— Таня, ты только не волнуйся, но мама решила, что экология в нашем районе пошла на спад, а ее суставам нужен морской бриз, — Сергей произнес это, усиленно изучая этикетку на банке с кабачковой икрой, будто там был зашифрован код от сейфа швейцарского банка.
Татьяна аккуратно положила половник на подставку. В кухне пахло свежесваренными щипками и хлоркой — она как раз закончила протирать подоконники от весенней пыли, которая в апреле плодится быстрее, чем кролики в австралийской пустыне.
— Каким боком суставы Ольги Григорьевны относятся к нашей даче, Сережа? — Таня вытерла руки о фартук и посмотрела на мужа тем самым взглядом, от которого у школьников засыхает во рту, а у мужей пропадает аппетит.
— Ну, понимаешь... Юридически это ее дача. И она ее выставила на продажу. Завтра приедут смотреть первые покупатели.
В этот момент в Твери, наверное, что-то вздрогнуло. Может, даже земля слегка качнулась под тяжестью этой новости. Татьяна медленно присела на табуретку, которая подло скрипнула, разделяя ее негодование. Три года. Три долгих года она, как стахановец на амфетаминах, вкладывала в эти шесть соток не только всю свою тринадцатую зарплату, но и, кажется, часть души. Она знала каждую сорную травинку в лицо и по имени-отчеству. Она помнила, сколько стоил каждый мешок навоза, привезенный хмурым мужиком на раздолбанном «ГАЗоне». И вот теперь — морской бриз.
— Подожди, — голос Татьяны был пугающе спокойным, как поверхность пруда перед падением метеорита. — Мы же ее покупали на те деньги, что остались от продажи наследства моей тети. Ты сказал, что документы оформил на нас. Ты еще шутил про «родовое гнездо» и «крепостное право» для Игоря с Илоной.
— Ну, мама настояла... Сказала, так налоги меньше. Или льготы какие-то. Танюш, ну какая разница, на ком бумажка? Мы же там жили? Жили. Малину ели? Ели.
— Малину ели, — повторила Татьяна, чувствуя, как внутри закипает нечто покрепче свежего чая. — А то, что я туда забор за сорок тысяч ставила и крышу латала, пока ты «спину берег», это тоже были льготы для Ольги Григорьевны?
Из комнаты выплыла Илона, окутанная облаком подросткового отрицания и запахом дешевого дезодоранта. В руках она держала смартфон так бережно, словно это была челюсть святого Луки.
— Мам, а где мои кроссовки с высокой подошвой? — Илона зевнула, не глядя на родителей. — И че вы такие кислые? Опять из-за денег спорите? Ой, купите мне подписку на музыку, а то у меня там реклама каждые пять минут, бесит.
— Илона, иди поищи кроссовки в кладовке под грудой своих «очень нужных» вещей, — отрезала Татьяна. — Твоя бабушка продает нашу дачу. Ту самую, где ты всё лето ныла, что интернет плохо ловит.
— О, круто, — оживилась дочь. — Значит, не надо будет жуков собирать. А мне процент перепадет? Мне на новый самокат не хватает.
Сергей кашлянул и внезапно проявил небывалую активность в нарезании хлеба. Хлеб под его ножом крошился так, будто совершал акт самосожжения.
— Таня, ну не нагнетай. Мама сказала, что купит себе домик в Геленджике. Мы будем туда ездить отдыхать. Бесплатно!
— Бесплатно? — Татьяна почувствовала, как ирония начинает сочиться из нее, как сок из перезревшего помидора. — Мы будем ездить к твоей маме, которая считает, что я неправильно дышу, неправильно режу огурцы и вообще «испортила ее сыночку жизнь»? В Геленджик, где она заставит нас полоть виноградники под палящим солнцем, пока сама будет лежать в тени с компрессом из лопуха?
В коридоре послышался грохот. Это вернулся Игорь. Девятнадцать лет — возраст прекрасный, если бы не хроническое отсутствие денег и вечный голод. Он вошел в кухню, заполнив собой всё пространство, пахнущий бензином и надеждой на ужин.
— О, щипки! — Игорь заглянул в кастрюлю. — А че, отца опять уволили или мы на диете? Мать, купи мне чехол на телефон, старый совсем облез. И кроссовки...
— В очередь, Игорь, — Татьяна встала. — Кроссовки теперь покупает бабушка. Она у нас теперь магнат по недвижимости. Продает дачу, покупает побережье.
— В смысле продает? — Игорь замер с куском хлеба в руке. — А мой гараж? Я там уже полку прибил для инструментов! И мы с пацанами там собирались движок от «Лады» перебирать в мае!
— Движок будете перебирать в Геленджике, — саркастично заметила Татьяна. — Между заплывами и выслушиванием лекций о вреде курения.
Сергей попытался изобразить на лице скорбь мирового масштаба, но получилось лишь выражение человека, у которого сильно жмут ботинки.
— Я пытался с ней поговорить, Тань. Она говорит: «Сереженька, я старая женщина, мне нужно погреться». И риелтор у нее уже есть. Какой-то шустрый малый, Вадик. Сказал, участок у нас — «песня».
Татьяна посмотрела на мужа. На его растянутую на локтях кофту, на покорно опущенные плечи. Этот человек три года назад клялся, что дача — это их тыл. Тыл оказался дырявым, как старое сито. А Ольга Григорьевна... О, эта женщина была мастером спорта по манипуляциям. Она умела так вздохнуть о своем давлении, что у окружающих начиналась мигрень.
— Значит, завтра покупатели, — медленно проговорила Татьяна. — В апреле. Когда я уже заказала саженцы элитной смородины и оплатила вспашку огорода.
— Ну, они посмотрят, внесут задаток... — Сергей воодушевился, видя, что жена не кидается посудой. — Мама сказала, она нам отдаст часть денег. Наверное.
— Наверное — это ключевое слово в твоей родословной, Сережа, — Татьяна развязала фартук. — Значит так. Если это ее дача, то пусть она ее и продает. Но есть нюансы.
Весь вечер Татьяна вела себя подозрительно тихо. Она не ворчала на Игоря за грязные носки под диваном. Она не читала лекцию Илоне о вреде макияжа в стиле «панда в депрессии». Она даже налила Сергею вторую чашку чая и не напомнила, что сахар нынче стоит как крыло небольшого частного самолета.
Ночью ей не спалось. В голове, как в калейдоскопе, крутились ценники на стройматериалы. Тот самый забор, за который она торговалась с прорабом до хрипоты. Теплица из поликарбоната, которую они собирали две недели, помянув всех чертей и конструкторов этого чуда инженерной мысли. И самое главное — чувство, что ее обвели вокруг пальца, как первоклассницу.
Утром в субботу у подъезда материализовалась Ольга Григорьевна. Она выглядела как адмирал перед решающим сражением: сиреневое пальто, железная завивка на голове и взгляд, способный заморозить кипяток. Рядом крутился тот самый Вадик — риелтор с лицом человека, который продаст родную тени в полдень.
— Танечка, деточка, ты только не делай такое лицо, — Ольга Григорьевна подставила щеку для поцелуя, но Татьяна лишь кивнула. — Я всё решила. Здоровье превыше всего. А вам дача только в тягость была, я же видела, как ты там убиваешься. Пора и отдохнуть.
— Конечно, мама, — кротко ответила Татьяна, отчего Сергей поперхнулся воздухом. — Отдых — это наше всё. Поехали, покажем покупателям нашу «жемчужину».
В старенькой «Ниве» Сергея ехали впятером. На заднем сиденье Игорь и Илона сражались за личное пространство, периодически пиная спинку водительского кресла. Ольга Григорьевна на переднем сиденье вещала о пользе морского воздуха для щитовидки.
Когда они подъехали к дачному поселку, весна там была в самом разгаре. Грязь по колено, серые сугробы в тени заборов и общее ощущение уныния, которое бывает только в Подмосковье в начале апреля. Но участок Татьяны выделялся. Он был вылизан. Даже прошлогоднюю листву она успела собрать еще в марте, когда припекло солнце.
У ворот уже стояла иномарка. Из нее вышел солидный мужчина в туфлях, которые явно не были предназначены для преодоления луж глубиной с Ладожское озеро. С ним была жена — женщина в норковой шубе, смотрящая на окружающий пейзаж так, будто ее случайно забросило на Марс без скафандра.
— Вот, посмотрите, — запел Вадик, распахивая калитку. — Идеальный порядок! Земля — пух! Забор — монолит! Дом — крепость!
Ольга Григорьевна победно посмотрела на Таню.
— Да, я всегда следила, чтобы тут всё было по струночке, — скромно вставила свекровь, которая на даче последний раз была в прошлом году, да и то — сидела на веранде и критиковала сорт чая.
Татьяна улыбнулась. Это была улыбка Джоконды, знающей, где зарыт клад и у кого в кармане дырка.
— Проходите, гости дорогие, — пропела она. — Только осторожнее, у нас тут... особенности ландшафта.
Покупатели осторожно пошли по дорожке. Вадик расхваливал теплицу, Игорь угрюмо стоял у забора, а Сергей старался слиться с березой.
— А что это у вас там за яма за домом? — спросила дама в норке, указывая на угол участка.
— О, это наша гордость! — Татьяна шагнула вперед. — Там у нас дренажная система. Правда, Сергей? Ты же помнишь, как мы ее три года назад оформляли?
Сергей замер. Он не помнил никакой системы, кроме системы «посидим-отдохнем».
— Понимаете, — Татьяна доверительно понизила голос, обращаясь к покупателю. — Тут место такое... специфическое. Раньше здесь было болото. Но мы с мужем всё предусмотрели. Мы не стали регистрировать часть построек, чтобы, так сказать, не обременять будущих владельцев лишними налогами.
Вадик-риелтор слегка икнул. Ольга Григорьевна нахмурилась.
— Таня, что ты несешь? Какие постройки?
— Ну как же, мама! — Татьяна широко открыла глаза. — Баня-то по документам проходит как «временный сарай без фундамента». А гараж вообще... Игорь, напомни, что нам в архитектурном отделе сказали про гараж на муниципальных трубах?
Игорь, мгновенно уловив смену декораций, расправил плечи.
— Сказали, сносить под чистую, если проверка придет. Там же магистраль какая-то стратегическая. Но вы не бойтесь, проверка раз в десять лет бывает. Последняя была в позапрошлом году, так что восемь лет у вас в запасе есть!
Лицо покупателя стало приобретать оттенок несвежего творога.
— Какие трубы? Какой снос? — пролепетал он. — Вадим, вы говорили — чистые документы!
— Они чистые! — взвизгнул Вадик. — Просто... прозрачные!
— Очень прозрачные, — подтвердила Татьяна, поправляя выбившуюся прядь. — Как слеза. А еще, знаете, у нас тут с соседом слева маленькая тяжба. Он утверждает, что наш забор на полметра залез на его территорию. Сущий пустяк, судимся второй год, пока ничья. Но он человек азартный, любит это дело.
Дама в норке подхватила мужа под локоть и начала медленно, но верно пятиться к выходу.
— Мы, пожалуй, еще подумаем, — сказал мужчина, стараясь не бежать, чтобы не потерять достоинство в грязи.
— Да куда же вы! — крикнула вслед Татьяна. — Я вам еще про подвал не рассказала! Там весной так красиво вода стоит, прямо как в Венеции! Илона, покажи видео с лягушками!
Илона, чей артистизм дремал до этого момента, быстро сообразила.
— Ой, а я удалила. Там просто не слышно было из-за того, что насос перегорел. Но вы не волнуйтесь, мы скидку сделаем... тысяч пятьдесят!
Покупатели практически запрыгнули в свою машину, подняв фонтан грязи, который щедро оросил сиреневое пальто Ольги Григорьевны. Вадик, что-то бормоча про «непрофессионализм» и «сумасшедший дом», прыгнул в свою машину и укатил следом.
Наступила тишина. Слышно было только, как где-то в лесу орет ошалевшая от весны птица.
— Ты... ты что наделала? — Ольга Григорьевна повернулась к невестке. Лицо ее было цвета спелого баклажана. — Ты мне сделку сорвала! Ты всё наврала! Какие трубы? Какой суд?
— Мама, ну как же, — Татьяна спокойно смотрела на свекровь. — Вы же сами сказали: это ваша дача. Вот я и помогаю, как могу. Рассказываю всё честно. Мы же не хотим, чтобы вас потом в судах затаскали за мошенничество? Пожилая женщина, суставы, бриз... А тут — иски, приставы. Зачем вам это?
— Таня, ты перегнула, — подал голос Сергей. — Теперь она ее вообще не продаст.
— Почему не продаст? Продаст. Но только тому, кто знает всю «подноготную». Своим людям. Например, мне.
Ольга Григорьевна задохнулась от возмущения.
— Тебе? Да у тебя денег нет!
— У меня — нет, — согласилась Татьяна. — Но у меня есть те самые документы на баню и гараж, которые я... случайно... не отдала Сереже на оформление. И еще у меня есть расписки от рабочих, где стоит моя подпись и сумма в полмиллиона за эти три года. Если мы пойдем в суд выделять мою долю в этих «улучшениях», то продавать вы будете долго. Лет пять. Как раз домики в Геленджике подорожают вдвое.
Свекровь смотрела на нее так, будто у Татьяны внезапно выросла вторая голова, причем обе головы начали цитировать Уголовный кодекс.
— А теперь, — Татьяна улыбнулась еще шире, — поехали домой. Я там щипки сварила. Остывают.
Всю обратную дорогу в машине стояла такая тишина, что было слышно, как сопит Игорь. Ольга Григорьевна смотрела в окно, сжимая сумочку так, будто в ней была последняя надежда на спасение. Сергей крутил руль, стараясь не дышать в сторону жены.
Вечером, когда дети разошлись по комнатам, а Сергей заперся в туалете с кроссвордом (верный признак высшей степени стресса), в дверь позвонили. На пороге стояла Ольга Григорьевна. Без сиреневого пальто она выглядела как-то меньше и... человечнее, что ли.
— Проходи, мама, — Татьяна жестом пригласила ее на кухню. — Чай будешь?
— Буду, — буркнула свекровь, присаживаясь на край табуретки. — Змея ты, Таня. Тихая, очкастая змея.
— Стараюсь, мама. Жизнь научила.
— Ладно. Сколько ты хочешь?
— Я не хочу «сколько». Я хочу дачу. Переоформляете на меня и Сергея в равных долях, а я вам отдаю ту сумму, которую вы внесли изначально при покупке. Плюс небольшая компенсация за «моральные страдания» в Геленджике.
Ольга Григорьевна долго молчала, размешивая сахар в чашке. Ложечка методично позвякивала об фарфор.
— А если я откажусь? — наконец спросила она.
— Тогда завтра я позвоню тому риелтору Вадику и скажу, что под домом обнаружен скотомогильник восемнадцатого века, — ласково ответила Татьяна. — У меня фантазия богатая, вы же знаете.
Свекровь вздохнула. Это был вздох капитуляции.
— Завтра в десять у нотариуса. Но учти — на юбилей мой можешь не приходить!
— Обязательно приду, мама, — улыбнулась Татьяна. — С саженцами смородины.
Когда дверь за свекровью захлопнулась, из туалета вышел Сергей. Он выглядел так, будто только что вышел из окружения.
— Ну что? Договорились?
— Договорились, — Татьяна начала собирать посуду. — Завтра переоформляем.
— Фух... — Сергей присел к столу. — Ну и ну. А я ведь и правда поверил про трубы под гаражом. Ты так убедительно врала.
Татьяна остановилась и посмотрела на мужа. В ее глазах плясали чертики, которые явно не имели отношения к кухонной философии.
— Сережа, в каждой шутке есть доля шутки.
— В смысле? — он замер.
— В смысле, что завтра ты узнаешь вторую часть нашей «дачной амнистии».
Но муж и представить не мог, что удумала его жена, когда заказывала ту самую экспертизу грунта еще в прошлом месяце.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...