Две родные сестры жили почти рядом, на соседних улочках провинциального города. Анна была старшей, вдовой, и жила давно с сыном пятидесяти лет. Валентин был её младшим сыном, после дочери Наташи. Если Наталья давно вышла замуж и уехала покорять южный город, где и вышла вскоре замуж, то Валентин был с детства трудным ребёнком.
- И всё оттого твои проблемы с ним, - всегда ругала сестру Галя, - что ты чрезмерно балуешь его. Ну, нельзя так, Ань! Ничего не делает дома, только спит, ест да гуляет! Хоть бы учился хорошо! А то ведь и в школе кое-как! Подумай, что из него выйдет?
- Не беспокойся, - махала рукой Анна, - ты не понимаешь, потому что у тебя своих детей нет. А были бы, то бы так же с ними нянчилась…Не обижайся.
Но Галя обижалась. Она не смогла вовремя выйти замуж, потому что имела один существенный недостаток – была косенькая на один глаз, чего очень стеснялась. Девушка в своё время не ходила на танцы, не гуляла с подругами, сидела дома, втайне надеясь, что когда-нибудь полюбит её добрый человек, и выйдет она замуж…
Но чуда не происходило, а время шло. Галина компенсировала своё одиночество трудом. Она стала хорошим поваром, работала в столовой, потом в ресторане, и ей удалось накопить немного денег, хорошо одеваться, и быть жизнерадостной. Родители оставили ей дом, видя, что дочка не устроила свою личную жизнь, а Галя ухаживала за ними до конца их дней с любовью и благодарностью.
Теперь ей и самой уже было шестьдесят восемь лет, но она продолжала трудиться, чтобы не сидеть одной дома, а быть на людях. Конечно, работу она после пенсии сразу же поменяла.
- Не могу больше на ногах у жаркой плиты, и тяжести поднимать, - жаловалась она своей Анне, - всё, сменю работу на сидячую, вот хотя бы в вахтёры пойду, чтобы сидеть весь рабочий день. Мечта…
Анна была старше своей Гали на пять лет. И её жизнь была одним мучением из-за взрослого уже сына, который так и вырос оболтусом, по словам Галины, и испортил жизнь и себе, и жене, которая не смогла с ним жить из-за его лени и пьянства. Мать понимала, что своим слабым воспитанием она только помогла стать сыну таким несчастливым.
- Женщины от него бегут, - вздыхала Анна, жалуясь Галине, - вот бы нашлась такая, чтобы держала его в руках, он бы и не пил.
- Всё ты женщин винишь, а не себя, и не его, - с укором говорила Галя, - и никогда меня не слушала, когда надо было его пороть розгами в детстве. А сейчас можно всех винить, а он не изменится.
Анна кивала, молчала и вытирала слёзы. Она была больной, исхудавшей, и Галина, глядя на неё, снова и снова звала её жить к себе:
- Бросай ты его, может, он быстрее одумается, и найдёт себе кого-то. Или работать пойдёт, пока не всё здоровье потеряно. Приходи ко мне, ведь это наш с тобой родной дом, твоя комната тебя ждёт. Я и поухаживаю за тобой, и сварю. Хоть нервы будут крепче, когда его не видишь…
- Нет, наоборот, - отвечала Анна, - вся душа изболит, думая: где он и как… Уж пока буду с ним… А там…
Но Валентин не ставил ни во что заботы пожилой матери. Он «летал» с работы на работу, просаживал все деньги, делал долги. Как ни уговаривала его Анна бросить зелье, он только отмахивался.
- Ведь у тебя взрослая дочка, ты бы о ней подумал. Она вышла замуж. Будут внуки, и ты бы должен ей помогать… - просила мать.
- С чего это я должен? У неё мужик есть, а на свадьбу меня даже не пригласили… - ворчал Валентин.
- Так стыдоба одна тебя звать. Ни вида, ни поведения достойного. Ты же весь праздник испортишь – это раз. А ещё и не растил её, и от алиментов бегал, и не помогал никогда. Разве ты отец? – ругала мать, - а ещё уважения захотел…
Валентин, как и в детстве, не слушал мать, он жил по сути за её счёт, и не считал это стыдным. Но когда денег совсем не стало хватать им от пенсии до пенсии, а сын ещё стал тянуть из дома вещи, вплоть до полотенец, посуды и статуэток, мать решилась на предложение сестры – уйти к Гале.
Валентин со смехом встретил такой поступок матери. Он даже не помог перенести её вещи, и женщины сами наняли машину и перевезли всё, что можно было, зная, что сын всё равно всё спустит. Оставили ему самое необходимое для жизни.
Анна устроилась у Гали, но облегчения не испытывала. Так как буквально через неделю сын заявился к матери в тёткин дом. Мать накормила его, видя дрожащие руки Валентина, и плакала.
А он стал похаживать так через день, через два, стараясь выбрать то время, когда Галя была на работе.
Но Галину трудно было провести. Она стала замечать, что Анна отказывается есть, а то и суп вдруг жидким окажется. Анна накормив сына, разводила суп водой, чтобы сестра не заметила. Она не хотела говорить, что сын питается с ними, и сама врала сестре, что ела без неё, хоть голодала…
- Так, вот что я скажу тебе, дорогая. Пусть сынок твой сюда дорогу забудет. Ну, если только раз, в выходной, и по праздникам, если поздравить нас придёт, - начала Галина, - я ведь уже на пенсии, а тружусь, и не ради его бутылки, а нам на лекарства, и на житьё. Так что не приваживай его. Для чего пришла сюда? Чтоб он пошёл работать. А ты?
Анна плакала, кивала, но ничего не могла с собой поделать. Сыну она не велела приходить, однако тайком носила ему еду домой. Почти каждый день то каши с консервами, то картошки или супа из холодильника Галины.
Денег от пенсии у неё не оставалось, так как она ещё платила за свет, отопление в своём доме, где жил один сын.
Однажды придя домой, Анна увидела, что половина мебели, что была оставлена сыну, исчезла. На немой её вопрос, Валя ответил, что в долгах, и если не отдаст, то ему будет плохо.
Так и случилось. Через несколько дней Валентина избили так, что он попал в больницу, и мать, рыдая, носила ему еду, и умоляла Галю взять сына к ним после лечения, чтобы выходить его как следует.
- Хорошо, - согласилась сестра, - но у меня предложение к тебе. И ты должна меня послушаться, хоть я и младшая.
Она изложила свой план. Анна согласилась, делать нечего. Когда сына выписали после лечения, он, исхудавший, с гипсом на ноге, сидел в доме Гали, а она сказала, что сосед Фёдор хочет с ним поговорить.
Женщины ушли из дома, а Фёдор Сергеевич, известный предприниматель сорока пяти лет, руководящий фирмой, которая занималась уборкой улиц города, пришёл и сел напротив побледневшего Валентина.
Крупный, богатырского сложения мужчина сразу сказал:
- Долго говорить не буду. Я выкупил твои долги. Теперь ты должен мне. Эти братки могли бы тебя и укокошить запросто. Имей ввиду. Отдавать тебе придётся. А вот занимать уже больше – нет.
- А как я отдам-то? Вон я какой, работать не могу, - прошептал Валя.
- Сможешь, когда поправишься. На лечение я тоже выпишу твоей матери аванс. А как встанешь на ноги, сразу в мою бригаду. Буду выплачивать тебе минимум, который получать станет мать, или лучше Галя, она надёжная женщина. К тому же ты живёшь у неё. Тут и живи пока, безопаснее. И я близко. Общий забор у нас, - усмехнулся Фёдор, - так что будешь мне отрабатывать столько, сколько занадобится. А потом при старании станешь получать сто процентную зарплату. А она у нас неплохая.
Не дожидаясь согласия и ответа Валентина, Фёдор встал и вышел.
Валентин сидел с кислым лицом, когда вернулись женщины. Они принесли из магазина продукты, благодарили и Фёдора, и Бога.
Теперь выпивать Валентин не мог. Иногда к ним заглядывал Фёдор, оглядывая больного, и поторапливал поправляться – работы много.
Так и пошёл Валентин трудиться в бригаду. Ослушаться авторитетного бизнесмена было нельзя никак. Мать и Галина радовались, стараясь не показывать своих улыбок, но только хвалили Валентина, когда он возвращался с работы и старались накормить его вкуснее.
Первое время он явно страдал, но дисциплина в бригаде была железной. Фёдора и уважали, и боялись одновременно. Он внушал страх, хотя никого не трогал, но ходили слухи, что в юности он был хулиганом, а потом занялся самбо, и с тех пор стал негласным лидером всех спортсменов и лихих парней города.
Так прошёл год. Валентин не срывался даже в праздники, зная, что Фёдор Сергеевич ещё не взыскал с него весь долг. Но когда по подсчётам Вали всё-таки долги он погасил, то осмелился спросить у начальника о полной зарплате.
- Да, угадал, через пару месяцев будешь уже получать по полной, однако уговор такой: не пить, на работу выходить, мне сильные мужики нужны, я и так терпел твою немощь почти три месяца… И если деньги не сумеешь тратить правильно, то Галина снова будет у тебя бухгалтером. Понял?
Валентин понял. Он терпел и старался, и больше всего его, конечно, держал страх старой компании, которая чуть не отправила его на тот свет. Валентин помнил побои, ужас его положения, и хотел теперь жить спокойно.
Мать и Галина старались поддержать его, и не только словами. Неутомимая Галина вспомнила о его бывшей однокласснице Верочке, которая была когда-то влюблена в Вальку.
- Верка-то твоя, что в школе роман был, уже вдова как пять лет, оказывается, - сказала как-то за ужином Валентину Галина.
- И что? Неужели до сих пор меня любит? – язвительно спросил Валентин.
- Любит, не любит, а помнит. И спрашивала тут на днях… Интересовалась… - загадочно ответила Галя.
Так слово, другое, и стали женщины уговаривать Валю на свидание с Верой. А Вера была наслышана о приключениях своего одноклассника, и помня их добрые отношения, жалела его. Но давно не виделись они, почти двадцать лет.
Однажды в выходной день, когда сестры уговорили Валю начать ремонт в его доме, и пошли туда наводить порядок, пришла к ним и женщина. Не сразу Валя узнал в чуть полноватой круглолицей малярше, нанятой на шабашку, свою одноклассницу.
- Верка, ты что ли? – произнёс он, улыбаясь, - значит, тоже шабашничаешь?
Бывшие друзья разговорились за работой. Они белили потолки, печи, и смеялись, вспоминая прошлое. Галина многозначительно поглядывала на Анну, а та только улыбалась.
Вскоре на ремонты стали ходить только Вера и Валентин. Они штукатурили стены вместе, клеили обои, и через месяц дом был свежим и чистым.
- Вот я, считай, тебе свою профессию передала, можешь сам теперь работать, - шутила Вера.
- Если что, ловлю на слове. Бери меня на шабашки, буду раствор тебе готовить, - согласился Валя.
Между ними снова, как в детстве вспыхнули искры симпатии, а воспоминания о первой влюблённости подогревали чувства.
- Эх, спихнут меня мои мамки-тётки сюда, а хозяйки в доме нету… - многозначительно сказал Вере в последний день ремонта Валентин, - приходи хоть на чай, а то мне одному тут скучно.
- Если ты приглашаешь, то приду, - согласилась Вера, - хватит нам с тобой в грязи общаться, посмотришь хоть какая я в нарядном платье…
Когда Вера, не откладывая свидание, пришла через день нарядная, то повеяло в доме холостяка ароматом духов и любви. После ужина, который они готовили вместе, Верочка осталась. Она уже не ушла от Валентина, став его подругой и женой.
А он будто помолодел на десяток лет. Вера хорошо готовила, была заботливой и нежной, а ещё очень доброй и надёжной.
- И почему ты не появилась раньше? – спрашивал Валя, держа за руки свою любимую.
Немало слухов и пересудов было на их улице. Соседи в большинстве своём не верили в исцеление Вальки, ожидая, что он вот-вот и сорвётся на прежнюю привычку. Лишь некоторые, в том числе и мать с тёткой, верили в Валино счастье, как в свершившееся чудо, как редчайший случай победы добра надо пороком, и молились за новую пару от чистого сердца.
Анна так и осталась жить у сестры, и всё чаще и чаще благодарила Галочку за своё спасение, и спасение сына.
- Эх, Анька, если бы ты меня с детства слушала… А то ведь… - ворчала сестра и улыбалась, - и как нам Веруня-то помогла, как кстати… Ох, а всем Господь руководит. Только с его милости и живы мы, и дети наши живут мирно и дружно.
Валентин и Вера до сих пор вместе. Живут дружно, но уединённо от всех, праздники не справляют, гостей не зовут, и сами не ходят в гости, лишь заглядывают к своим старушкам, которые теперь всё чаще требуют внимания и ухода. Но это обычное житейское дело.
Спасибо за ЛАЙК, ОТКЛИКИ и ПОДПИСКУ! Это помогает развитию канала.
Поделитесь, пожалуйста, ссылкой на рассказ!