Глава 9
Во вторник Людмила Степановна приехала без звонка. Вера услышала поворот ключа в замке — у свекрови был свой экземпляр, «на всякий случай». Она вышла из спальни в халате, с мокрыми после душа волосами. Свекровь стояла в гостиной с большим пакетом образцов и смотрела на красные стены так, будто увидела труп.
— Это что? — спросила она ледяным голосом.
— Ремонт, — ответила Вера, скрестив руки на груди. — Я же говорила.
— Ты говорила про краску, — Людмила Степановна подошла к стене, провела пальцем. — Но не говорила, что это будет такой... безвкусица. Красный давит. От него голова болит.
— У меня не болит, — Вера старалась говорить спокойно. — Мне нравится.
Свекровь повернулась к ней, и в её глазах вспыхнуло что-то опасное.
— А кто будет здесь жить? Ты одна? Или Денис тоже? Ты спросила его мнение?
Вера открыла рот, но свекровь продолжила:
— Я знаю, он не в восторге. Он мне звонил вчера, сказал, что ты красила до полуночи, а он спал в другой комнате. Это семья, Верочка, или коммуналка?
Вера почувствовала укол в груди. Денис звонил матери. Жаловался. Обсуждал её за спиной.
— Это наша семья, — сказала она. — И наши проблемы мы решаем сами.
— Сами? — свекровь усмехнулась. — Вы даже плитку выбрать не можете. Я за вас всё делаю. А ты вместо благодарности портишь стены.
— Я не порчу, — голос Веры дрогнул. — Я создаю уют.
— Уют? — Людмила Степановна достала из пакета образец бежевых обоев с цветочками. — Вот это уют. Классика. Спокойствие. А красный — это цвет крови, агрессии, истерик. Ты что, истеричка, Вера?
Вера молчала. Внутри всё кипело, но слова застревали в горле. Она боялась сказать лишнее — вдруг свекровь повернёт против неё Дениса. Или ещё хуже — запретит приходить. Странно, но сейчас Вера хотела, чтобы свекровь ушла. Навсегда. Но знала: Денис этого не переживёт.
В коридоре хлопнула дверь. Пришёл Денис — раньше обычного, видимо, мать вызвала. Он увидел красные стены, потом мать с образцами, потом Веру в халате. И замер.
— Привет, — сказал он неуверенно. — Мам, ты уже здесь?
— Здесь, — Людмила Степановна повернулась к сыну. — Посмотри, что твоя жена сделала. Я привезла хорошие обои, а она хочет оставить этот ужас.
Денис посмотрел на стены. Вера ждала. Он вздохнул:
— Вер, ну правда, красный — слишком ярко. Может, выберем что-то спокойнее?
Вера почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Ты вчера сказал, что я могу красить, если хочу. Ты сказал "покрась, но не сегодня".
— Я не думал, что ты покрасишь всё, — Денис потер переносицу. — Две стены. А остальные оставишь белыми.
— Нет, — сказала Вера. — Я хочу красные все. Это мой выбор.
— Но это и мой дом тоже, — голос Дениса стал твёрже. — Мы должны решать вместе.
Вместе — Вера усмехнулась. Вместе с мамой, которая стоит за спиной и держит образцы бежевых обоев.
— Хорошо, — сказала она. — Давай решать. Я за красный. Ты за бежевый. У нас два голоса. А третий — твоей мамы — не в счёт»
Людмила Степановна поджала губы.
— Я не голосую. Я помогаю. Но если вам всё равно на моё мнение, то я, пожалуй, поеду домой. И больше никогда не приеду.
Денис испугался. Вера видела этот страх в его глазах — детский, панический, будто мать снова уйдёт, как тогда, когда он был маленьким.
— Мам, подожди, — он схватил её за руку. — Мы не хотели тебя обидеть. Вера передумает. Правда, Вер?
Оба смотрели на неё. Свекровь — с холодным превосходством. Муж — с мольбой. Вера стояла между ними и чувствовала, как красные стены давят на плечи.
— Я не передумаю, — сказала она тихо. — Но я согласна на компромисс. Одна стена останется красной. Остальные мы покрасим в другой цвет. Не бежевый. В другой.
Денис облегчённо выдохнул. Людмила Степановна скрестила руки:
— В какой, например?
Вера посмотрела на образцы в руках свекрови. Взяла один — бледно-серый, безжизненный.
— Не этот. Я выберу сама. Без вас.
Свекровь хотела возразить, но Денис опередил:
— Хорошо, Вер. Выбирай сама. Мы доверяем.
«Мы» — опять это «мы». Вера кивнула и ушла в спальню переодеваться. Через десять минут она вышла одетая, с кошельком.
— Я поехала в магазин. Денис, проводи маму. Свекровь открыла рот, но Вера уже надела обувь и вышла.
В строительном гипермаркете она бродила между стеллажами с краской, перебирая оттенки. Серый, бежевый, слоновая кость, шампань — всё это пахло свекровью. Ей хотелось зелёного — яркого, травяного. Или синего — глубокого, как ночное небо. Она взяла образец цвета «полночь» и приложила к своей руке. Холодный, но живой.
В этот момент позвонила Наталья.
— Как ты? — спросила она. Вера рассказала про красные стены, про приезд свекрови, про Дениса, который испугался маминого ухода. Наталья слушала, не перебивая. Потом сказала:
— Люда никогда не уйдёт. Она блефует. Это её оружие — угрожать уходом. Денис ведётся, потому что помнит детство. А ты не ведись. Если она уйдёт, она вернётся через три дня. Ей некуда больше идти.
— А если не вернётся? — спросила Вера.
— Вернётся, — твёрдо сказала Наталья. — Без сына она не живёт. Но ты запомни: её угрозы — это не про уход. Это про контроль. Не дай себя запугать.
Вера повесила трубку, взяла банку краски цвета «полночь» и поехала домой.
Денис был один. Свекровь уехала. Он сидел на кухне, пил чай и смотрел в стену.
— Ты купила? — спросил он, увидев банку.
— Купила, — Вера поставила её на стол. — Синий. Тёмно-синий. Под цвет ночного неба.
Денис посмотрел на банку, потом на неё.
— А красную оставим? — спросил он.
— Одну стену, — ответила Вера. — Я обещала.
Денис встал, подошёл, обнял.
— Прости, что я слабый, — сказал он в её волосы. — Просто она мама. Я не могу с ней ссориться.
Вера не ответила. Она знала, что это не слабость, а выбор. И он выбирает мать. Каждый раз.
Вечером они вместе красили стены. Денис валиком, Вера кисточкой — углы. Синий ложился ровно, глубоко. Красная стена горела напротив, как вызов.
— Красиво, — сказал Денис, отступая назад. — Действительно красиво.
Вера улыбнулась — впервые за долгое время.
— Это наш дом, — сказала она. — Не мамин. Наш.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ