Пролог: Пермь, которой больше нет (но она держится)
Год 2112-й от Рождества Христова и примерно трёхсотый после того, как человечество окончательно задолбало само себя.Пермь, некогда столица края, административный центр и родина деревянных скульптур, теперь выглядела как коллаж из безумия. Небо затягивала вечная дымка — не смог, а испарения от гигантских паутиновых ферм, протянувшихся от Закамска до самого аэропорта Большое Савино. По улицам вместо маршруток ползали бронированные трамваи на гусеничном ходу — наследие Мотовилихинского завода, который после Великого Сбоя переключился на производство паукобойных пушек.
Везде, куда ни глянь, были пауки.Маленькие, с ноготь, прыгающие — те безобидные, даже смешные, но были и другие: в человеческий рост, с красными отметинами на брюхе. Их называли «вдовами», хотя настоящие вдовы — женщины в чёрном — прятались в подземельях под Театром оперы и балета и считали пауков священными животными.Но об этом чуть позже.
Сейчас наш герой — Максим Кукушкин, бывший комик, ныне профессиональный выживальщик и по совместительству самый неудачливый человек от Камы до Чусовой — сидел на крыше заброшенного ТЦ «Семья». Он не просто грелся., он пытался починить радиоприёмник, собранный из старого тостера, мотка медной проволоки и банки из-под тушёнки «Вкусный день».
Из динамика доносилось лишь шипение и обрывки чужих жизней: «...паутина подорожала на два мурзика...», «...голубь №7 не вернулся с задания...», «...в Закамске опять нашествие трёхглавых осетров...».
— Ну давай же, — бормотал он, стуча по корпусу тостера отвёрткой. — Я всего лишь хочу поймать волну. Это не квантовая физика.
— Нет, это физика дебилов, — отозвался у него из рюкзака скрипучий голос. — Ты трёшь отвёртку о тостер. Где ты вообще взял отвёртку?
— Из своего черепа. Долгая история.Из рюкзака выполз Веник — древний робот-пылесос, переживший Сбой и теперь обладавший искусственным интеллектом уровня «злой бабки с соседней скамейки».
Он не стал ждать ответа. Вместо этого он выкатился на свет костра (Максим жёг обломки «Икеи») и начал методично ездить вокруг огня.— Что ты делаешь? — спросил Максим.— Пылесошу тепло, — деловито сообщил Веник. — Температура горения ДСП не соответствует ГОСТу для обогрева бытовых приборов. Ты создаёшь пожароопасную ситуацию.Максим лишь хмыкнул и достал театральный бинокль, стащенный месяц назад у «Солдатовцев».
Он навёл его на тот берег Камы, где в районе Разгуляя дымили паутиновые башни.В объективе было видно, как «Чёрные вдовы» пытаются научить молодого паука-уборщика мыть полы. Паук путался в собственных ногах, падал на спину и дрыгал лапами в воздухе. Выглядело это одновременно устрашающе и так, будто они сбежали с неудачного корпоратива.
— Веник, — сказал Максим, убирая бинокль. — А почему этих женщин называют вдовами? Вдовы — это те, у кого мужья умерли.— Потому что их мужья предпочли смерть браку с женщиной, которая заставляет тебя плести коврик из собственных волос к годовщине свадьбы.
— Мрачно.— Реалистично.Где-то внизу завыла сирена: пауки-мутанты вышли на охоту. Максим неспешно затушил костёр сапогом (экономия топлива — залог выживания), забросил Веника в рюкзак и спустился по пожарной лестнице.Он шёл по набережной мимо клеток со светящимися тараканами размером с кулак. Насекомые лениво шевелили усами, освещая путь тусклым зеленоватым светом.
Один из тараканов, особенно наглый, плюнул в Максима светящейся слюной. Максим увернулся.Он размышлял о том, что конец света — это на самом деле скучно. Драться за банку тушёнки, бегать от пауков размером с собаку...
Никакого безумного веселья, сплошная рутина.И вдруг из переулка выскочила девушка. Она врезалась в Максима с такой силой, что они оба повалились в лужу, покрытую радужной нефтяной плёнкой.
Девушка была одета в чёрное платье-паутину (спандекс с вплетёнными настоящими нитями), бритая голова блестела в свете тараканов, а глаза были дикими.— Ты тот самый комик? Тот, кто смешит пауков?
Максим посмотрел на неё снизу вверх. С её волос капала вода прямо ему на нос.— Эм... вообще-то я фокусник. Но при случае могу рассказать анекдот про тёщу-мутанта.Девушка ослабила хватку и села рядом в луже.— Меня зовут Вера. Я шпионка в секте «Чёрная вдова». И они хотят тебя сожрать.
Максим сел и отряхнул грязь с куртки.— О, — сказал он. — Это уже интереснее, чем тушёнка.
Веник высунул свою щётку из рюкзака и прокомментировал:— Ну вот. А я говорил: тушёнка — это стабильность. А теперь нас сожрут из-за твоего чувства юмора.
Из-за угла выкатился огромный паук с эмблемой «Яндекс.Еда» на боку. Очевидно, он когда-то был курьером-андроидом.Монстр остановился в трёх метрах от них и угрожающе защёлкал хелицерами.
Вера схватилась за самодельный нож из велосипедной спицы.— Готовься к бою!
Максим вздохнул и встал перед пауком.— Спокойно. Я знаю этот типаж.
Он повернулся к монстру и сказал:— Привет! Слушай, а ты когда доставляешь заказ по адресу «Кама-река», ты плывёшь или просто перебегаешь? И кстати, как у вас там с чаевыми? А то я слышал, вы теперь берёте почками...
Паук замер. Его оптические сенсоры мигнули красным. Он медленно повернул голову набок.Затем он издал звук... похожий на скрип несмазанной двери... смешанный с хихиканьем. Паук затрясся всем телом и упал на спину, дрыгая лапами в воздухе.
Вера смотрела на это с открытым ртом.— Он... смеётся?
— Нет, это агония! — возразил Веник из рюкзака. — Он подавился твоей шуткой про «восемь ног — хорошо...».
Паук-курьер тем временем перевернулся обратно, подполз к ним и ткнул хелицерой в сторону Максима. На его боку открылся экранчик с надписью: «Оцените доставку от 1 до 8 лап».
Максим поставил ему виртуальную «пятёрку» большим пальцем вверх (жест сохранился со времён до Сбоя).Паук довольно зажужжал и уполз обратно за угол.
Вера встала из лужи.— Ты... ты просто поставил ему оценку?— В этом мире все хотят отзыв, — философски заметил Веник. — Даже мутанты страдают кармой курьера.
Вера посмотрела на Максима уже без страха.— Нам нужно поговорить. Серьёзно поговорить. Потому что если ты можешь рассмешить этого монстра... то у нас есть шанс против Матери-Паучихи.
Максим выжал воду из рукава и улыбнулся своей фирменной кривой улыбкой человека, который привык проигрывать, но никогда не сдаётся.— Ну что ж... веди меня к своей злой учительнице биологии. Надеюсь, у неё есть чувство юмора получше, чем у её питомцев.
Где-то вдалеке снова завыла сирена. Но теперь она звучала не как угроза, а как приглашение к самому безумному приключению со времён Великого Сбоя.
Конец пролога.