— Ты только посмотри на нее! Губы краснющие, юбка такая, что стыдно смотреть. И пошла бедрами вилять...
— Мам, ну прекрати!
— Что «мам»?! На правду не обижаются! Я же тебе, дураку, добра желаю. Что, нормальные, скромные девочки в городе перевелись? Вон, у тети Любы племянница, Светочка. Умница, порядочная, работящая! А ты кого в дом притащил? В детстве блохастых котов с помойки таскал, а теперь вот это чудо...
Такой вот «теплый» разговор между своим женихом Максимом и его матерью подслушала Алина в тот вечер, когда впервые пришла знакомиться с будущими родственниками.
Алине стало невыносимо обидно. За что?! Она ведь и слова сказать не успела, а ее уже облили грязью. Притаившись в коридоре, девушка приготовилась услышать худшее. Но Максим вступился за нее! Он твердо заявил матери, что Алина — самая замечательная девушка на свете, и он женится на ней, кто бы что ни говорил. Алина улыбнулась сквозь слезы и мысленно погрозила будущей свекрови кулаком: «Не надейтесь, нас вы не разлучите!».
И она не ошиблась. Свадьба прошла идеально, без единого неприятного сюрприза со стороны свекрови. А потом был сказочный медовый месяц. Изначально они планировали лететь в Сочи, но в последний момент Максим сделал сюрприз — они отправились на Мальдивы. Алина плакала от счастья в самолете, не веря, что ей достался такой заботливый и любящий муж.
Вернувшись, молодожены обосновались в отдельной квартире, которая досталась Максиму от бабушки. Пожилая женщина, слава богу, была жива-здорова, но решила сделать внуку царский подарок, переписав на него жилье, а сама перебралась к родителям Максима.
— Мне так даже удобнее, — шутила бабушка Нина. — Пора уже становиться той самой вредной старушкой, которая доводит родню! А вы вьете свое гнездышко. Главное — с правнуками не затягивайте!
С детьми действительно решили не тянуть. Алине было двадцать семь, и она считала этот возраст идеальным для материнства. Спустя девять месяцев на свет появился их сын. Мальчика назвали редким именем — Леон. Имя предложил Максим в честь своего прадеда.
— Красивое имя, — согласилась Алина. — Кстати, у меня в университете был любимый преподаватель по истории искусств, его тоже Леоном звали!
Свекровь, Тамара Васильевна, услышав это, неодобрительно фыркнула. А через пару дней вызвала сына на «серьезный разговор».
— Мам, ты в своем уме?! — возмущался потом Максим, пересказывая жене суть беседы.
Оказалось, Тамара Васильевна, как заправский детектив, выстроила целую теорию заговора. Мол, Алина была влюблена в того самого преподавателя Леона, у них был бурный роман, и ребенка она назвала в честь любовника! И красный диплом Алина получила не за знания, а за красивые глазки!
— Мама! Этому профессору Леону Эдуардовичу на момент ее учебы было за семьдесят! И вообще, Алина не такая! — отбивался Максим.
— Ну-ну, святая простота, — поджала губы свекровь, оскорбленная тем, что ее дедукцию не оценили.
Но настоящая буря грянула позже.
В город на побывку вернулся Кирилл — бывший одноклассник Алины и, по совместительству, ее первая школьная любовь. Как раз в это время их класс организовал встречу выпускников. Вернувшись со встречи, Алина эмоционально рассказывала мужу, как все изменились. И между делом упомянула, что Кирилл открыл свой бизнес и стал выглядеть прямо как голливудский актер.
Максим немного напрягся и деликатно попросил жену больше не восхищаться другими мужчинами в его присутствии. Он не то чтобы ревновал, просто ему было неприятно. И надо же было ему сглупить и поделиться этим неприятным осадком со своей матерью!
Тамара Васильевна вцепилась в эту информацию мертвой хваткой.
— А скажи-ка мне, сынок, этот Кирилл... он года три назад в нашем городе жил? — вкрадчиво поинтересовалась она.
— Ну да, вроде жил, — ответил Максим, не чуя подвоха.
— Все ясно! — лицо свекрови озарилось торжествующей, почти хищной улыбкой.
Ее новая, отвратительная версия звучала так: Алина нагуляла ребенка от этого самого Кирилла! Максим сначала округлил глаза, а потом нервно рассмеялся.
— Зря смеешься! — прищурилась Тамара Васильевна. — Ты мозгами-то пошевели...
И пошевелить, к сожалению, было чем. Незадолго до того, как Алина забеременела, в их отношениях был кризис. Они часто ссорились, даже думали пожить отдельно. А потом — новость о беременности, и они снова помирились.
— Леон, между прочим, на тебя вообще не похож, — продолжала капать ядом свекровь. — У тебя отродясь веснушек не было! А малец весь ими усыпан, как перепелиное яйцо... И уши не наши, не породистые!
Капля камень точит. Тамара Васильевна приводила все новые и новые «аргументы», и в какой-то момент зерно сомнения дало всходы в голове Максима.
После безобразного, громкого скандала, во время которого Алина рыдала от несправедливых обвинений, муж бросил ей в лицо ультиматум:
— Мы делаем ДНК-тест на отцовство! Иначе — развод!
Алина вытерла слезы. Ее взгляд стал холодным и колючим.
— Хорошо, — процедила она. — Мы сделаем этот чертов тест. Но у меня есть одно условие. Ты тоже сделаешь тест!
— Какой еще тест? Зачем? — опешил Максим.
— На отцовство! Со своим отцом! — голос Алины сорвался на крик. — Почему ты во мне сомневаешься, а своей идеальной мамочке доверяешь безоговорочно?! Может, она тебя нагуляла, а теперь свои грехи на меня проецирует?!
— Думай, что несешь! — вспылил Максим.
— Я прекрасно думаю! — парировала Алина. — Будет тебе тест, но только двойной! Иначе я собираю вещи, и ты больше не увидишь ни меня, ни Леона. И этого унижения я тебе никогда не прощу!
Требование жены казалось Максиму бредом сумасшедшего. Но, немного остыв, он понял, что сильно обидел любимую женщину. Подозрения в измене — это удар ниже пояса.
Максим понимал, что мать на такую авантюру не согласится никогда. Поэтому он пошел к отцу. Тот выслушал сына и тяжело вздохнул.
— Ну и дурдом вы устроили, молодежь... Ладно, помогу я тебе. Сдам я этот биоматериал. Чего не сделаешь, чтобы в семье родного внука мир наступил.
Через две недели были готовы оба результата. Вся семья собралась в квартире у Максима и Алины. Обстановка была напряженной до предела. Максим вытребовал у матери обещание: как только конверт будет вскрыт, и она убедится, что Леон — ее родной внук, она извинится перед невесткой.
— Ладно, посмотрим еще, как дело обернется, — надменно поджала губы Тамара Васильевна.
Максим вскрыл первый конверт. К этому моменту он уже ненавидел себя за свои подозрения и знал, что Леон — его сын. Бумага лишь подтвердила это: 99,9%.
Алина сидела с прямой спиной, сохраняя ледяное достоинство. Свекровь пошла красными пятнами — ее трясло от бешенства и проигрыша.
— Мама, кажется, ты хотела что-то сказать Алине? — строго спросил Максим. — Но подожди. Сначала вскроем второй конверт. Результаты моего теста с папой. Как мы и договаривались.
В этот момент лицо Тамары Васильевны резко изменилось. Красные пятна сменились мертвенной бледностью. Ее глаза округлились в животном ужасе, а губы беззвучно зашевелились.
— Нет... не надо... — слабо пискнула она, пытаясь потянуться к конверту.
— Что? — не расслышал Максим, уже надрывая бумагу.
Через плечо сына заглядывал его отец — ему было искренне интересно посмотреть, как выглядят эти современные медицинские бланки.
Максим пробежал глазами по строчкам. Нахмурился. Прочитал еще раз.
— Я не понял... — растерянно пробормотал он. — Это как так?
Отец выхватил лист у него из рук. Его лицо мгновенно окаменело.
Вероятность отцовства составляла 0%.
— Надо же, какой интересный поворот сюжета, — недобро усмехнулась бабушка Нина, сидящая в кресле.
То, что началось потом, сложно назвать просто скандалом. Это был взрыв атомной бомбы, уничтоживший фундамент целой семьи. Свекровь, так яростно искавшая измену невестки, сама попалась в капкан собственной распущенности. Выяснилось, что тридцать лет назад, во время ссоры с мужем, она загуляла с заезжим инженером. Крик в квартире стоял такой, что соседи начали стучать по батареям.
Отец Максима молча собрал свои вещи в тот же вечер и подал на развод.
Алина чувствовала себя разбитой. Своим ультиматумом она, по сути, разрушила брак свекров.
— Ты ни в чем не виновата, — обнял ее Максим, когда они остались одни в притихшей квартире. — Лучше знать горькую правду, чем жить во лжи. А папа... он воспитал меня, он любил меня всю жизнь. Он мой настоящий отец, и биология тут ничего не решает.
Он помолчал и добавил:
— Знаешь, я должен сказать тебе спасибо. Ты открыла мне глаза на то, кем на самом деле является моя мать. Тот, кто громче всех кричит о чужих грехах, обычно сам прячет огромные скелеты в шкафу.