Лена позвонила в среду, в половине первого ночи. Юля уже легла спать и включила в наушниках подкаст, чтобы заглушить храп мужа – сколько она ни уговаривала его сделать операцию по исправлению перегородки, он не соглашался. Так что приходилось мириться с его оглушительным храпом, из-за которого Юля не могла нормально спать.
– Юль, – голос Лены был сиплым, словно она простудилась. – Он ушёл.
– Кто? – глупо переспросила Юля, хотя прекрасно знала, о ком идёт речь – вот уже два месяца подруга ругалась со своим мужем Игорем, и дело давно шло к разводу.
– Игорь. Собрал чемодан. Сказал: «Ты слишком много места в моей жизни занимаешь». Слишком много места, Юль.
Юля села, скинула наушники. Саша заворочался.
– Я сейчас приеду.
– Не надо. Я уже выпила полбутылки «Чинзано». Слушаю Меладзе и стуки соседей по трубам – наверное, для них это слишком громко.
– Буду через сорок минут, – Юля уже натягивала джинсы в темноте. – Всё не выпивай, оставь мне.
Когда Юля приехала, Лена сидела на кухне в старой футболке мужа и подпевала уже Анне Асти: «Теперь он пьяный по твоей вине…». Подруги обнялись и принялись обсуждать все недостатки Игоря и то, что он скоро поймет, кого потерял, но будет уже поздно, потому что Лена ни за что к нему не вернётся.
– Слушай сюда, – сказала Юля, беря Лену за плечи. – Мы с Сашей летим в Турцию, и я решила, что ты полетишь с нами.
– Что? Юль, я бы с удовольствием, но ты же знаешь – у меня ипотека, я только…
– Лена, ты три года не брала отпуск. Ты тащила этого козла на своих плечах, пока он писал свой гениальный роман, который никто не издаст. Никто не заслуживает этот отпуск так, как ты. Я оплачу путёвку, мне как раз премию на работе дали.
Лена взвизгнула, бросилась к Юле на шею и принялась отплясывать танец, который сразу напомнил об их студенчестве, когда они слушали на одном плеере «Сплинов» – Лене правый наушник, Юле левый, и писали шпаргалки на крошечных листочках, умудряясь списать всё так, что в зачётках никогда не было троек, и после каждого успешно сданного экзамена отплясывали точно такие же танцы.
– А Саша? – спросила вдруг Лена, оборвав свой танец.
– Саша будет только рад, что у меня будет компания, и ему не придётся таскаться со мной по экскурсиям.
– Господи, – Лена выдохнула и улыбнулась. – Ты просто чудо!
– Знаю, – Юля открыла вторую бутылку. – А теперь давай отпразднуем твою свободу.
В самолёте они слушали вместе музыку, прямо как в студенчестве. Правда, когда Лена в пятый раз запустила «Воина и дракона», Юля вытащила свой наушник и сказала:
– Хватит страдать по нему. Он этого не заслуживает. Саш, скажи ей – да, Лена найдёт себе в сто раз лучше, чем этот дурацкий Игорь!
– Точно найдёт, – подтвердил Саша. – Может, даже в Турции – отель мы хороший сняли, там нормальные чуваки отдыхают, и русских много.
Отель оказался даже лучше, чем на фото: огромный лаундж-бассейн, пальмы, шезлонги с белыми матрасами, просторные номера с белоснежными простынями. Саша предлагал хотя бы немного отдохнуть, но подруги потащили его к морю.
– Мне нужно поскорее смыть с себя московскую пыль и все слёзы, что я выплакала из-за Игоря, – заявила Лена.
Не успели они прийти на пляж, как Лена скинула сандалии и побежала к воде, оставляя следы на песке. Юля смотрела ей вслед и улыбалась – всё-таки она правильно сделала, что позвала подругу на отдых с ними.
На ужин они взяли столик на открытой веранде. Юля заказала мидии в остром соусе, Лена с Сашей взяли по стейку. Небо было розовым, лёгкий ветерок приятно обдувал сгоревшую на солнце кожу.
– Спасибо, что взяли меня с собой, – сказала Лена. – Я это так ценю! Даже не знаю, чем я теперь смогу вас отблагодарить.
Юля пнула Сашу под столом, и он сказал, что всё нормально – он рад, что завтра ему не придётся ехать на экскурсию со сгоревшим лицом.
Но он ошибался, на экскурсию ему пришлось идти.
Ночью Юлю вырвало. Сначала она подумала, что просто перепила, но живот скрутило так, что она стала подозревать мидии, которые очень странно пахли. Выпила сорбенты – не помогло. А так как экскурсия была оплачена, пришлось Саше ехать с Леной.
– Я могу остаться, – предложил Саша.
– Ты поедешь с Леной, – отрезала Юля. – И чтобы фоткал её у водопадов. Понял?
Он вздохнул, но согласился. Лена посмотрела на Юлю долгим взглядом – тем самым, которым смотрят, когда хотят запомнить, что кто-то пожертвовал собой.
– Спасибо, – сказала Лена одними губами.
– Катись уже, – улыбнулась Юля. – И передай водопадам привет.
Они уехали, а Юля смотрела их сторис: Лена в широкополой шляпе в брызгах воды, Саша изображает супермена на фоне отвесных скал.
На второй день они поехали в подводный музей. Юля дремала, когда телефон завибрировал: пришло видео. Лена в гидрокостюме, с маской на лбу, кричит в камеру: «Юлька, я как русалка, только без хвоста!» За её спиной Саша показывает большой палец.
«Красотка», – ответила Юля.
На третий день они не вернулись к ужину. Юля написала Саше – тот ответил через час: «В клуб зашли, скоро будем».
Они вернулись в час ночи. Лена – пьяная и счастливая, Саша – слегка навеселе, но в порядке.
– Юлька, – Лена упала на край её кровати, – это был лучший день в моей жизни. Нет, серьёзно. Мы танцевали прямо как в молодости!
Юля улыбнулась.
– Я рада, – сказала она. – Для этого мы и приехали сюда.
Лена наклонилась и поцеловала её в лоб.
– Ты мой ангел-хранитель. Ты как себя чувствуешь? Завтра сможешь с нами?
– Смогу.
После Турции что-то пошло не так. Юля заметила это не сразу: Лена перестала звонить, на сообщения отвечала через раз.
– Может, у неё депрессия? – спросил Саша, когда Юля пожаловалась ему на подругу. – Всё-таки развод.
– Может быть. Но она обещала прийти на йогу в четверг, мы договаривались. И не пришла.
– Придёт в другой раз.
Но в следующий четверг Лена написала: «Эти дни, извини. Завтра, может?» В пятницу: «Срочная работа, все выходные буду сидеть. В понедельник встретимся». В понедельник Юля сдалась и приехала сама.
Лена открыла дверь растрёпанная, но не заплаканная.
– О, привет. Не ждала тебя.
– Вижу, – Юля прошла на кухню. – Ты как?
– Отлично. Знаешь, я записалась на курсы турецкого. Думаю, сменить работу. Всё надоело.
– Турецкого?
– Ну да. Турция меня изменила. Хочу вернуться туда осенью. Одна. Или… не одна. Пока не решила.
Юля почувствовала неладное. Слишком много недомолвок.
– Лен, ты можешь мне сказать, если что-то случилось?
– Всё в порядке, – Лена улыбнулась, но взгляд ушёл в сторону. – Правда. Я просто стала другой. И это хорошо.
Она обняла Юлю на прощание сухо, по-деловому. И дверь закрыла, не дожидаясь, пока та дойдёт до лифта.
В машине Юля включила «Стеклянную любовь» «А-Студио» и расплакалась. Не понимая сама, почему.
Саша стал пропадать. Сначала на час-два после работы – «задержали на совещании», потом до ночи – «пошли с парнями пива выпить». Юля никогда не была ревнивой и верила ему. До того момента, пока не нашла чек: двадцать пять роз, упаковка. И второй – из ресторана: устрицы, вино, два десерта.
Она ничего не сказала Саше. Не устроила скандал. Только спросила за ужином:
– Саш, ты меня любишь?
– Конечно, – ответил он, не отрываясь от телефона. – Ты чего?
– Так, просто.
Идея поехать к Лене родилась сама собой. Юля думала: если Саше кто-то нужен, если он завёл интрижку – кто, если не лучшая подруга, сможет дать совет, что делать? Лена пережила развод. Лена утешит.
Лена открыла дверь в шёлковом халате, с патчами под глазами.
– О господи, Юлька, на тебе лица нет. Заходи.
Юля вошла, села на диван, выдохнула:
– Кажется, у Саши кто-то есть.
– Что? Ты уверена?
– Я нашла чеки. Цветы, ресторан. Он пропадает вечно. Говорит, работа, но…
– Бедная моя, – Лена обняла её. – Знаешь, я тоже через это прошла. Игорь сначала просто задерживался. Потом перестал приходить домой. А потом собрал чемодан и ушёл.
На журнальном столике лежало портмоне. Чёрное, кожаное, потёртое в левом нижнем углу. Юля подарила такое Саше два года назад. У неё даже фотка сохранилась – он держит его в руке и улыбается.
– Лена, – голос Юли стал очень тихим. – Откуда у тебя это?
Лена посмотрела на портмоне, потом на Юлю. И в её глазах что-то промелькнуло. Не раскаяние. Страх. Как у зверька, которого загнали в угол.
– Не понимаю, о чём ты? – переспросила Лена.
– Портмоне. Я дарила такое Саше. На нашу третью годовщину.
Тишина.
– Юль, – Лена сглотнула. – Я могу всё объяснить.
– Не надо ничего объяснять, – Юля встала, взяла сумочку и ушла из квартиры подруги, больше даже не взглянув на неё. Она села в машину и просидела так час, глядя в лобовое стекло, пока не перестали трястись руки. И только после этого поехала домой – собирать вещи.
Через три года Юля жила в Питере. Она открыла маленькую кофейню на Васильевском, завела таксу. И почти не думала о Лене и Саше, пока однажды не раздался звонок.
– Юля, привет. Это я, Лена. Не бросай трубку. Пожалуйста. Я хочу попрощаться.
– С чем?
– Со мной. Я в больнице.
Юля села на табурет в пустой кофейне. За окном шёл дождь.
– Что с тобой? – спросила Юля. – Ты где сейчас? Саша рядом?
– Он меня бросил. Как только узнал про диагноз. Сказал: «Я не подписывался на такое». Собрал вещи за десять минут.
Юля молчала.
– У меня теперь нет волос, представляешь? – всхлипнула Лена.
– Завтра прилечу, – произнесла Юля глухо, словно простудилась.
Когда Юля вошла в палату, она с трудом узнала подругу – та была худой и бледной и словно уменьшилась в размерах.
– Привет, – сказала Юля, садясь на стул.
– Ты приехала, – Лена улыбнулась, и улыбка была настоящей, хотя губы трескались. – Я знала, что ты приедешь. Прости меня, моя хорошая. Я так перед тобой виновата…
И Лена всё рассказала. Как Саша сказал ей у водопада в Турции: «Ты красивая, когда не плачешь». Как они целовались на пляже после клуба. Как он обещал развестись, но тянул время. Как она верила, потому что была сломлена, пуста, готова полюбить любого, кто скажет «ты особенная».
– Я не оправдываюсь, – сказала Лена. – Я просто объясняю. Мне было так одиноко. А он так красиво говорил…
– Знаешь, – сказала Юля тихо. – Я всю жизнь думала, что предательство громкое, как финал оперы. А оказалось – оно тихое. Как чек в кармане пиджака. Как сообщение «я занята».
Лена заплакала. Беззвучно, только плечи дрожали. Юля встала, подошла, села на край кровати.
– Я на тебя не злюсь, – сказала она. – Ты избавила меня от него. Спасибо.
Юля сжала руку подруги.
– И вообще. Никаких прощаний, поняла? Ты обязательно поправишься. Я буду рядом и всё сделаю для этого.
Она достала наушники и дала один Лене. А потом включила песню Натальи Орейро, под которую они когда-то танцевали в юности, и сразу всё исчезло: Саша, Турция, предательство. Осталась только их дружба, которая сможет победить любую болезнь.