднимите, я вас обеззаражу.
– Не надо, это сделаю я, – остановил его Болюс и произнёс. – Чисто! Кеша, останься! Будешь наблюдать, как мы работаем, если выдержишь.
За окном взвизгнули тормоза, и в комнату вбежал, обнимая огромную сумку известный мальчишкам врач, друг Фила. Тот несмотря на молодость и смешную первоначальную карьеру врача-косметолога, попав в переплет с каким-то страшным существом на промышленной свалке в Чпаевске, стал замечательным нейрохирургом, спасшим многих бойцов.
Его тут же провели в комнату, превращённую в операционную. Оттуда донеслось от Фила:
– Кеша, включи ещё вот эти лампы. Поставь их вот так, а то нам не видно.
– Обалдеть! Они просто оторвали эти куски. Начали! – воскликнул Антон.
Мэй, которую обнимали Ксен и Глеб, прохрипела:
– Если нужно, воспользуйся моей кровью. Я старшая жрица и отвечаю за моих жриц! – из комнаты ничего не ответили, тогда она сообщила всем. – Через час здесь будут майор и его любовница. Надо приготовиться. Они ничего не должны знать о нас.
– Как он узнал? – нахмурился Глеб
– Не он, – Мэй зло оскалилась. – Знаю, что всё узнала именно она, но не знаю, откуда у неё информация.
Папазол хмыкнул.
– Всё оттуда же! От того, кто засел в Центре. Думайте, как отвлекать нежданных гостей.
Ксен, прикусив губу, хмурился, ему ничего не лезло в голову, а Глеб мгновенно принял решение.
– Вот что, Мэй и Фай будут подружками, которых мы с Ксеном пригласили, чтобы развлечься. Мальчишки, нужны шмотки для наших девочек. Все наше будет крупновато для них. Всё должно быть очень ярко. Ой, чуть не забыл! Ищите майки с рукавами, у них все руки в ранах. Мэй, это просто ужас какой-то сколько ударов ты прозевала!
– Не прозевала, это обычно в бою бывает. Не волнуйтесь, они заживут, – Мэй устало вздохнула. – Фай, пошли в душ! Надо привести себя в порядок и подготовиться. У нас не более часа. Мальчишки, нужны кожаные куртки и спички. Я кое-что придумала, косметики-то нет.
Когда через час в дом постучал Майор с Ниной, то их встретили в дверях недовольные Ксен с Глебом. Они посторонились пропуская их.
Нина смущенно прошептала:
– Я пришла извиниться. Простите, я, видимо, тогда переборщила с транквилизаторами… Простите!
– Нам надо поговорить с Юрием Петровичем! – проговорил Майор.
– Проходите, – процедил Ксен.
Они вошли в гостиную и застыли.
Там в кресле у окна сидел Пух, он перебирал струны гитары и мурлыкал какую-то песню, веснушчатый Севка копался в компе. Сашка, сидящий на стуле, весело разговаривал с двумя ярко накрашенными девицами-байкершами, с роскошными формами, расположившимися на диване. Тонкие кожаные куртки буквально трещали у девиц на груди.
Полковник, одиноко сидящий за столом, заставленными разными блюдами и бокалами с кофе, ел сыр и запивал кофе. Он вскинул глаза на вошедших.
– Ну-с, с чем пожаловали?
– Юрий Петрович, я хочу поговорить о произошедшем инциденте. Я извинилась перед ребятами. Мне так неловко, – прошептала психолог, старавшаяся выглядеть виноватой, однако её глаза, цепко осматривающие присутствующих, выдали настоящую цель посещения их жилья.
– Извинилась, значит, не стоит и разговаривать! – отрезал Полковник. – Илья, как там с домом Вермеля?
– Работаем! Доказали, что это – поджог. Хорошо, хоть другие жильцы не пострадали, – пробурчал Кузнецов, которого раздражало то, что часть людей Полковника где-то находятся, а он не знает, где. – А где бродят Ваши ребята, Юрий Петрович?
– Кто где, – отмахнулся Мелетьев. – Сам понимаешь, работы же полно.
– Вы присаживайтесь, мы тут обедаем на скорую руку, – проговорил Ксен. – Нина Павловна, всё на столе, кушайте. Мальчики, нужна музыка!
Сашка поколдовал, и зазвучал блюз.
– А вы не хотите за нами поухаживать? – улыбнулась их психолог, присев на стул.
Глаза Ксена стали холодными и по-волчьи блеснули.
– Боюсь, ухаживать. Знаете ли, я хорошо учусь.
Яркая байкерша (огромные глаза, с почти чёрными тенями, пунцовый рот, грива распущенных тяжёлых светло-русых волос ниже пояса) скользнула к Ксену и поворошила его волосы, и тот зажмурился, как кот. Глеб подошёл к ним и погладил её бедро.
Ксен потянул её в центр комнаты. Она обняла его, но выгнулась и обернувшись лизнула щеку Глеба, тот заурчал. Спустя мгновение она оказалась между парнями. Они втроём медленно закружились под музыку.
Нина разозлилась на себя, ведь она могла быть на её месте. Почему, она так непоследовательна? Почему тогда испугалась?
Руки девицы нырнули под ремни брюк парней, а те прижали её к себе.
Майор смотрел на этот танец, на её руки, ласкающие бедра парней, и мучился от желания быть на месте этих сопляков. Девица, лица которой он даже не успел разглядеть, встревожила его тело. Таких он встретил впервые, кожаные брюки были только до крутых бёдер, и поэтому была видна умопомрачительно тонкая талия, а в щель расстёгнутой у горла куртки проглядывала тугая грудь без признаков белья. Майор сглотнул, потому что брюки внезапно стали ему тесны, и неожиданно для самого себя, он брякнул:
– Вот те и здравствуйте! Танцы среди бела дня.
Мелетьев добродушно предложил:
– Илья Анатольевич, а Вы присоединяйтесь и потанцуйте! Редко нам выпадают минуты покоя.
Майор покачал головой и уселся за стол, он не хотел, чтобы было видно, как он хотел эту девицу.
Нина хмуро поинтересовалась:
– Юрий Петрович, а вы не хотите нас познакомить с вашими гостьями?
– Они не гостьи, – бросил Глеб и потянул Ксена с девицей на диван, согнав с того Сашу и Севу, которые было пристроились там, чтобы отдохнуть.
Девица села между ними, их руки нежно заскользили по металлическим клёпкам на её груди. Девушка закрыла глаза и замурлыкала. Майор опять взглянул на её грудь и крякнул, это не Ниночкины прыщи, не зря парни, как завороженные. Он пригляделся и вытаращил глаза, Ксен, скользнув рукой под куртку, ласкал живот девицы, та от удовольствия выгнулась, Глеб немедленно также скользнул рукой под куртку и стал ласкать её спину.
У Майора перехватило дыхание и чаще забилось сердце, он никак не мог оторвать взгляд от этих троих. Это походило на колдовское действо, от которого невозможно было оторвать взгляд. Это было не пошло, не демонстративно, и сидели они так, что только ему было видно, что они вытворяют. Больше всего это было похоже на ласки опасных и прекрасных зверей. Майор сглотнул. Теперь руки обоих парней скользнули за спину девицы и тихо перебирали её волосы. Девица нежно покусывала то одного, то другого за ухо.
Нина, взглянув на это трио, вспомнила, как эти типы говорили, что притащат девочек для мальчишек и рассердилась. Поганцы! Прав был родственник, что этих надо любым путём затащить в постель. Их это свяжет так, что они и пикнуть не посмеют, тогда Илья быстро пойдёт в гору. Однако, судя по тому, как эти типы избегают её, для них какие-то байкерши с улицы предпочтительней. Она пристально осмотрела её наряд. Это же какое самомнение надо иметь, чтобы натянуть всё на голое тело?! Отвратительные и мерзкие девицы, подумала она.
Нина бросил взгляд на Майора, и её взбесило, что тот с ума сходил из-за девицы, с которой сидели их мачо.
– Ведь даже лица её не видит, а как себя ведёт… – прошептала под нос, Нина, наблюдая, как Кузнецов облизывается и сжимает кулаки.
В это время девица, тихо застонала, уронив голову на плечо Ксена. Её волосы рассыпались, скрыв лицо, но её руки, скользнув по груди парней, упали им на ноги и заскользили по их бедрам.
Вроде бы ничего предосудительного, но у обоих парней потемнели глаза.
– А вы не теряетесь, – Нина презрительно выпятила губы.
– Ой, с каких пор Вас, Нина, беспокоит нравственность?! – просипел Глеб, закрыв глаза, а Ксен, обняв за плечи Глеба, стал покусывать байкершу за ухо.
Вторая девица, с ослепительно белой кожей и яркими чёрными волосами, крашенными, как решила Нина, не обращая внимания на гостей, поманила Сашу и Севу и стала обсуждать достоинства какого-то мопеда. Слышались слова: «альфа», «форсаж», «фантом». Мальчишки, надсаживаясь, спорили до хрипоты, доказывая свою правоту. Она качала головой, а её грива, как шёлковый шарф, взлетала и падала.
Нина зло прищурилась, судя по гриве и ухоженности, эта девица была очень дорогой. Она стала обдумывать, как это можно использовать против шерифа.
– И всё-таки, где остальные? – огляделся Майор, с трудом отрывая взгляд от того, что теперь делала русая девица с парнями, которые порозовели и стиснули зубы.
– Выясняют, куда сбежал Либлих, – Мелетьев соорудил бутерброды и положил на тарелки. – Нина Павловна, угощайтесь всем, что Вам нравится. Я Вам бутербродики сделал на любой вкус.
– Сбежал?! – Кузнецов потрясённо вытаращил глаза. – Но почему?!
– Вот они и выясняют, – ухмыльнулся Полковник. В соседней комнате завыла Альма и стала скрестись в дверь. Полковник раздражённо взглянул на Глеба. – Вы опять её бросили? Она же волнуется! Включите музыку погромче, а то она выть будет.
– Удивительные метаморфозы наблюдаются! Неужели и Филя в сыщики подался? – Нина осмотрелась и скривилась в чуть презрительной улыбке. – Мне всегда казалось, что ему кроме скальпеля ничего не нужно. Господи! Ведь был нормальным, а туда же.
Черноволосая девица, сидящая с мальчишками, вскочила, глаза её горели. Из кухни мгновенно появился Дон. Он принёс нарезанный арбуз, поставив блюдо на стол, пророкотал:
– Астраханский! Кушайте, утром купил, – поманил с собой девицу. – Пошли! Я покажу нашу собачку. Только дверь сразу прикрой, а то она выскочит в гостиную.
Девушка, сверкнув глазами, безропотно отправилась за ним. Мальчишки, не обратив на это внимания, принялись обсуждать каких-то жабок, не забывая угощаться арбузом.
– Может, я тоже пойду к собачке? – предложила психолог и встала.
– Ниночка, Вы хотите, чтобы вас покусали? – удивился Ксен, притиснул к себе байкершу и, запустив руку ей под куртку, откровенно ласкал её грудь.
Байкерша возмущенно ахнула и сердито укусила его за руку. Это странно подействовало на Майора, он успокоился и разозлился.
– Действительно, к чему такие вольности? – прошипел он, возникло чувство что его обделили.
Психолог мгновение молчала, не зная, что сказать, но опомнилась и возразила:
– Ну, на меня-то собаки не бросаются.
– Дон, выпусти Альму! Ниночка хочет с ней пообщаться, – воскликнул Ксен и охнул, потому что байкерша укусила его теперь за ухо.
Глеб немедленно поцеловал девушку в шею, спросив:
– Сердишься? Интересно, а чтобы ты сделала, если бы узнала, о чем я думаю?
– Правда?! – проворковала байкерша и пососала ему мочку уха.
Дверь открылась, и овчарка выскользнула из комнаты. Майор увидел, что недалеко от двери, прижав спиной к шкафу черноволосую девицу, Дон целовал её. Лучше бы не видел, подумал Майор, так как тот покрывал поцелуями обнаженную ослепительно белую грудь в расстёгнутой куртке, а его руки мяли её зaд. Она целовала его голову, а её руки гладили его.
Майор растеряно оглянулся на Нину, та тоже ошеломленно моргала, наблюдая сцену. Полковник невозмутимо пил чай. Он даже не глядел в их сторону. Майор опять взглянул на трио на диване, у парней были закрыты глаза, а руки девицы играли с пряжками ремней джинсов. Она то расстёгивала пряжки, то застегивала.
В принципе, вроде ничего непристойного, она даже не касалась тела парней, но Кузнецов обмер, подумав, что она совсем совести не имеет, и что он очень хочет на место парней. Ему стало не по себе, а сердце глухо ударило в рёбра. Он не удивлялся, что парни, закрыв глаза, млели, руки их были сжаты в кулаки. Девица низким голосом что-то им ворковала. Майор не слышал, что, но завидовал парням неистово.
– Юрий Петрович! – пропищала Нина, и Майор от её голоса очухался.
– Дон, дверь! – рявкнул Полковник, дверь мгновенно закрылась. – Пацаны, собака!
– Альма, девочка, иди к нам! – завопили мальчишки.
Овчарка, рыкнув на Нину и Майора, рванула к мальчишкам, те немедленно стали тискать и обнимать овчарку.
– Вот! – печально сказал Майор, впервые радуясь присутствию собаки, которая помогла ему окончательно прийти в себя. – Была служебная собака, а теперь игрушка. Вообще, что это за разгул страстей?
– Это наши, э-э… – Полковник никак не мог подыскать слово.
– Помощники, – проворковала девица с дивана, продолжая поглаживать ремни джинсов парней, те, обняв её за талию, присутствовали в комнате только телами.
– Такие помощники скорее отвлекут, чем помогут, – заметил Майор.
– Иногда отвлекаться – это на пользу дела, – усмехнулся Мелетьев. – Ребятам нужны связи с общественностью.
– Смотря какие связи! – криво улыбнулась Нина.
Майор нахмурился, зная, что Мелетьев ничего не делает просто так. Может эти красотки – внештатные агенты?
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: