Дело было 12 марта 2016 года, около трех часов дня. Гражданин Кротов Семён Петрович находился по месту своего фактического проживания, то бишь в квартире, и занимался ремонтными работами. А именно — сверлил на кухне в потолке дырку, чтобы прикрепить арку.
Просверлил, отошел, пыль вытер.
Тут слышит — в дверь стучат. Не звонок, не вежливый стук, а ногой. Бам! Бам! Бам!
Кротов открывает, а на пороге стоит его сосед сверху, Супрун Александр Иванович: лицо красное, глаза злые, дышит пе ре га ром.
Кротов говорит:
— Здравствуйте, Александр Иванович.
А Супрун молчит, только дышит.
Кротов тогда:
— Вы чего это в дверь пинаете? Там звонок имеется.
Тут Супрун как заорет:
— Ты, Кротов, мне отдыхать мешаешь, после этого ты парнокопытное с рогами.
— Зачем обзываться? Я просто дырочку просверлил для арки.
— Ты каждый день по дырочке сверлишь, стучишь, ремонтируешь! Достал! Да тебя легче устранить, чем терпеть это (ну, или примерно так, но некультурно).
Кротов, человек спокойный, говорит:
— Вы бы, Александр Иванович, прекратили нецензурно выражаться. Давайте поговорим спокойно.
А Супрун не унимается:
— Поговорим? Щас я с тобой поговорю! — и раз! — кулаком правой руки по подбородку, потом еще раз.
— Выходи, в подъезд, выходи, я тебя там научу арки сверлить!
Кротов дверь захлопнул, заперся и сразу позвонил в полицию.
А в это время из кухни вышла супруга Кротова — Ниночка. Она все слышала и видела: и как Супрун оскорблял, и как угрожал, и как кулаками в лицо махал.
— Семен, у тебя губа разбита.
— Нина, не в губе дело. Он морально меня обидел.
— Как это морально?
— А так, обидел, ударил, и я теперь арку крепить не хочу. Потому что, если еще раз просверлю, меня Супрун точно раскатает в тонкий коврик.
Ниночка вздохнула и сказала:
— Будешь теперь арку клеем «Момент» приклеивать, потому что сверлить, Семен, при таком соседе, себе дороже.
И пошел Кротов в суд
Заявление подал Кротов Семён Петрович мировому судье, а в заявлении написал всё как есть: что сосед, будучи в нетрезвом виде, два раза его кулаком в подбородок ударил. И что он, Кротов, пенсионер, страданий перенёс — не приведи господь. Голова болела так, что спать не мог, лекарства принимал, и вообще: никто его в жизни ни разу не ударил, а тут такое унижение.
- Вежливо бы попросил, я бы и прекратил сверлить, а он сразу с кулаками».
И просил Кротов взыскать с Супруна компенсацию морального вреда, например, скажем, пятьдесят тысяч рублей. И ещё три тысячи за составление иска в Коллегии адвокатов.
Супрун А.И. в суд явился: стоит, глазами хлопает и говорит:
— Ничего я не делал, руками его не трогал. Поднёс кулак к лицу, а он сам нагнулся и ударился. А шишка у него, может, старая. И вообще, Кротов сам скандальный, его во дворе никто не любит.
Судья спрашивает:
— А почему вы к нему пошли, Александр Иванович?
Супрун тут оживился:
— Так он мне ребёнка напугал. У меня дочка больная, от шума у неё приступы. А этот Кротов с перфоратором как засверлит, дочь засыпала, а тут шум, она посинела, затряслась. Я её успокоил и пошёл поговорить. А он мне: «Вы пьяный». Я и рассердился.
— То есть, вы признаёте, что рассердились?
— Признаю, но не бил.
Тут слово взяла супруга Кротова , Ниночка.
— Я всё видела. Как он мужу в подбородок — раз, потом ещё — два! Муж потом зубами скрипел, к стоматологу побежал. Вот справка.
И показывает бумажку, что у Кротова скол коронок трёх зубов.
Судья спрашивает:
— А почему в полиции муж ваш сказал про один удар, а вы про два?
Шатилова вздыхает:
— Так он после ударов сам не помнил, что говорит, стресс, знаете ли.
Тут свидетелей вызвали. Одна соседка, старшая дома, говорит:
— Я драки не видела, слышала только крики. А на площадке стоял брат Супруна, ответчика.
Брат Супруна подтвердил:
— Брат ребёнка успокаивал, а соседа не бил. Я бы услышал.
Судья бумаги полицейские смотрит. Там объяснение Супруна:
- Я руку поднял, а он голову отшатнул.
И объяснение Кротова:
- Ударил меня один раз.
А в суде уже два удара.
И ещё там акт судебно-медицинского осмотра лежит: царапина и кровоподтёк. Не вред здоровью, но факт.
Суд принял решение: иск удовлетворить частично.
— То есть как — частично? — спрашивает Кротов адвоката.
А адвокат ему:
— А так, Семён Петрович, вместо 20 тысяч вам присудили десять. И расходы на иск — три тысячи. В остальном отказано.
Кротов говорит:
— Почему?
— А потому, — говорит адвокат, — что у ответчика ребёнок больной на иждивении. И вы сами в полиции сказали про один удар, а в суде про два уже рассказываете. Судья решил: разумно и справедливо — 10 тысяч.
Кротов с Супруном на улице возле подъезда встретились. Говорит Кротов:
— Александр Иванович, вы хоть извинились бы.
А Супрун усмехается:
— Это вы должны извиниться, из-за вашей арки ребенок нервничает.
Тут Кротов как закричит не своим голосом:
— Да какая арка? Я теперь вообще ремонт бросил, боюсь перфоратор в руки взять.
- Вот и посиди в тишине, а то разошелся, каждый день сверлить.
Так и разошлись, граждане. Супрун деньги заплатил — десять тысяч и три за иск. Кротов эти деньги в аптеку отнёс, купил все что надо от головы и от нервов.
А арка до сих пор в кладовке лежит.
Жена его, Ниночка, ворчит:
— Да хоть на клей приклей, все будет получше.
Вот такие дела, граждане, бывают.
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайно. Юридическая часть взята из:
Решение от 20.06.2016 по делу № 2-843/2016, Мысковский городской суд Кемеровской области