- Анечка, ну ты же понимаешь, помидоры ждать не будут! Я уже рассаду в машину погрузила, - голос Татьяны Ильиничны в трубке звучал так радостно, словно она сообщала мне о выигрыше в лотерею.
Я стояла посреди коридора с детским рюкзаком в руках. В рюкзаке лежали сменные колготки, пижама и любимый трактор моего пятилетнего сына Дениса.
- Татьяна Ильинична, мы же договаривались еще в среду, - я старалась дышать ровно.
Шестой месяц беременности. Тянущая боль в пояснице.
- Вы обещали забрать Дениса на эти выходные. У меня спина отваливается, врач сказал лежать.
- Ой, ну полежишь, пока он мультики смотрит! - отмахнулась свекровь. - Что ему, пять лет, сам себя не займет? Всё, Анечка, связь пропадает, я на трассу выезжаю!
Короткие гудки ударили по нервам.
Три года. Ровно три года, на каждом семейном празднике, на каждом дне рождения она поднимала бокал и заводила одну и ту же пластинку: "Анечка, Паша, ну когда за вторым? Дениске нужен братик! Я на пенсию вышла, сил полно, буду помогать день и ночь! Трое суток в неделю внуки полностью на мне, вы только родите!"
Я сдалась. Мы с Пашей решились. И как только тест показал две полоски - "идеальная бабушка" просто испарилась. За шесть месяцев моей беременности она не забрала Дениса из сада ни разу. Ни одного дня помощи.
Зато за прошлый месяц я отдала восемнадцать тысяч рублей приходящей няне, потому что свекровь стабильно отменяла договоренности за час до встречи.
Паша, как обычно, пожал плечами:
- Ну маму тоже можно понять. Май на дворе. Дачный сезон начинается. Что ты заводишься? Давай я Денису планшет дам.
Я посмотрела на мужа. На собранный рюкзак. На свой живот.
- Нет, - сказала я. - Бабушка обещала внуку выходные. Внук их получит.
Я одела Дениса, посадила его в машину и полтора часа по пробкам пилила до дачного поселка. Машина свекрови стояла у ворот. Сама Татьяна Ильинична в спортивном костюме как раз доставала из багажника ящики с зеленью.
Она обернулась на звук мотора, и ее лицо вытянулось.
Я вышла из машины, открыла заднюю дверь и выпустила Дениса. Он радостно бросился к бабушке:
- Баба Таня! А мы к тебе!
Я подошла, поставила рюкзак рядом с ее драгоценной рассадой.
- Анечка... а вы чего это? - пролепетала свекровь, хлопая глазами. - Я же сказала, у меня тут дела... Грязь кругом... Мне и кормить то его нечем, я только гречку взяла!
- А он гречку любит, - я мило улыбнулась. - Вы же обещали выходные с внуком. Вот внук. В воскресенье вечером Паша его заберет. Приятного отдыха.
Я развернулась, села за руль и нажала на газ. В зеркало заднего вида я видела, как она стоит с ящиком рассады в руках, с открытым ртом, а Денис уже лезет в бочку с водой.
Спину немного отпустило уже на трассе. Я ехала домой в тишине и впервые за полгода чувствовала себя спокойно. Паша звонил трижды, кричал в трубку, что я ненормальная, что у матери давление скакнуло. Я просто отключила звук на телефоне.
Но я знала: это только начало. Свекровь такое не прощает.
КОЛЯСКА С ДОСТАВКОЙ
Следующие полтора месяца Татьяна Ильинична со мной не разговаривала. Общалась только с Пашей. Я не расстраивалась: тишина экономила мне нервы.
Но в августе у Пашиного брата случился юбилей. Собралась вся родня - человек двадцать пять. Я была на тридцать четвертой неделе, живот огромный, дышать тяжело. Мы сидели за длинным столом в ресторане, и свекровь, разумеется, оказалась в центре внимания.
- Танюша, ну как ты там, к статусу дважды бабушки готова? - громко спросила тетя Люба, накладывая салат.
Свекровь расцвела. Она отложила вилку, поправила прическу и заговорила так, чтобы слышал весь стол:
- Ой, Любочка, готовлюсь! Всё на мне, всё на мне. Молодые же сейчас ничего не умеют. Я им и приданое собираю, и вот коляску заказала. Немецкую! За восемьдесят пять тысяч рублей! Всё самое лучшее для внука. Аня вон сидит, знает, как я стараюсь.
Родня одобрительно загудела. "Молодец, Таня", "Вот это бабушка", "Повезло вам, ребята".
Я перестала жевать. Восемьдесят пять тысяч? Коляска? За последние семь месяцев она не купила даже погремушки за двести рублей. Всю одежду, кроватку и ванночку мы покупали сами. А коляску я как раз вчера отложила в корзину на маркетплейсе, прикидывая, сможем ли мы потянуть рассрочку.
Паша пнул меня под столом ногой. Мол, промолчи. Пусть мама похвастается.
Я посмотрела на свекровь. Она сияла, принимая комплименты, как народная артистка.
Я достала телефон. Открыла приложение. Нашла ту самую немецкую коляску. Цена - 84 990 рублей. Вбила адрес доставки - квартира Татьяны Ильиничны. Способ оплаты: "Наличными курьеру при получении".
Нажала кнопку "Оформить".
Дождалась паузы за столом, когда все замолчали, чтобы выпить за юбиляра. И сказала громко, четко:
- Татьяна Ильинична, спасибо вам огромное! Мы с Пашей так вам благодарны за коляску. Кстати, мне только что пришло уведомление от магазина. Курьер привезет ее вам завтра, с двух до четырех дня.
Свекровь поперхнулась минералкой.
- К-какой курьер? - откашлявшись, спросила она. Лицо пошло красными пятнами.
- Из детского магазина! Вы же сами только что сказали, что немецкую заказали. Я им ваш адрес и дала. Вы же наличными курьеру хотели отдать эти восемьдесят пять тысяч? Вот завтра как раз и расплатитесь. А Паша вечером заедет, заберет коробку. Правда, милый?
За столом повисла звенящая тишина. Родня переводила взгляд с меня на свекровь.
- Аня... - прошипела Татьяна Ильинична, побелев. - Это же... Это же бешеные деньги. Я думала... потом... когда-нибудь...
- Завтра с двух до четырех, - я лучезарно улыбнулась. - Вы же у нас лучшая бабушка. Слово держите.
Пашка весь вечер со мной не разговаривал. На следующий день закатил скандал, кричал, что я выставила мать на посмешище, что она пенсионерка, что ей пришлось снимать деньги с вклада, потеряв проценты.
Я молча постелила себе в спальне, а мужа отправила на диван. В прихожей уже стояла гигантская коробка с немецкой коляской. Свекровь ее оплатила. Выбора перед тетей Любой и остальной родней у нее просто не было.
Я погладила живот и спокойно уснула. Но впереди был самый сложный месяц.
МАНИКЮР ИЛИ ВНУК
Тридцать восьмая неделя. Вторник. Паша уехал в командировку в соседнюю область на три дня.
Утром я проснулась от того, что в ушах шумит, а перед глазами плывут черные точки. Померила давление: 150 на 90. Для меня - критично. Живот каменел. Врач в женской консультации, выслушав симптомы по телефону, скомандовала: "Срочно скорую, это может быть преэклампсия, едем в роддом!"
Я заметалась по квартире. Дениса нужно было оставить с кем-то прямо сейчас. В садик он не пошел из-за кашля. Моя мама живет за тысячу километров.
Я набрала номер свекрови. Гудки шли долго.
- Да? - недовольно ответила она.
- Татьяна Ильинична, срочно. У меня давление, скорую вызываю. Мне нужно Дениса вам привезти. Паши нет в городе.
В трубке повисла тишина. Затем раздался тяжелый вздох.
- Ань, ну ты нашла время. Я в салоне сижу. У меня запись к мастеру на гель-лак, я месяц ждала. Девочка хорошая, берет три с половиной тысячи. Если я сейчас уйду, деньги сгорят, и она меня в черный список кинет.
Я замерла.
- В смысле? У меня угроза. Меня в больницу кладут. Ребенка деть некуда!
- Ну вызови няню! Или соседке оставь. Я правда не могу, у меня уже базу нанесли. Всё, не придумывай, держись там! - и она бросила трубку.
Я посмотрела на телефон. Три с половиной тысячи за ногти против здоровья ее невестки и будущего внука.
Я не стала вызывать скорую. Я вызвала такси.
Закинула в сумку документы для роддома, одела Дениса. Через пятнадцать минут мы подъехали к торговому центру, где находился ее любимый салон. Меня мутило, в висках стучало, но злость давала силы.
Я распахнула стеклянную дверь салона красоты. Там пахло лаком и кофе. Свекровь сидела за столиком, расслабленно вытянув руки под лампой.
Я подошла вплотную. Мастер удивленно подняла глаза.
- Татьяна Ильинична, - сказала я громко, чтобы слышали все администраторы и другие клиентки. - Я в реанимацию. Вот ваш внук.
Я аккуратно подтолкнула Дениса к ее креслу.
- Аня! Ты что творишь?! - взвизгнула свекровь, дернув рукой и смазав свежий лак. - Ты зачем его сюда притащила?! Здесь химия!
- Вы же просили второго внука три года. Ради этого можно пожертвовать ногтями за три с половиной тысячи, - я положила на ее столик детский сок и машинку. - Дениска, слушайся бабушку.
Я развернулась и пошла к выходу. Спиной я слышала, как свекровь охает, как мастер спрашивает, нужно ли вызвать охрану, и как Денис громко говорит: "Баба, а ты почему красная?".
Я села в то же такси и назвала адрес роддома. Давление сбивали уже в приемном покое. Врачи ругались, что я рисковала. А я знала, что сделала всё правильно. Иначе бы она так и сидела, сушила ногти, пока я искала бы по соседям, кому спихнуть ее родного внука.
ФОТО ДЛЯ ФЕЙСБУКА
Сын родился на следующий день. Здоровый, крепкий мальчик. Паша примчался из командировки прямо в роддом, стоял под окнами с цветами.
Четыре дня в палате я приходила в себя. Татьяна Ильинична не написала ни одного сообщения. Не спросила, как вес, как рост, как я себя чувствую.
Наступил день выписки. Пятница.
Я переоделась в платье, медсестра запеленала малыша в красивый конверт. Мы спустились на первый этаж, в выписную комнату. Открылись двери.
Там стоял Паша с огромным букетом и Денисом. А рядом с ними - Татьяна Ильинична. При полном параде: укладка волосок к волоску, яркая помада, платье в пол. В руках - три жиденькие розочки. А главное - рядом с ней крутился профессиональный фотограф с огромным объективом.
- Ой, идут, идут! Игореша, снимай быстрее! - защебетала свекровь, оттесняя Пашу в сторону. Она рванула ко мне с распростертыми объятиями, глядя прямо в объектив камеры. - Давай сюда моего сладкого, бабушка первая на ручки возьмет!
Она потянулась к конверту.
Вся моя усталость, все эти девять месяцев пустых обещаний, сорванные выходные, деньги на нянь, скандал с коляской и этот чертов маникюр - всё это сжалось в один тугой ком.
Я сделала шаг назад.
- Убрали руки, - тихо, но жестко сказала я.
Свекровь замерла. Улыбка сползла с ее лица.
- Что? Анечка, ты чего, на камеру же... Мне в соцсети выложить... Девочки с работы ждут.
- Фотограф, опустите камеру, - я посмотрела на парня с фотоаппаратом. Тот поспешно убрал аппарат.
- Аня, не начинай, - зашипел Паша. - Праздник же! Мама приехала.
- Мама приехала за контентом, - отрезала я. - Девять месяцев. Ни копейки помощи, ни минуты времени. Даже в больницу меня не пускали из-за ваших ногтей. А теперь вы хотите красивые фоточки с внуком, которого ни разу не потрудились поддержать? Нет.
Я развернулась к медсестре.
- Спасибо вам огромное.
Потом посмотрела на мужа:
- Паша, бери Дениса, идем в машину.
Я прошла мимо Татьяны Ильиничны. Она стояла с открытым ртом, прижимая к груди свои три розочки.
- Ты... ты не имеешь права! - крикнула она мне вслед. - Я его бабушка! Это мой праздник тоже! Ты меня позоришь!
Я остановилась у стеклянных дверей.
- Вы сами себя опозорили. Статус бабушки надо заслужить. А не просто позировать.
Я вышла на улицу, села в такси. Паша молча сел рядом, посадив Дениса на колени. Домой мы ехали в полной тишине.
Прошел месяц.
Свекровь у нас не появляется. Паша ездит к ней по выходным один, иногда берет старшего сына. Со мной муж общается сухо, исключительно по бытовым вопросам. Обиделся за маму.
Общие родственники оборвали мне телефон. Говорят, Татьяна Ильинична плачет каждый день, жалуется всем, какая я жестокая и бессердечная стерва. Рассказывает, что я отняла у нее внука в самый светлый день выписки и вымогала деньги на коляску.
А я укачиваю младшего, пью чай и впервые за долгое время сплю спокойно. В моем доме нет фальши.
Но иногда червячок сомнения всё-таки грызет.
Скажите, я действительно перегнула палку на выписке и с этими деньгами? Или с такими "бабушками" по-другому просто нельзя?
- Рекомендую ещё прочитать: