Глава 11. Ты мне нравишься. Нет, не так.
Четверг начался с того, что Юнги проснулся и долго смотрел в потолок, переваривая вчерашнее.
"Я тебя люблю".
Она написала это первой.
Он ответил. И теперь это было между ними — большое, тёплое, немного пугающее своей огромностью.
Юнги потянулся за телефоном. 7:30. Сообщений не было. Она, наверное, ещё спала.
Он набрал:
"Доброе утро"
Ответ пришёл через минуту:
"Доброе ☀️"
"Выспалась?"
"Не очень. Думала о тебе"
Он улыбнулся.
"Я тоже о тебе думал"
"Врёшь. Ты спал"
"Сначала думал, потом спал"
"А потом?"
"Потом ты приснилась"
"Какая?"
"Счастливая"
Пауза. Потом:
"Я и правда счастливая"
"Я знаю"
"А ты?"
"Я тоже"
"Очень?"
"Очень"
Она ответила смайликом — сердечко с глазами.
Юнги посмотрел на это сердечко и понял, что сегодня будет трудный день.
Потому что ему нужно сказать это ей лично.
Не в сообщении. А глядя в глаза.
---
В пекарне его встретили с понимающей улыбкой.
— Доброе утро, Юнги-сси! — Сора уже доставала коробку. — Шесть штук, один отдельно?
— Да.
— Как обычно.
Она упаковала пончики, протянула ему.
— Вы сегодня особенно светитесь, — заметила она.
— Правда?
— Правда. Что-то случилось хорошее?
Он помолчал. Потом улыбнулся.
— Случилось.
— Поздравляю!
— Спасибо.
Он вышел и пошёл в сторону книжного. Солнце светило, листья желтели, воздух пах осенью.
И внутри у него пело всё.
---
Книжный встретил его тишиной и светом.
Хана была за стойкой — перебирала какие-то бумаги. Увидев его, она вышла навстречу. Быстро, почти бегом.
— Юнги!
Она остановилась в шаге от него. Посмотрела в глаза. Потом улыбнулась — счастливо, открыто, немного смущённо.
— Доброе утро, — сказала она.
— Доброе.
Они стояли и смотрели друг на друга. Вчерашние слова висели в воздухе между ними.
— Я… — начал Юнги.
— Я тоже, — перебила она. — Я тоже хотела сказать.
— Что?
— Что вчера… это правда. Я не просто так написала.
— Я знаю.
— Ты знаешь?
— Чувствую.
Она шагнула ближе. Взяла его за руку.
— Юнги.
— Да?
— Я тебя люблю.
Он смотрел на неё. На её глаза, в которых не было ни капли сомнения. На её губы, которые произнесли эти слова. На её руку в своей.
— Хана, — сказал он. — Я тебя тоже.
— Тоже любишь?
— Люблю.
Она выдохнула. Будто боялась, что он скажет что-то другое.
— Я так боялась, — прошептала она.
— Чего?
— Что тебе это показалось. Что ты ответил просто из вежливости.
— Из вежливости?
— Ну, мало ли.
Он засмеялся.
— Глупая.
— Знаю.
— Я не умею быть вежливым в таких вещах. Если я сказал — значит, правда.
— Правда?
— Правда.
Она уткнулась носом в его плечо.
— Хорошо.
Он обнял её. Просто стоял посреди книжного и обнимал.
И это было лучше любых слов.
---
Потом пришли люди.
Книжный наполнился посетителями, и Хана ушла работать. Юнги сел в своё кресло, открыл книгу, но не читал. Он смотрел, как она ходит между стеллажами, улыбается покупателям, упаковывает книги.
Она была красивой. Очень.
В какой-то момент она поймала его взгляд и улыбнулась. Просто улыбнулась. И от этой улыбки у него внутри всё перевернулось.
Он понял, что больше не может сидеть на месте.
Он встал, подошёл к стойке.
— Хана, — сказал он.
— Да?
— Можно тебя на минуту?
Она удивлённо посмотрела на него, но кивнула. Вышла из-за стойки.
— Что случилось?
— Ничего. Я просто… — он запнулся. — Я просто хотел сказать.
— Сказать что?
— Что ты мне нравишься.
Она улыбнулась.
— Я знаю. Ты говорил.
— Нет. Не так. — Он глубоко вздохнул. — Ты мне нравишься. Очень. Так, как ничего в жизни не нравилось. Я просыпаюсь и думаю о тебе. Засыпаю и думаю о тебе. Когда тебя нет рядом, мне пусто. А когда ты есть — всё остальное перестаёт существовать.
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Юнги…
— Я не умею красиво говорить, — продолжил он. — Я умею только музыку писать. Но для тебя я готов научиться. Всему готов научиться. Только будь рядом.
Она молчала. Просто смотрела на него.
— Ты что-нибудь ответишь? — спросил он.
Она шагнула вперёд и поцеловала его.
Прямо посреди книжного, при покупателях, при всём честном народе.
Кто-то охнул. Кто-то засмеялся. Кто-то захлопал.
А они целовались, и им было всё равно.
---
Когда они оторвались друг от друга, Хана смеялась и плакала одновременно.
— Ты дурак, — сказала она.
— Знаю.
— Самый лучший дурак.
— Я стараюсь.
Она вытерла слёзы.
— Я тоже тебя люблю. Очень. С первого дня, кажется.
— С дождливого?
— Нет. С того, как ты первый раз зашёл. Сел в кресло и начал читать. Ты даже не знал, что я на тебя смотрела.
— Смотрела?
— Всё время.
Он улыбнулся.
— А я не знал.
— Теперь знаешь.
Она взяла его за руку.
— Юнги.
— Да?
— Пойдём чай пить.
— А книжный?
— Подождёт.
---
Они сидели в подсобке, пили чай и смотрели друг на друга.
— Странно, — сказала Хана.
— Что?
— Мы столько времени были рядом. Разговаривали, пили кофе. А теперь всё по-другому.
— Как?
— Ближе. Теплее. Я смотрю на тебя и думаю: "Мой".
— Я твой.
— Знаю.
Она улыбнулась.
— А ты смотришь на меня и думаешь что?
— Что ты моя.
— И?
— И что мне очень повезло.
Она взяла его руку, поцеловала пальцы.
— Это мне повезло.
— Спорим?
— Бесконечно.
---
Вечером, перед закрытием, пришёл Чонгук.
Он ворвался в книжный как ураган — с широкой улыбкой, с пакетом еды и с таким видом, будто нёс важную новость.
— Хён! — заорал он с порога. — Я всё знаю! Чимин рассказал!
Хана выглянула из-за стойки.
— Здравствуйте, — сказала она.
Чонгук замер. Посмотрел на неё. Потом на Юнги. Потом снова на неё.
— Ой, — сказал он. — Здравствуйте. Я Чонгук. Я младший брат этого ворчуна.
Хана засмеялась.
— Я Хана. Приятно познакомиться.
— Взаимно! — Чонгук подошёл к стойке, поставил пакет. — Я тут еды принёс. Думал, хён голодный, а он, оказывается, не один.
— Чонгук, — сказал Юнги предостерегающе.
— Что? Я просто пришёл познакомиться. — Чонгук повернулся к Хане. — Вы не представляете, как мы все за него переживали. Он месяц пропадал по утрам, ничего не рассказывал. А теперь понятно почему.
— Переживали? — улыбнулась Хана.
— Ещё как! Он вообще человек скрытный. А тут — книжный, девушка… Мы думали, он заболел.
— Чонгук, — повторил Юнги.
— Ладно-ладно. — Чонгук поднял руки. — Я просто хотел сказать, что мы все очень рады. Правда. Вы на него хорошо влияете.
Хана посмотрела на Юнги.
— Правда?
— Он врёт, — сказал Юнги.
— Не вру! — возмутился Чонгук. — Ты спать начал нормально. Есть начал нормально. Улыбаться начал. Раньше ты вообще не улыбался.
— Улыбался.
— Когда? В новогоднем выпуске? Раз в год?
Хана засмеялась.
— Чонгук-сси, хотите чаю?
— Очень! — Чонгук просиял. — А можно с печеньем?
— Можно.
Она ушла за стойку. Чонгук повернулся к Юнги и зашептал:
— Хён, она прелесть. Я понимаю, почему ты влюбился.
— Замолчи.
— Не заставишь. Вы очень красивая пара.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Хана вернулась с чаем и печеньем. Чонгук взял кружку, отпил и зажмурился.
— Вкусно. Хён, тебе повезло. Она ещё и чай вкусно делает.
— Знаю.
Чонгук посидел ещё немного, поболтал с Ханой о книгах, о музыке, о жизни. Потом встал.
— Мне пора. Спасибо за чай. Хён, завтра в студию приходи, а то мы без тебя пропадём.
— Приду.
— И её приводи, — Чонгук подмигнул Хане. — Покажем ей, чем наш хён занимается.
— Обязательно, — улыбнулась Хана.
Чонгук ушёл. Дверь закрылась.
— Хороший у тебя друг, — сказала Хана.
— Да. Навязчивый, но хороший.
— Он тебя любит.
— Знаю.
— И они все тебя любят.
— Наверное.
— Точно. Я по глазам вижу.
Она подошла к нему, обняла.
— У тебя большая семья, Юнги.
— Теперь и у тебя.
— Да.
Они стояли посреди книжного, обнявшись, и смотрели на огни города за окном.
— Юнги, — сказала Хана.
— Да?
— Я очень счастлива.
— Я тоже.
— Это не кончится?
— Что?
— Это счастье.
Он поцеловал её в макушку.
— Не кончится. Я не отпущу.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она улыбнулась ему в плечо.
— Тогда хорошо.
---
Поздно вечером, когда книжный закрылся, они сидели на ступеньках у входа.
Было холодно, но Хана надела его куртку и грелась в ней. Юнги обнимал её одной рукой.
— Завтра пятница, — сказала Хана.
— Да.
— Придёшь?
— Каждый день.
— И в субботу?
— И в субботу.
— И в воскресенье?
— И в воскресенье.
Она засмеялась.
— Ты устанешь от меня.
— Никогда.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она повернулась к нему, посмотрела в глаза.
— Юнги.
— Да?
— Можно я тебе кое-что скажу?
— Говори.
Она помолчала, собираясь с мыслями.
— Ты — самое лучшее, что со мной случилось. После мамы. Ты пришёл в мою жизнь, когда я уже не ждала ничего хорошего. И всё изменил.
— Хана…
— Дай договорить. — Она положила палец ему на губы. — Я не знаю, что будет завтра. Через год. Через десять лет. Но я знаю, что сегодня я люблю тебя. Очень. И этого достаточно.
Он смотрел на неё. На её глаза, в которых горели звёзды. На её улыбку, от которой внутри становилось тепло.
— Хана, — сказал он.
— Да?
— Ты — моё всё.
Она улыбнулась.
— Красиво сказал.
— Я старался.
Она поцеловала его.
И этот поцелуй был лучше любого признания.
---
С любовью, Кэтрин...
Продолжение следует...
Начало истории