Мы с Ксюхой поженились в двадцать два. Оба из провинции, снимали угол в коммуналке на окраине — 41 метр, туалет на лестничной клетке, обоям лет тридцать, а плита, кажется, помнит Брежнева. Но мы любили друг друга. Она работала в салоне связи, я — грузчиком на складе. Вместе копили на свою двушку. По вечерам жарили пельмени, смотрели сериалы под одеялом и мечтали, как купим квартиру, заведём собаку, поедем всю Россию посмотреть.
Всё рухнуло в прошлом сентябре. Ксюха подружкой Настей сходила на тренинг «Думай и богатей. Трансформация личности за 3 дня». Вернулась с глазами по пять копеек и сказала:
— Стёпа, я поняла, почему мы бедные. У меня блоки. Я не принимаю денежную энергию.
Я подумал — шутка. Потом подумал — перебесится. Не перебесилась.
Через неделю она уволилась. Сказала, что работа в салоне связи «гасит её женскую вибрацию». Я спросил: «А на что жить будем?» Она посмотрела на меня с сочувствием и сказала: «Ты всё ещё в матрице. Деньги приходят сами, когда ты в потоке. А работа — это насилие над душой».
С того дня Ксюха перестала мыть посуду, потому что «быт заземляет энергию изобилия». Перестала готовить — «не женское это, готовка забирает время на визуализацию». Перестала убираться в комнате — грязные носки стали «якорем нищеты», который я должен был преодолеть самостоятельно.
Я возвращался со склада в полдесятого вечера. Она сидела в позе лотоса на подоконнике, смотрела на закат и шептала: «Я принимаю миллион, миллион приходит ко мне с любовью». На плите стояла пустая кастрюля. В раковине — гора немытой посуды.
— Ксюх, есть нечего, — говорил я.
— Стёпа, ты блокируешь мой денежный канал своим негативом. Просто поверь, и деньги появятся.
Деньги не появлялись. Зато появилась Валентина — гуру с курсов. Дама лет пятидесяти с горящими глазами и золотым айфоном в чехле-павлине. Она брала с Ксюхи по пять тысяч за индивидуальную консультацию «снятие родовых проклятий бедности». Ксюха брала эти деньги с моей карты. Я не сразу заметил — она списывала понемногу, пока я спал.
Когда я увидел выписку, у меня дёрнулся глаз.
— Ксюха, мы за месяц потратили сорок тысяч на… на что?
— На мой рост! — гордо сказала она. — Валентина сняла с меня венец безбрачия, блок на деньги и порчу на недвижимость. Теперь мы разбогатеем.
— Когда?
— Когда ты перестанешь сомневаться. Сомнения — это низкая вибрация.
Я сел на табуретку и закурил прямо в комнате. Раньше она ругалась. Теперь она сказала: «Кури, это раскрывает лёгочные меридианы».
Я понял: дело труба.
Мысль о разводе пришла на третий месяц. Но я вспомнил, как она смеялась, когда мы жарили пельмени. Как мы ездили на речку на электричке. Как она вышивала крестиком дурацкого кота, чтобы повесить над кроватью. Я решил не сдаваться. Я решил вылечить её, её же оружием.
Валентина учила: «Мысли материальны. Если хочешь денег — думай о деньгах. Если хочешь здоровья — думай о здоровье». Я начал думать о том, чтобы Ксюха вернулась в реальность.
Первое: я сказал, что тоже записался на курсы «Думай и богатей». Ксюха обрадовалась. Я сказал, что мой гуру — другой. Не Валентина, а дядя Витя с первого этажа. Дядя Витя — бывший слесарь, который на пенсии собирает модели кораблей из спичек. Он согласился подыграть за бутылку дешёвого коньяка.
Я привел Ксюху к дяде Вите. Он сидел в тельняшке, пил чай из блюдца и рассказывал, что «денежный поток открывается через правильное забивание гвоздей в стену». Ксюха слушала с открытым ртом. Дядя Витя говорил: «Ты, девушка, энергию свою не туда направляешь. Надо вбить гвоздь в стену, и деньги потекут. Я вон вбил — и мне пенсию повысили». Ксюха спросила: «А сколько гвоздей?» Дядя Витя сказал: «Триста тридцать три. Священное число».
Ксюха пришла домой, вооружилась молотком и принялась забивать гвозди в стену нашей коммуналки. Я помогал — не потому что верил, а потому что стена и так была дырявая. Мы забили тридцать три гвоздя за вечер. Соседи стучали по батареям. Ксюха не обращала внимания — она визуализировала миллион.
На тридцать седьмом гвозде она попала в электропроводку. Вырубило свет во всей коммуналке. Соседи вышли с топорами. Ксюха сказала: «Это очищение пространства». Я извинился и починил проводку. Дядя Витя получил вторую бутылку коньяка.
Второе: я убедил Ксюху, что Валентина — не настоящий гуру, потому что она берёт деньги. «Настоящий гуру даёт знания бесплатно, — сказал я. — Дядя Витя вон бесплатно учит». Ксюха задумалась. Через два дня она перестала платить Валентине. Валентина прислала голосовое сообщение, где говорила, что у Ксюхи «открылся канал чёрной зависти к успешным женщинам». Ксюха расплакалась. Я сказал: «Это просто зависть. Дядя Витя учил: зависть блокирует деньги». Ксюха заблокировала Валентину.
Третье, самое весёлое. Я сказал Ксюхе, что дядя Витя передал мне секретное учение: деньги приходят только тогда, когда человек выполняет «ритуал изобилия» ровно в шесть утра. Ритуал такой: надо встать, налить в тазик холодной воды, вылить на голову и прокричать в окно: «Я богат! Я счастлив! Я работаю!»
— Почему «я работаю»? — спросила Ксюха.
— Потому что дядя Витя тридцать лет отработал на заводе, — сказал я. — Там все деньги.
На следующее утро в шесть часов Ксюха вылила на себя тазик ледяной воды, открыла окно и заорала: «Я богата! Я счастлива! Я работаю!» Из окна напротив высунулась бабка с копной бигуди и закричала: «Ты дура, что ли? С ума сошла?» Ксюха обиделась. Я сказал: «Это кармическая соседка, не обращай внимания».
Она повторила ритуал семь дней подряд. На восьмой день у неё начался насморк и температура. Она лежала с градусником и шептала: «Это очищение…» Я дал ей таблетку парацетамола. Она сказала: «Химия снижает вибрации». Я сказал: «Дядя Витя сказал, что парацетамол повышает вибрации в два раза». Она выпила.
Через две недели Ксюха пошла в магазин за хлебом и увидела объявление: требуется продавец в цветочный киоск. Она позвонила мне:
— Стёпа, я чувствую, что это знак. Но я же не могу работать, это блокирует поток.
— Дядя Витя сказал, — ответил я, — что настоящий денежный поток открывается только через цветы. Цветы — это высшая вибрация. Ты будешь не работать, а служить цветочной энергии.
Она поверила. Устроилась. Зарплата — двадцать пять тысяч плюс проценты. Первую неделю она ходила счастливая, нюхала тюльпаны, рассказывала покупателям про «фэн-шуй букета». Потом пришла домой и сказала:
— Стёпа, а дядя Витя не дурак. Работать — это на самом деле нормально.
Я чуть не заплакал от счастья. Но виду не подал.
— Конечно, нормально, — сказал я. — Он же просветлённый.
Через месяц Ксюха получила первую зарплату. Мы купили пельменей, торт и бутылку недорогого шампанского. Сидели на кухне, она хохотала, рассказывала, как бабушка купила кактус и назвала его «Аркадий». Я смотрел на неё и думал: вот она, моя жена. Не та, которая визуализировала миллион в позе лотоса. А та, которая смеётся над кактусом.
— Ксюх, — сказал я. — А Валентина звонила?
— Заблокировала, — махнула рукой. — Сказала, что я предала высшее знание. А я ей ответила, что высшее знание — это когда муж приносит зарплату, а жена не сходит с ума.
Я поднял кружку.
— За просветление.
— За дядю Витю, — сказала она.
Дядя Витя на следующий день получил третью бутылку коньяка и собственноручно вырезанную открытку от Ксюхи. На открытке был нарисован корабль с надписью «Богатство». Дядя Витя повесил её на стену, между моделями фрегатов.
Теперь мы снова копим на двушку. Ксюха работает в цветах, я — на складе. По вечерам жарим пельмени. Она иногда медитирует — но пять минут, не мешая мыть посуду. Гвозди из стены мы вытащили. Дыры зашпаклевали.
А Валентина, говорят, переехала в другой город и открыла новый тренинг — «Денежный поток через развод и алименты». Я не удивился. Дядя Витя сказал: «Такие всегда найдут, с кого снять порчу на кошелёк».
Я сижу сейчас на кухне, пью чай, Ксюха рядом перебирает засушенные розы. Спрашивает: «Стёп, а ты правда верил в дядю Витю?»
Я улыбнулся.
— Конечно. Он единственный гуру, который требует плату коньяком, а не вибрациями.
Она засмеялась. И я понял: иногда, чтобы спасти человека, нужно стать немного идиотом. Но только немного. И без фанатизма.