Представьте: ты принимаешь капитуляцию самого Паулюса — человека, который командовал армией, рвавшейся к Волге. Это момент, который должен навсегда вписать тебя в историю.
Но проходит всего несколько месяцев — и ты уже не герой, а арестованный. Камера, допросы, годы ожидания… и всё из-за одного эпизода, о котором ты когда-то решил промолчать. Как одна деталь из прошлого может перечеркнуть даже самые громкие победы.
31 января 1943 года в разрушенном Сталинграде произошло событие, которое стало символом перелома всей войны. Командующий окружённой 6-й армией вермахта фельдмаршал Фридрих Паулюс через своего адъютанта передал просьбу о сдаче в плен. Немецкие парламентёры вышли к позициям Красной армии и попали к бойцам 38-й мотострелковой бригады. Старшим среди них был лейтенант Ильиченко, но адъютант Паулюса отказался объяснять цель своего визита и потребовал, чтобы его отвели к представителю советского генералитета.
Когда стало понятно, с чем именно они пришли, Военный совет фронта поручил переговоры генерал-майору Ивану Андреевичу Ласкину — начальнику штаба 64-й армии. Ему на тот момент был всего 41 год. Именно он получил полномочия принять капитуляцию немецкого фельдмаршала и его штаба, укрывшегося в подвале разрушенного здания центрального универмага. Это место сегодня известно многим — там создана музейная экспозиция, посвящённая тем событиям, а само здание после войны восстановили и долгое время оно снова работало как магазин.
Когда Ласкин с сопровождающими спустился в подвал, перед ним открылась тяжёлая картина. В тесном полутёмном помещении находилось около трёхсот человек — не только офицеры штаба, но и раненые, и медицинский персонал. Вдоль стен стояли бочки с солёной кониной, мешки с мукой и крупой — остатки последних запасов. Воздух был спертым, пропитанным запахами болезни, пота и безысходности. Это уже не была армия — это была группа людей, доведённых до предела.
Сам Паулюс выглядел соответствующе. По воспоминаниям Ласкина, он был бледен, смертельно уставший, но при этом старался держаться внешне собранно. Даже к моменту капитуляции он попытался привести себя в порядок, чтобы сохранить хотя бы видимость достоинства. Был, как отмечал советский генерал, «излишне прямым, подтянутым, выхоленным» — будто пытался сохранить привычный образ офицера до самого конца.
Когда он убедился, что перед ним действительно представитель Красной армии, Паулюс выпрямился ещё сильнее, поднял правую руку и, с заметным акцентом, произнёс заученную фразу: «Фельдмаршал германской армии Паулюс сдаётся Красной Армии в плен». Этот момент стал одним из самых известных эпизодов войны. И именно Ласкин оказался тем человеком, который его принял.
Казалось бы, после такого эпизода судьба офицера должна складываться только в одном направлении — вверх. И поначалу всё действительно шло именно так. Уже в мае 1943 года Иван Андреевич получил новое назначение — начальником штаба Северо-Кавказского фронта. На этой должности он стал одним из организаторов наступательных операций, направленных на освобождение юга страны.
Одной из ключевых стала Новороссийско-Таманская операция. В результате её проведения советским войскам удалось полностью освободить Кубань и Северный Кавказ от немецкой оккупации. Да, задачу полного уничтожения противника выполнить не удалось — немецкие части смогли эвакуироваться через Керченский пролив в Крым. Но главная цель — освобождение территории — была достигнута.
За эту работу в октябре 1943 года Ласкину было присвоено звание генерал-лейтенанта. Северо-Кавказский фронт был преобразован в Отдельную Приморскую армию, и Иван Андреевич остался в ней начальником штаба. Работы меньше не стало — наоборот. Перед армией стояла новая задача: участие в Керченско-Эльтигенской десантной операции. Речь шла о высадке на Керченском полуострове и захвате плацдарма для дальнейшего наступления в Крыму.
Операция была сложной, требовала точной координации и серьёзной подготовки. И Ласкин, как начальник штаба, был одним из тех, кто обеспечивал её проведение. Задача была выполнена. Казалось бы — ещё один шаг в успешной военной карьере.
Но именно после этого, в декабре 1943 года, произошло то, что полностью ломает привычную логику этой истории.
Генерала Ласкина арестовали сотрудники СМЕРШ.
И вот здесь возникает главный вопрос: как человек, который принимал капитуляцию Паулюса и участвовал в ключевых операциях войны, оказался под следствием?
Причина ареста оказалась не в его действиях на фронте и не в провалах операций. Всё упиралось в один эпизод из самого начала войны, о котором сам Ласкин предпочитал молчать долгие годы. Этот факт всплыл неожиданно — и стал для него роковым.
В 1941 году, в первые месяцы немецкого вторжения, полковник Ласкин служил начальником штаба 15-й Сивашской мотострелковой дивизии. Она входила в состав 2-го механизированного корпуса Одесского военного округа и вела тяжёлые бои на территории Молдавии. Летом дивизия оказалась втянута в одно из самых трагичных событий того периода — Уманский котёл.
Задача части была крайне сложной: прикрывать отход 12-й армии. К концу июля — началу августа положение стало критическим. Немецкие войска сомкнули кольцо окружения. 6 августа части удалось прорваться, но преследование не прекращалось. Авиация противника наносила постоянные удары, техника уничтожалась, потери росли.
9 августа погиб командир дивизии генерал-майор Белов. После этого Ласкин принял на себя командование остатками соединения. К этому моменту от дивизии фактически ничего не осталось — техника потеряна, снабжения нет, люди истощены. В таких условиях он принял решение, которое, с военной точки зрения, было единственно возможным: выходить из окружения малыми группами, имея при себе только стрелковое оружие.
Но даже этот план не гарантировал спасения. 25 августа Ласкин вместе с двумя офицерами был захвачен немецкими войсками. Это был тот самый момент, который впоследствии определил его судьбу. Их допросили и отправили в полевой лагерь для военнопленных.
Однако по дороге произошло то, что позволило ему вернуться к своим. Ласкину и одному из его товарищей удалось бежать. Это был рискованный шаг, но другого выхода не было. Они двинулись на восток, ориентируясь по местности, и спустя некоторое время присоединились к группе советских бойцов, также выходивших из окружения.
И вот здесь появляется второй важный момент. Понимая, как в те годы относились к бывшим пленным, они приняли решение скрыть сам факт пленения. Более того, при выходе из окружения они избавились от документов, оружия и даже сняли командирскую форму, переодевшись в гражданскую одежду. Это должно было повысить шансы на выживание, но одновременно создавало серьёзные вопросы с точки зрения безопасности.
8 сентября группа вышла к своим. Уже 1 октября Ласкин, пройдя проверку, получил новое назначение — снова начальником штаба, теперь уже 172-й стрелковой дивизии. Казалось, всё осталось позади. Он воевал, делал карьеру, дошёл до Сталинграда, участвовал в ключевых операциях.
Но система не забывала.
Именно сокрытие факта пленения стало первым обвинением. Вторым — обстоятельства выхода из окружения: отсутствие документов, отказ от формы, попытка скрыть своё положение. Всё это трактовалось как потенциальное свидетельство измены.
Ласкина обвинили в шпионаже, диверсионной деятельности и измене Родине. Он признал только одно — что действительно не сообщил о пленении. Все остальные обвинения категорически отрицал.
Началось следствие. Но назвать его полноценным расследованием сложно. Генерал оказался в Лефортовской тюрьме. Между допросами проходили месяцы, а иногда и годы. Дело практически не двигалось. Он писал жалобы, пытался добиться справедливости, объявлял голодовки, за что попадал в карцер. Но система оставалась глуха.
⚡Ещё материалы по этой статье можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars
Историческая справка: в послевоенные годы многие офицеры, побывавшие в плену, автоматически попадали под подозрение и проходили проверки, которые могли длиться годами и часто заканчивались обвинительными приговорами.
2 декабря 1946 года Ласкина уволили из армии. А полноценное следствие возобновили только в 1951 году. Были собраны показания десятков сослуживцев, проведены очные ставки. Но ни одного доказательства шпионажа или измены найти не удалось.
Тем не менее, приговор вынесли. В сентябре 1952 года Ласкину дали 10 лет лишения свободы. Не за предательство, не за сотрудничество с врагом — а за сам факт пребывания в плену и попытку скрыть его.
К этому моменту он уже провёл за решёткой почти девять лет.
После вынесения приговора он был освобождён по амнистии. Но на этом история не закончилась. Ему предстояло ещё доказать, что он не враг своей страны. Лишь в июле 1953 года его полностью реабилитировали, восстановили в армии и партии, причём без прерывания стажа. Все обвинения были сняты.
Это Владимир «Две Войны». У меня есть Одноклассники, Телеграмм. Пишите своё мнение! Порадуйте меня лайком👍
А как Вы считаете, справедливо ли осудили Ласкина?