— Да включай ты уже свою шайтан-машину!
Голос Ольги в динамике телефона прозвучал так резко, что Рита вздрогнула.
— Чего тянешь резину? — не унималась подруга.
— Оль, я боюсь, — Рита сидела на краю разобранной кровати и неотрывно смотрела на чёрный пластиковый прямоугольник.
— Боится она. А с голой задницей на улице остаться не боишься?
Рита поёжилась, обхватила себя руками за плечи и переложила телефон на тумбочку, не выключая громкую связь.
Рабочий диктофон лежал на покрывале. Вчера днём Рита записывала на него тяжёлую планерку с проблемными поставщиками. Потом бросила аппарат на комод в спальне и банально забыла нажать кнопку «стоп». А вечером без предупреждения нагрянула Зинаида Павловна.
Отношения со свекровью с самого первого дня напоминали холодную позиционную войну. Зинаида Павловна никогда не устраивала базарных скандалов. Не лезла с советами по варке борща. Не проверяла пыль на шкафах. Но смотрела всегда так, словно приценивалась к бракованному товару на рынке. Вчера она прямо с порога отправила Риту в круглосуточную дежурную аптеку на другой конец района. За какими-то очень специфическими витаминами для Ильи.
— Я сама с ним посижу, иди, деточка, — безапелляционно заявила свекровь, стягивая в коридоре пальто.
— Ему восстанавливаться надо. А ты прогуляешься, воздухом подышишь. Бледная вся.
И Рита ушла. Спорить просто не было сил. А диктофон так и остался лежать на комоде, прикрытый забытым шарфом. Записывая всё, что происходило в квартире.
— Ритка, не тупи, — настаивала Ольга из динамика.
— Твой Илюша только-только на ноги встал после больничной койки. Да он тяжелее ложки полгода ничего не поднимал!
— Я знаю, Оль.
— Два года ты этот магазин автозапчастей на своём горбу тащила! — голос подруги звенел от возмущения.
— Вспомни, как мы с тобой на таможне фуру выбивали перед Новым годом. Как ты долги его закрывала, с мужиками на складах матом ругалась, пока он в палате лежал.
— Я помню. Я всё помню. Я просто без сил.
— А мать его только и делала, что приходила и смотрела! — продолжала чеканить Ольга.
— Ни рублём не помогла, когда на операцию по знакомым собирали. Зато сейчас, когда прибыль стабильная пошла, явилась. Сто процентов мозги ему промывала вчера.
Рита прикрыла глаза. Под веками резало от хронического недосыпа.
— Говорила, небось, забирай бизнес обратно в свои мужские руки, — распалялась подруга.
— А эту на место ставь, чтоб не командовала. Мужики же такие. Чуть полегчало — сразу корона на голове отрастает.
Она и сама так думала. Два года назад, когда Илья внезапно слёг с тяжелым диагнозом, их небольшое дело чуть не пошло ко дну. Кредиторы обрывали телефоны. Товар лежал мёртвым грузом на неотапливаемом складе. Арендодатель грозил выселением каждый понедельник. Рита тогда спала по три-четыре часа в сутки. Волосы стянет в тугой узел, чтобы не мешали, кофе растворимый в себя зальёт — и едет разгребать чужие проблемы. Потому что семья. Потому что «в горе и в радости».
Илья окончательно выздоровел полгода назад. Стал понемногу вникать в дела, ездить в офис, смотреть накладные. И всё чаще Рита ловила на себе его недовольные, колючие взгляды.
Мол, слишком громко распоряжается. Слишком уверенно общается с поставщиками. Не как жена при муже-бизнесмене, а как полноправная хозяйка.
А вчера этот визит матери. И отправка Риты на мороз под надуманным предлогом.
— Ладно, — выдохнула Рита, прерывая затянувшуюся паузу.
— Включаю. Сама напросилась.
Она сбросила вызов подруги. Взяла диктофон холодными пальцами и нажала кнопку воспроизведения. Сначала шло долгое, нудное шуршание. Скрип входной двери — это она сама вчера уходила. Потом тихие шаги по ламинату.
— Ушла? — голос Зинаиды Павловны на записи звучал глухо, но отчётливо.
— Ушла, мам, — ответил Илья.
— Садись, чайник сейчас поставлю.
— Обойдусь без чая. Доставай документы по магазину. Быстро.
Рита вцепилась пальцами в край покрывала. Вот оно. Началось. Олька была права на все сто процентов. Сейчас начнут делить её жизнь. Её вложенные нервы, седые волосы и бессонные ночи. Будут решать, как аккуратно отодвинуть невестку от кормушки.
— Мам, ну зачем сейчас? — голос Ильи был ленивым и явно недовольным.
— Нормально же всё. Завтра бы посмотрела, если так приспичило. У меня выходной вообще-то.
— Доставай, я сказала. Синюю папку с учредительными документами. И печать не забудь.
Послышался скрип дверцы шкафа-купе, шорох перебираемых бумаг. Рита забыла, как дышать. Она прекрасно помнила эту папку. Магазин был оформлен на Илью в виде ООО ещё до их брака. Юридически Рита там была вообще никем. Просто наёмным директором, которого муж назначил по доверенности, пока лежал в палате под капельницами. Имущество, приобретённое до регистрации брака, является личным. Закон есть закон.
— Открывай выписку из налоговой, — скомандовала на записи свекровь.
— Ну открыл. Держи. И что ты там нового увидеть хочешь? Я единственный учредитель. Сто процентов уставного капитала.
— Я слышала, ты с Максимом на днях в ресторане встречался? — тон Зинаиды Павловны стал металлическим.
— Ну встречался, — неохотно протянул Илья.
— Откуда ты всё знаешь вечно?
— Сорока на хвосте принесла. О чём договорились?
— Да мы с ним расширяться думаем, — голос мужа стал чуть бодрее.
— Вторую точку в соседнем районе открыть. Он деньги готов вложить хорошие. Я ему долю отпишу в компании. Тридцать процентов для начала. Всё по-честному, по-братски.
Рита застыла. Максим. Тот самый скользкий тип и «лучший друг». Тот самый, который два года назад, когда нужны были огромные деньги на лечение Ильи, просто перестал брать трубку. А потом передал через общих знакомых, что у него самого сейчас финансовые трудности. Зато через месяц купил новую машину из салона.
И теперь, значит, на готовенькое? На отлаженные Ритой поставки и чистую репутацию? И Илья готов отдать ему часть бизнеса?
— Долю он отпишет, — издевательски хмыкнула на записи свекровь.
— Благодетель выискался. Ты завтра же утром звонишь нотариусу.
— Мам, мы с Максом сами разберёмся. Это чисто мужские дела, не лезь. Он нормальный мужик, у него связи на таможне появились.
— Оформляешь договор дарения половины доли на жену! — рубанула Зинаида Павловна так, что маленький динамик диктофона хрипнул от перегрузки.
— Пятьдесят процентов переписываешь на Маргариту. Чтоб всё по закону было. Нотариально удостоверенное.
Рита дёрнулась всем телом, едва не выронив диктофон на пол. Ей показалось, что она ослышалась. Либо запись сбоила.
— Мам, ты чего несёшь? — Илья явно опешил. Его голос сорвался на фальцет.
— Какой договор дарения? Это мой бизнес! Я его до свадьбы с ней открыл. Моя собственность!
— Твой? — отчеканила свекровь.
На фоне раздался глухой стук — видимо, она ударила ладонью по столу.
— Твой бизнес два года назад на дно шёл! С долгом в два миллиона перед поставщиками!
— Я болел...
— Ты в клинике лежал! Себя жалел, в потолок смотрел и слёзы лил! А кто с мужиками глотку рвал каждый день? Кто товар по ночам принимал на холодном складе, пока грузчики бухали? Кто кредиты реструктуризировал?
— Ну Рита. Она же моя жена. И что? Это её обязанность — помогать мужу в трудной ситуации.
— Обязанность? — Зинаида Павловна невесело усмехнулась.
— Вот именно, что жена. А ведёшь ты себя сейчас как неблагодарный дурак. У тебя амнезия приключилась?
— Ничего у меня не приключилось! Я ей благодарен! Я ей вон машину поменял недавно!
— Машину он поменял. Ты сегодня этому прохиндею Максиму кусок отвалишь. Который ни копейки не дал, когда ты при смерти лежал и мы побирались по знакомым.
— А завтра ещё куда-нибудь в блудняк влезешь со своими гениальными идеями расширения. И оставите девку ни с чем.
— Да нормально всё будет, мам! Я всё контролирую!
— Я сказала — завтра к нотариусу! — в голосе Зинаиды Павловны лязгнул такой металл, что Рите самой стало не по себе.
— Рита вас обоих вытянула из финансовой ямы. Она твои личные долги закрыла своим здоровьем.
— Я всё видела, хоть и молчала. Девка жилы рвала два года. Похудела на десять килограмм, краше в гроб кладут!
— Мам...
— Защити её юридически. Немедленно. Как единственный учредитель, идёшь и даришь долю супруге. Налогов там нет между своими.
— Мам, ну это же кучу бумаг переделывать. Пошлины платить нотариусу, устав менять, в налоговую тащиться... Это время!
— Не переделаешь — я с тобой вообще разговаривать перестану. И на порог не пущу. И долю ей отдашь без всяких дополнительных условий. Понял меня?
Повисла долгая, тяжёлая пауза. В тишине спальни было слышно, как на записи кто-то нервно барабанит пальцами по ламинату стола.
— Понял, — наконец недовольно буркнул Илья.
— Сделаю. Запишусь на завтра. Довольна?
— Я буду довольна, когда выписку новую из ЕГРЮЛ увижу, — отрезала свекровь.
— Где Маргарита в учредителях значится с половиной голосов. Убирай свою папку обратно в шкаф. И иди чайник ставь, сейчас она вернётся с мороза.
Запись щёлкнула и оборвалась.
Рита сидела в полной тишине. Не шевелилась. Смотрела на пустую стену перед собой. В голове царил полный хаос, а привычная картина мира трещала по швам.
Зинаида Павловна. Женщина, которая ни разу за пять лет брака не назвала её дочкой. Которая всегда смотрела оценивающе, поджав губы. Эта женщина только что, за закрытыми дверями, выбила для неё половину бизнеса и юридическую безопасность. Намертво перекрыв кислород лучшему другу мужа.
Не для сына старалась. Для неё.
Рита часто заморгала, чувствуя, как щиплет глаза. Провела тыльной стороной ладони по щеке — оказалось, влажно.
Телефон на тумбочке завибрировал, нарушив тишину спальни. На экране высветилось: «Зинаида Павловна».
Рита торопливо откашлялась, вытерла лицо рукавом домашней кофты и нажала кнопку ответа.
— Алло?
— Рита, здравствуй, — голос свекрови был привычно сухим, деловым и абсолютно безэмоциональным.
— Ты дома сейчас? Не на складе?
— Дома, Зинаида Павловна.
— Илья тебе ещё не звонил?
— Нет пока.
— Позвонит, — уверенно и твёрдо заявила свекровь.
— Скажет, что к нотариусу вам надо съездить на днях. Оформить кое-какие бумаги по магазину.
— Да? — Рита сглотнула, пытаясь удержать ровный тон.
— Да. Ты свои паспорт и СНИЛС подготовь. И пошлину нотариальную сама иди оплати по квитанции, а то он опять всё перепутает или забудет. Там сумма небольшая.
— Зинаида Павловна... — голос Риты предательски дрогнул.
Она сжала свободную руку в кулак, пытаясь справиться с нахлынувшей благодарностью.
— Спасибо вам. Огромное. За всё. И за вчерашнее тоже.
В трубке помолчали. Было слышно лишь ровное дыхание на том конце провода. Рита испугалась, что сболтнула лишнего и выдала прослушку.
— Глупости всякие не говори, — будничным тоном ответила свекровь, проигнорировав сантименты.
— Картошку купи на ужин. У вас там в холодильнике мышь повесилась, я вчера смотрела. Безрукие оба.
Короткие гудки разорвали связь.
Рита тихо рассмеялась, глядя на погасший экран смартфона. Нужно было срочно перезвонить Ольке и сказать, что масштабная война отменяется. И что свекрови, оказывается, бывают разные.
