— Саша, ты мне напоминаешь Юрия Деточкина, только наоборот: тот воровал машины ради общего блага, а ты украл наше общее благо, чтобы припарковать его в гараже у мамы, — Яна вытерла руки о кухонное полотенце и посмотрела на мужа, который сосредоточенно ковырял вилкой в тарелке с жареным минтаем.
— Яна, не начинай, — буркнул Саша, не поднимая глаз. — Виктория Ивановна — опытный человек, она в девяностые палатку держала. Юридически так спокойнее. Мало ли что, проверки, налоги, а у неё льготы как у ветерана труда.
— Льготы на производство садовых гномов и тротуарной плитки? — Яна хмыкнула и бросила полотенце на стол. — Ты мне три месяца пел соловьем про «семейный подряд» и «светлое будущее», пока я свои накопления с книжки снимала, чтобы этот цех арендовать. А теперь выясняется, что я тут просто бесплатное приложение к бетономешалке?
Апрель за окном выдался на редкость ехидным: то солнце пригреет так, что хочется бежать за рассадой, то вдруг ледяной ветер напомнит, что мы всё-таки не в Ницце. В квартире было зябко — отопление уже отключили, экономные наши, а стены еще не прогрелись. Яна чувствовала себя примерно так же: выстуженной изнутри.
Они с Сашей прожили двадцать пять лет. Четверть века — это вам не баран чихнул. Это горы неглаженых пододеяльников, два выращенных «обалдуя», как она ласково называла детей, и бесконечные попытки Саши «выбиться в люди». И вот, когда Яна наконец сдалась и согласилась вложить свои честно заработанные в его очередную гениальную идею, выяснилось, что по документам хозяйка медной горы — свекровь, Виктория Ивановна.
— Мама сказала, что так будет лучше для всех, — Саша наконец поднял взгляд. — Она же обещала нам помогать с бухгалтерией. Ты же в этом ни бум-бум, Яночка.
— Я «ни бум-бум»? — Яна почувствовала, как внутри начинает закипать чайник возмущения. — Я пятнадцать лет в торговле, я на слух определяю, когда покупатель хочет обвесить магазин, а не наоборот. А твоя мама последний раз отчет видела, когда Горбачев еще был с волосами.
В этот момент в кухню вошла Женя. Дочь в свои девятнадцать выглядела как ходячий протест против здравого смысла: безразмерная толстовка, наушники на шее и взгляд, выражающий вселенскую скорбь по поводу отсутствия в холодильнике йогурта с семенами чиа.
— Мам, а где мой синий свитшот? — спросила она, игнорируя напряженную атмосферу. — Мне завтра в универ не в чем идти.
— В стирке твой свитшот, Женя. Вместе с совестью твоего отца и моими надеждами на спокойную старость, — отрезала Яна. — Кстати, папа решил, что мы теперь официально работаем на бабушку Вику. Так что, если захочешь карманных денег, иди проси у неё, может, она тебе выдаст талон на усиленное питание.
— Ой, только не надо этих сцен из сериалов, — Женя полезла в шкаф за печеньем. — Бабушка сказала, что купит мне новый ноутбук, если я буду ей помогать вести социальные сети нашего цеха.
Яна замерла. Значит, обработка шла по всем фронтам.
— Понятно. Семейный совет прошел без участия главного спонсора, — Яна села на табуретку, которая жалобно скрипнула под её весом. — Саша, ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты взял мои деньги, мои связи, мой энтузиазм и просто переписал это на женщину, которая считает, что микроволновка вызывает облысение?
— Яна, ну хватит, — Саша отодвинул тарелку. — Виктория Ивановна завтра приедет. Она хочет обсудить оптимизацию расходов. Сказала, что мы слишком много тратим на чай и кофе для рабочих. И на освещение в цеху в вечернее время.
— Оптимизацию? — Яна почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Она еще не вошла в роль владычицы морской, а уже решила сэкономить на лампочках? У нас там люди с цементом работают, они в темноте себе пальцы в плитку закатают!
Саша промолчал, торопливо уходя в комнату под предлогом «важного звонка». Юра, старший сын, в это время, судя по звукам, пытался в ванной починить кран, но судя по нарастающему мату и звону железа, кран побеждал.
— Мам, ну чего ты кипятишься? — Юра высунулся из коридора, вытирая руки о штаны. — Бабушка говорит, что так налоги меньше. Она как самозанятая пенсионерка или что-то в этом роде. Она же за нас горой.
— Горой, Юрочка, горой, — прошептала Яна. — Только эта гора обычно накрывает собой всё живое, как оползень.
Весь вечер прошел в каком-то странном тумане. Яна ходила по квартире, механически собирая разбросанные вещи. Вот носок Юры, сиротливо прикорнувший у плинтуса. Вот пустая кружка Жени с засохшим ободком от кофе. На полке в гостиной стояла фотография с их серебряной свадьбы: все улыбаются, Саша обнимает её за плечи, Виктория Ивановна стоит чуть сбоку с таким выражением лица, будто ей в туфлю насыпали битого стекла.
«Слушай, Янка, ты же умная баба, — сказала она себе, глядя в зеркало в ванной. — Ты же знала, за кого выходишь. Маменькин сынок — это диагноз, который с годами только обостряется, как ревматизм».
На следующее утро, в субботу, апрельское солнце решило поиздеваться и залило всю кухню ярким светом, обнажая каждую пылинку на подоконнике и пятна на фартуке. Ровно в десять ноль-ноль в дверь позвонили. Это был не просто звонок, это был сигнал к началу боевых действий — три коротких, один длинный. Так звонила только она.
Виктория Ивановна вошла в квартиру с таким видом, будто она как минимум ревизор из министерства финансов. В руках у неё была огромная тетрадь в коленкоровом переплете — видимо, то самое «орудие оптимизации».
— Здравствуй, Яночка, — величественно кивнула свекровь, не снимая плаща. — Прохладно у вас. Сашенька, ты почему не купил обогреватель? Мать приедет, замерзнет.
— Золото вы наше, Виктория Ивановна, — Яна даже не обернулась от плиты. — Обогреватель — это же нецелевой расход электроэнергии. Вы же сами говорили про экономию.
Свекровь поджала губы, но промолчала. Она прошла на кухню, отодвинула стул и торжественно положила тетрадь на стол.
— Итак, я изучила ваши цифры. Саша мне всё показал. Ужас, Яна, просто ужас. Вы живете на широкую ногу. Зачем вам два поставщика песка? Можно брать у соседа моего по даче, у него дешевле.
— Потому что у соседа песок с глиной, — спокойно ответила Яна, наливая гостье чай. — Из него плитка получается не для тротуаров, а для лепки куличиков в песочнице. Она рассыплется после первого дождя.
— Не рассыплется, если добавить чуть больше цемента, — парировала Виктория Ивановна. — Я всё посчитала. И еще — я оформила доверенность на Сашу, чтобы он мог подписывать бумаги. А ты, дорогая, будешь заниматься контролем качества. Без права подписи, разумеется. Зачем тебе лишняя ответственность? В твоем возрасте нервничать вредно, давление может скакнуть.
Яна посмотрела на мужа. Саша старательно изучал узор на линолеуме. В этот момент она поняла: он не просто переписал бизнес на мать, он сдал ей Яну в аренду в качестве бесплатного консультанта.
— Значит, без права подписи? — переспросила Яна, и в её голосе появилась та самая вкрадчивая нотка, которую дети называли «щас рванёт».
— Именно, — подтвердила свекровь. — И зарплату я тебе назначила... исходя из среднего оклада по региону. Мы же должны показывать прибыль, а не разбазаривать средства на родственные связи.
Весь день Яна слушала поучения о том, как правильно вести учет гвоздей и почему чай в пакетиках — это излишество. Саша поддакивал матери, дети радостно обсуждали свои будущие бонусы (ноутбук и новые кроссовки), а Яна чувствовала себя лишним элементом в этой схеме «эффективного менеджмента».
К вечеру, когда Виктория Ивановна отбыла восвояси, оставив после себя запах нафталина и список «первоочередных мер», Яна зашла в спальню. Саша лежал на кровати с планшетом.
— Саш, ты правда думаешь, что это честно? — тихо спросила она.
— Яна, ну какая разница, на ком документы? — он раздраженно отмахнулся. — Мы одна семья. Деньги всё равно в один котел текут. Мама просто подстраховала нас.
— В один котел? — Яна усмехнулась. — Только черпак у твоей мамы, а у меня дырявая ложка.
Она вышла на балкон. Апрельский вечер дышал сыростью и надеждой. Внизу, во дворе, кто-то пытался завести старую «Ладу», мотор чихал и глох, но водитель не сдавал.
«Ну что ж, Сашенька, — подумала Яна, глядя на огни города. — Раз я теперь просто наемный сотрудник, то и вести себя буду соответственно. По КЗоТу».
В понедельник работа в цеху началась с сюрприза. Яна не пришла к восьми утра, как обычно, чтобы открыть ворота и проверить готовность раствора. Она появилась в одиннадцать, в новом пальто и с безупречной укладкой.
— Яночка, ты где была? — Саша бегал по двору, пытаясь успокоить водителя грузовика, который привез щебень. — Ключи у тебя, документы у тебя в сейфе, водитель орет, рабочие курят!
— Доброе утро, Александр Сергеевич, — вежливо ответила Яна, поправляя сумочку. — Я была в парикмахерской. Согласно моему трудовому договору, который составила ваша мама, у меня ненормированный рабочий день не предусмотрен. А так как я наемный сотрудник, я решила, что имею право на личное время.
— Какая парикмахерская? У нас поставка срывается! Где ключи от сейфа?
— Ключи? — Яна удивленно приподняла бровь. — Ключи у ответственного лица. А так как я не имею права подписи и материальной ответственности, я сдала их Виктории Ивановне вчера вечером. Она сказала, что сама будет всё контролировать.
Саша побледнел.
— Она же на даче! Она сказала, что приедет только к среде!
— Ну, значит, щебень подождет до среды, — Яна мило улыбнулась. — А я пойду, пожалуй. У меня сегодня по плану посещение выставки фиалок. Знаете ли, в моем возрасте очень полезно для нервной системы.
Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя на спине ошарашенный взгляд мужа. Но это было только начало. К вечеру телефон Яны разрывался от звонков свекрови, но она лишь методично ставила их на беззвучный режим.
Зайдя домой, Яна обнаружила на кухне полную разруху: пустые кастрюли, гору немытой посуды и голодных детей.
— Мам, а что на ужин? — Юра с надеждой посмотрел на мать.
— Не знаю, сынок, — Яна открыла пустой холодильник. — Спроси у директора нашего предприятия. Моего оклада «по региону» хватило ровно на пальто и парикмахерскую. Так что сегодня у нас на ужин — чувство собственного достоинства. Очень низкокалорийно, рекомендую.
— Мам, ты чего, обиделась? — Женя надула губы. — Из-за бумажек каких-то?
— Нет, Женечка, я не обиделась. Я просто перешла на хозрасчет.
Яна ушла в свою комнату и заперлась. Она знала, что через час придет Саша, злой и голодный, и начнется настоящий концерт. Но она также знала то, чего не знали они все. Перед тем как отдать ключи свекрови, Яна совершила один маленький, но очень важный звонок основному заказчику, на котором держался весь их бизнес...
Когда через два часа дверь квартиры с грохотом открылась и в прихожую ворвался Саша, за ним тенью следовала Виктория Ивановна, чей голос доносился из подъезда еще до того, как она переступила порог.
— Где она? Где эта саботажница? — кричала свекровь. — Саша, ты видел, что она устроила? Нам звонил Степан Аркадьевич! Он расторгает контракт! Он сказал, что без гарантий Яны он не возьмет ни одной плитки у «какой-то пенсионерки с тетрадкой»!
Яна вышла из комнаты в шелковом халате, с книгой в руках, и спокойно посмотрела на вошедших.
— А что случилось? — кротко спросила она. — Степан Аркадьевич просто очень ценит профессионализм. А так как по документам я никто, он логично предположил, что и качества никакого не будет.
— Ты ему позвонила! Ты всё подстроила! — Виктория Ивановна трясла своей тетрадью перед лицом Яны. — Ты хочешь нас разорить!
— Ну что вы, мама, — Яна улыбнулась самой своей сладкой улыбкой. — Я просто выполняю ваши инструкции. Я теперь маленький человек. А маленькие люди не решают вопросы с крупными заказчиками. Но вы не переживайте, Саша же сказал — мы семья. Вот и решайте проблемы по-семейному.
Яна видела, как у Саши задергался глаз, но самое интересное было впереди. Она сделала паузу, наслаждаясь моментом, и добавила:
— Кстати, Саша, я забыла сказать. Я сегодня подала заявление на раздел имущества. Включая то, что было куплено на мои добрачные деньги и вложено в твой... то есть в мамин бизнес. Адвокат сказал, что шансы у нас просто прекрасные, особенно учитывая свидетельские показания о происхождении капитала.
Но муж и представить не мог, что удумала его жена в дополнение к этому иску.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...