Глава 8
Понедельник начался с письма. Вера открыла почту и увидела сообщение от Людмилы Степановны. Не смс, не звонок — официальное письмо с темой «План ремонта на эту неделю». В приложении был файл Excel. График: когда приедет мастер, когда завезут материалы, когда вывезут мусор. И внизу приписка: «Верочка, пожалуйста, освободи ванную от твоих баночек и скляночек. Я купила новые, гигиеничные».
Вера перечитала три раза. «Скляночки» — это её кремы, шампуни, пена для ванны. То, что она собирала годами. Подарки Алины с её поездок, французская косметика, папина старая пена для бритья — Вера хранила её как память.
Она ответила:
— Людмила Степановна, спасибо за план. Но мои вещи я уберу сама. И новые покупать не надо.
Отправила. Через минуту пришёл ответ:
— Я уже купила. Неудобно возвращать. Денис сказал, тебе понравится.
Вера сжала телефон. Денис не говорил. Денис вообще не знал об этой переписке.
Она позвонила мужу. Тот не взял трубку — на работе. Написала:
— Ты сказал маме, что мне понравятся её шампуни?
Ответ пришёл через час:
— Она спросила, что ты любишь. Я сказал, что ты не привередливая. Что такого?
Не привередливая. Вера смотрела на эти слова и чувствовала, как её стирают. Она — не привередливая. Значит, можно выбирать за неё. Можно решать, что ей нравится. Можно выбросить её вещи и заменить на «гигиеничные».
Она взяла отгул на работе — сказалась больной. И поехала в торговый центр. Не за шампунями, а за краской. Ей вдруг захотелось перекрасить стены в гостиной. Там, где свекровь ещё не успела навести свой порядок. Вера выбрала цвет — тёплый терракотовый, почти красный. Отец любил такие стены. «Цвет жизни», — говорил он.
Денис вернулся вечером и увидел банки с краской.
— Ты чего? — спросил он устало. — Мы же только что сделали ремонт в ванной. Зачем теперь гостиная?
Вера стояла посреди комнаты в старом свитере, с валиком в руке.
— Я хочу, чтобы здесь было моё. Не мамино. Моё.
— Но красный? — Денис поморщился. — Мама скажет, что безвкусно.
— А мне плевать, что скажет мама, — Вера опустила валик. — Это мой дом. Мои стены. Я хочу красный.
Денис сел на диван, потер лицо.
— Вер, давай не будем скандалить. Если ты хочешь покрасить, покрась. Но не сегодня. Я устал.
Вера хотела сказать, что она тоже устала. Устала от компромиссов. Устала от «мама сказала». Но вместо этого она поставила валик и села рядом.
— Денис, — сказала она тихо. — Ты понимаешь, что твоя мать захватывает нашу жизнь? Она уже выбрала плитку, посуду, полотенца, шампуни. Завтра она выберет мою одежду. Послезавтра — имя нашего будущего ребёнка.
Денис вздохнул:
— У нас нет ребёнка. И не будет, если мы будем ссориться.
Вера посмотрела на него:
— А если будет? Ты позволишь ей командовать и в воспитании?
Денис молчал. Вера продолжила:
— Я боюсь, Денис. Я боюсь, что однажды проснусь и пойму, что моя жизнь — это исполнение желаний твоей матери. А я в ней — просто статистка.
— Ты не статистка, — сказал Денис, но в голосе не было уверенности.
Вера встала, взяла валик, открыла банку с краской.
— Я буду красить сегодня. Хочешь — помогай. Не хочешь — иди смотри телевизор.
Денис посидел минуту, потом встал и ушёл в спальню. Вера осталась одна. Она макнула валик в краску и провела первую полосу по стене. Красный был ярким, почти кричащим.
— Это моя территория, — сказала она вслух. — Моя.
Она красила до полуночи. Стены стали терракотовыми, тёплыми. Вера вымазалась вся, но чувствовала удовлетворение. Впервые за долгое время она сделала что-то без оглядки на свекровь.
Когда она зашла в спальню, Денис уже спал. Она легла рядом, но не прижалась — оставила расстояние. И подумала: «Мы всё дальше друг от друга. И я не знаю, как вернуть то, что было».
Утром пришло сообщение от Людмилы Степановны: «Слышала, вы решили делать ремонт в гостиной. Я привезу образцы обоев. Не делайте ошибок, Верочка. Красный — агрессивный цвет. Он разрушает психику».
Вера не ответила. Она пошла на кухню, налила чай в кружку с трещиной и села смотреть на свои красные стены. Ей казалось, что стены дышат. Что они живые. Что они говорят: «Ты здесь хозяйка. Не сдавайся».
Вечером она позвонила Наталье.
— Я покрасила стены в красный, — сказала она. — Свекровь в бешенстве. Муж не разговаривает.
— Ты молодец, — ответила Наталья. — Красный — цвет жизни. А Люда боится жизни. Она привыкла к бежевому, больничному. Ты её напугала.
— А если она приедет и заставит перекрасить? — спросила Вера.
— Не заставит, — сказала Наталья. — Если ты не позволишь. Ты уже начала ставить границы. Стены — это первый шаг. Следующий — твои слова.
Вера повесила трубку и посмотрела на свои руки — в краске, уставшие, но сильные.
— Папа, — прошептала она, — я помню, как ты говорил: "Дом начинается с цвета". Теперь у меня есть цвет. Теперь у меня есть дом».
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ