Чего им надо, этим ба… женщинам, пардон?
То они хотят замуж, то они замуж не хотят. То им красивого подавай, то «зачем вы, девочки, красивых любите». То им цветы-конфеты, то «не надо мне твоих веников, лучше бы колбасы купил!». То «ты мЧего им надо, этим ба… женщинам, пардон?
То они хотят замуж, то они замуж не хотят. То им красивого подавай, то «зачем вы, девочки, красивых любите». То им цветы-конфеты, то «не надо мне твоих веников, лучше бы колбасы купил!». То «ты меня обижаешь, тиран!», то «иди нафиг, подкаблучник!»
Потому Гена и не спешил жениться. Ему в следующем году должно будет стукнуть тридцать четыре годика, совсем большой, вполне половозрелый мужчина, и оставаться в статусе холостяка даже как-то неудобно. Но что-то мешало ему надевать на палец обручальное кольцо.
Нет, если честно, Генке одному очень даже ничего было. Он насмотрелся на друзей-товарищей вдоволь! Это не жизнь. Это вечный бой и только снящийся покой. Это все… ну, читайте выше. И, главное, мужик нынче измельчал – никудышненький, ни «бэ» ни «мэ». Слова лишнего не скажет. Зато прынцесс вокруг, плюнуть некуда. Такое чувство, будто в стране не области-районы, а сплошные княжества!
Возьми, например, Серегу Соколова. Он свою Таньку из Бокситогорского королевства привез. Танькина маменька, вдовствующая Елена Санна, смотрела на убогого жениха родом из захудалого городишки в двадцати км от имения , через этот… лорнЭт!
- Моей дочери нужен самостоятельный и, желательно, состоятельный мужчина.
Таньке? Состоятельный? Господи, да вы эту Таньку видели? Нет? Генка вполне авторитетно подтверждает: отвернувшись не наглядеться! На месте носа у Таньки рубильник, и фигуркой удалась на славу – девяносто-девяносто-девяносто. Крепкая принцесса. Сельская. Быку хребет переломит запросто. В хозяйстве такая – лучше не надо. Но Серега – человек городской. Изнеженный городским комфортом. Зачем ему понадобился этот «баботанк» – непонятно. Любовь. Зла.
Хорошо, что Танюха – девка строптивая, и маменьку особо не слушалась. Ей Серегу надо было. Она свой статус хорошо понимала. Поэтому вышла замуж за Соколова, а не за Рокфеллера. Соколов Таньку взял, а вот Рокфеллер, наверное, подумал бы. Живут. Маются. Детей нарожали – не разбежишься, дети – это святое. Дети - наше все.
В принципе, Таня, хоть и не модель, но мать отличная. И жена неплохая. Серега пить бросил, посвежел, помолодел, в новых штанах раз в год стабильно на работу приходит. Кормят его хорошо, значит, любят. В воскресенье с семьей гуляет Серега по Советской. С виду довольный. Если в пятницу удается в гараже с ребятами погудеть – так вообще счастливый. Теща, правда, достает – не такой ей зять. Но… Не с тещей Серега живет, и это хорошо. Так-то жить можно.
Другое дело Витька Круглов. Вот ему не свезло, ему с любимой тещенькой под одной крышей ютиться пришлось. И это, капец, как не удобно! Витька – человек горячий, Света, жена, далеко не ушла. Они постоянно на повышенных тонах, на взводе. Со стороны посмотришь – думаешь – что за ор? Убьют ведь друг друга. А это у них стиль такой. Они так общаются. Как итальянцы. С жестами и всяческими эмоциями. А Светкина мама за десять лет так и не усвоила, что любят друг друга ребята, что вовсе не собираются друг друга убивать.
И что получается? Им, бедным, не поговорить друг с другом по-человечески! Ни кино не обсудить, ни размер Витькиной зарплаты, ни об окружающей политической обстановке! Даже то, что готовить на ужин, макароны или картошку жареную! Теща вечно влезает, кричит «караул» и вызывает полицию. Нормальная, не? В полиции на Светкину тещу давно уже смотрят как на чокнутую. А та, естественно, начинает строчить заявы в полицейское руководство, мол, не реагируют. Ну… Никакого от нее житья. Витька психанул, дачу купил, чтобы любимую тещеньку туда сбагрить. Пусть цветочки сажает, розы нюхает и не лезет в личную жизнь супругов.
Но теща на дачу не хотит. Ей, видите ли, одной на даче скучно. Ей, видите ли, надо, чтобы зять и дочь там вкалывали под её присмотром! З-зараза такая! Витька влез в ипотеку, будь она неладна, половину зарплаты в банк теперь относит, зато конура отдельная! И что делает Светина матушка? Ясно, что. Ну каждый день к «любимым деткам» в гости ходит, а то ведь «Витька Светку убьет»… Ой…
Вот Петру Ершову в этом случае свезло: у него – тесть. Мировой мужик. Петр с ним и на рыбалку, и на охоту, и в гараж – друзей не надо! У Петиного тестя есть уазик – зверь машина. Хоть куда, хоть в Чухари, хоть на экскурсию в стольный град Вологду – главное, помыть хорошенько. Внутри нары, ящик для припасов, столик приторочен, Петька с тестем в дождливую погоду и водочки выпьют культурно, и спать улягутся, чтоб не под кустами в нетрезвом виде загорать. В общем, тесть для Пети – настоящее спасение от супруги Натальи. Вот где божье наказание.
Наталья, та вся в покойную маменьку удалась. Непонятно, как её земля еще носит. Ну такая гангрена, ну такая змеина, еще поискать! Тесть от своей полжизни плакал, Петька – от своей. И получка ей мала, и по дому Петька ничего не делает, и с ней беседы не беседует, и детьми не занимается. Петька пашет на двух работах, да еще и подработку берет, чтобы евоная кобра не шипела. Дак нет же, шипит, и шипит, и шипит, и шипит. Так что Петьке, помереть на этой работе, что ли? У него только и радости – лес. В лесу птички. Мураши. Тишина. Тесть тихонечко на озере веслом плёхает…
Гена Петю жалеет. Но пуще всех Гена жалеет Славика Морозова. Вот где страдалец. Тому досталось сокровище такое, что если сравнивать с той же Натахой, так Натаха - ангел во плоти!
Славик к женитьбе с умом подходил. Он мог бы, наверное, диссертацию написать, как правильно жениться. И написал бы, если бы не влип. А влип Славка основательно. По уши. Но это – лирика.
В общем, решил Славик жениться правильно. Он, сукин сын, задумал по всем сторонам себе, так сказать, соломки подложить. Ребята от тещ страдают? Хорошо, никаких тещ брать не будем. Значит, невесту надо искать такую, чтоб сирота. Такую, чтобы ценила семейные отношения. Ну, поиск сузился, искать стало легче. Стал Славик выбирать девушек, не обремененных родителями. И ведь нашел. Хорошая такая девушка, Галя, скромная, без амбиций и всяких запросов. А еще с наследством, несмотря на то, что сирота. От государства ей полагалось жилье. Жилье, да без тещи – красота. Ко всему прочему, Галина собой была ладненькая и характером без претензий.
Славка на свои кровные сыграл свадьбу. Родители из деревни подкинули деньжат, с продуктами помогли – хорошая свадьба получилась, и Генка на ней очень хорошо погулял, даже со свидетельницей Галкиной чего-то мутил, правда до дела не дошло, потому что свидетельница была очень скромных нравов. Славка тогда хорохорился, мол, все дураки, один он молодец, мол, вот какие нравы у девушек-сирот!
Стали жить-поживать. Славка, чего греха таить, очень счастливый ходил. Нехорошо такими делами хвастать, но он не со зла похвастал: Галя оказалась чистой и непорочной, прям, как в позапрошлом веке. И у Славки от этой Галькиной непорочности чуть крышу не снесло. Чуть не возгордился. Потом привык, конечно.
Потом у них мальчик родился. Игорьком назвали мальчика. Первенец! Мужики пили два дня по этому поводу – Славка проставлялся. Сам, правда, пригубил рюмочку, да и домой усвистал, потому что жену надо было из роддома встречать, и все такое прочее.
Ну… Все были за Славку рады. Генка завидовал порой – умеет же мужик правильно все рассчитать. Так у них ладненько было: утром Славка на работу, вечером к жене и сыну домой. На выходных в деревню к родителям – всей семьей. Галка свекруху мамой величает, с уважением к ней. Славка с батей по хозяйству шуршат, а вечером – на рыбалку. Он же, Славка-то, деревенская косточка, не безработица на селе- так в жизни бы в город не уехал.
Галке в деревне нравилось – всю жизнь за забором, в детском доме – радости мало. А тут – свобода. Воздух. Вода. Природа. Банька в субботу…
Вот с этой баньки все и началось. Натопили, как обычно. Мужики на первый пар сходили, ну а потом и бабоньки подтянулись. Вечерком собрали стол. А праздник был какой-то деревенский, то ли Никола, то ли Спас, то ли Троица. Короче – положено праздновать. Веками праздновали, а тут что, грех стол после баньки не собрать, да бутылку не поставить. Славка да Толик, брат, да батя – те по водочке. Ну а мама Славкина, да Толика Ирка, да Галка – винца красненького решили пригубить.
Семья у них, хоть и деревенская, но не так уж и пьющая, только по праздникам, не любили этого дела – сколько бед винище проклятое натворило на селе. Ну… Сели. Пироги с грибками, да картошка, да селянка (эта рыбка обжаренная да яйцом залитая в сковороде).
Галка от роду вина в рот не брала. Не приходилось как-то. Не было случая, то беременная, то кормящая… А здесь пауза случилась – сыночек подрос, от груди отпал, а другого ребятенка пока не заделали. Ну, выпили. И Галинка такая пьяная, такая пьяная, что и смешно, и неудобно за нее. В пляс пошла, песни матерные начала петь. Короче – исполняла по полной. Славка ее, дуреху, спать уложил от греха. Уснула. Все хорошо.
Утром проснулись. Мужики по стопочке дернули, опохмелились да отправились по делам. Крышу крыли на выходных, пока не шибко дождливо. Девки тоже по делам. Галке плохо, плохо – ни чай ни рассол не помогают. Ирка ей и говорит:
- Махни ты полстопочки, чего мучиться.
Галка и махнула. Повеселела, то да сё. И смотрит тетя Паня (мама Славика): Галка веселая, веселая, потом еще веселее. И ещё. А потом – в хлам. Бутылку никто не прятал, стояла себе в шкафчике. Галька к ней и прикладывалась потихоньку. Доприкладывалась, что и себя не вспомнила вечером.
Вот…
Через полгода Галинка уже пила, как пьют заправские алкаши. Пока тайком. Но Славка видит – пьяная. Рассказывать, каково это с пьющим человеком, а тем более, с женщиной, не стоит. Славка нахлебался с Галей по полной программе. Боялся из дома выходить. Пока дома – жена держится. Дома порядок, ребенок в порядке, суп на плите кипит. Славка за Галкой следит, как разведчик за шпионом, никакого покоя. На улицу – только вдвоём. И всегда – вдвоем.
Так ведь на работу надо? Деньги зарабатывать надо?
Закодировал супругу. Вроде, вздохнул свободнее. Парнишку в ясли устроили. Галька тоже на работу вышла. Все хорошо. Правда, никаких праздников больше. В смысле, с выпивкой. Торт, чай, чего вкусного. Решили завязать с этим делом навечно. Но Славка рад – трезвая жена – золотая прямо. Пьяная дурная, не в себе, нехорошая. Может и деньги последние украсть, и сыночка ударить. Потом кается. В общем, алкоголь в семье категорически запрещен.
Один раз Славка на халтуре задержался – подрабатывал, на машину копили. Вот он ковыряется, все нормально. Вдруг – звонят. Воспитательница из садика сообщила, что Андрюшу надо забрать. У Славки так сердце и торнуло – сорвалась, гадина.
Он бегом в садик, сына забрал, идут домой. Гальки нет. Звонит. Трубку не берет. Ночь прошла – нет. Неделя прошла – нет. У Славки уже и заявление в полицию написано. Уже все морги исхожены.
Явилась через десять дней. Черная вся. «Слава, прости, больше не буду!» Простил, куда денешься – сынишка растет и маму очень любит. Простить простил, а душа болит. А если Галька так уйдет, ребенка бросит, а с ребёнком без присмотра взрослых что-нибудь стрясётся?
Ну, три месяца жили спокойно. Потом опять – срыв. Потом ещё один. Закодировали, снова зажили. Но это жизнью назвать сложно. Славка по отдельным Галиным обрывочным воспоминаниям выяснил: наследственность. Вот такие пироги. Впрочем, у Галкиной подруги, той самой свидетельницы, с которой у Генки не срослось, тоже наследственность. И ничего – вышла замуж, двоих ребятишек воспитывает, выпивает по праздникам, но ни в какие запои не уходит. Гоняет мужа, пилит его, как образцовая супружница, ведет дом, хозяйство развела, нормальная горгона, прекрасная жена…
Судьба? Наверное. Только – упаси Господь от такой судьбы. У Славика уже трясутся руки. Он разговаривать спокойно разучился. И все чаще и чаще от него самого попахивает спиртным. Сынишка пока под присмотром бабушки и дедушки, а потом что? Надежда на Славкиного брата, если Славка сорвется. Была семья. И нет семьи.
Подстелил соломки, называется
Анна Лебедева