Помотавшись по городу, решили немного отдохнуть и подлечить ноги, и поэтому на пятый день запланировали торговый центр «Галерея» (по моим делам рабочим), и музей Фаберже. Не особенно торопясь, из дома вышли только часам к одиннадцати, не торопясь дошли по сияющему влагой тротуару до Галереи, порадовавшись еще одному ясному дню. Решив свои вопросы решили тут же и пообедать. По дороге на фудкорт рассмешило название кафе «Забыли сахар». Правда, мы туда не пошли, просто зацепило название. Из Галереи мы опять пешочком отправились в музей. Глаза уже несколько привыкли к «европейской» застройке, и мы не выискивали просветы между домами. До музея добрались не спеша, без гонки, прогулочным шагом. Глаза мы берегли не зря, потому что за два с половиной часа, проведенных в залах музея, лично у меня было ощущение песка в глазах, хотелось просто закрыть глаза и чуточку отдохнуть, но взгляд неизменно находил новое чудо, которое никак нельзя пропустить.
Сначала были темные залы с огромными напольными вазами, на которых красовались пейзажи, или сценки выезда на охоту, или торжественные здания с колоннами в окружении деревьев. Потом были стеклянные кубы, наполненные сиянием полированного металла - посуда, которую можно рассматривать бесконечно. Что интересно, при кажущемся избытке мелких деталей, не было впечатления перегруженности, пошлости, что ли. Была некая завершенность, все на своем месте. После залов с посудой была другая тематика – мелкие аксессуары из металла и эмали – пряжки, множество портсигаров с гравировкой, часы, лаконичные, строгие, или наоборот – праздничные и немного легкомысленные. Даже после всей этой красоты небольшая комната в самом конце экспозиции растрогала нас с Алисой до слез – осмотрев ее, мы прошлись по другим залам, и снова прилипли к стеклянным витринам. Я не очень религиозный человек, каюсь. Но там были такие иконы, что глаза просто заслезились. Мельчайшая серебряная сетка, на которой закреплены крошечные металлические шарики, или нашит мелкий жемчуг, и все это такое крошечное, и тем не менее безупречное. Икона Николая -чудотворца – в металлическом окладе, с тончайшими линиями, создающими иллюзию, что оклад иконы состоит из парчи – с узорами и потертостями, с мельчайшими деталями. Богоматерь с младенцем – строгое, но струящееся, пластичное одеяние из тонких цепочек, «драпировка», стекающая складками «ткани». Хотелось плакать. Устали глаза, снова, и трудно было оторваться. Раньше я читала о Карле Фаберже, что он добивался безупречной работы мастеров – путем личного контроля за производством.
Ландыши на розовом пасхальном гнезде, выглядят живыми, как будто яйцо положили в венок из цветов.
Между отдельными комнатами были длинные проходные залы, украшенные, помимо подсвеченных витрин в центре, еще и живописью на стенах. Люблю живопись Айвазовского, и как раз одна из подсвеченных картин – его знаменитый «Девятый вал». Ох. Не хотелось уходить, но ноги снова выли, да и оставалось совсем немного времени до закрытия. Вышли в морозные сумерки, чуть подкрашенные розовым на закате, и потихоньку двинулись в сторону дома.
Я просто безмерно благодарна Алисе, за то, что она меня вытащила, и внесла в мою жизнь такие яркие воспоминания.
Фотограф из меня не очень, но очень надеюсь, что можно будет разглядеть детали.
С уважением, Ваша Кристина.
Продолжение будет