Ложное Я — это результат бесконечных попыток адаптироваться под окружающую враждебную среду, подобно мимикрии у животных, например, менять цвет кожи у хамелеона в случае опасности. Опасность для личности в данном случае — быть обнаруженным в своей уязвимости и, соответственно, невозможность признать и принять свои ограничения как естественные и нормальные, что приводит к расщеплению, раздробленности своей личности. Человек переживший травму отвержения себя в детстве выбирает безопасность, а не быть живым, настоящим: лучше не иметь голоса, чем заявить о себе и быть "уничтоженным", "съеденным.
Ложное Я блокирует спонтанность, самовыражение, желания, стремление к целям, оставляя только жажду одобрения, голод по близости, которая также становится невозможной, ведь в близости надо раскрываться полностью, а это невозможно для Ложного Я.
Истинное Я скрывается за ложным «фасадом» — демонстрируемым образом, социальной «маской» и может быть не таким привлекательным, как ложное Я, построенное на идеалах, стремлениях к совершенству. Задача ложного Я — защищать настоящее Я, так как оно инфантильно, беспомощно и не обладает всеми ресурсами, которые есть у ложного.
Личина ложного Я может обладать чертами самоуверенности, дерзости, агрессивности, властности, силы — всего того, что в настоящем Я не успело развиться в силу особых биографических обстоятельств.
Настоящее Я осталось в том возрасте, когда запретили быть собой. Чем больше от ребёнка требовали быть таким, каким хотел его видеть родитель, или «тыкали» в неудачи и слабости, тем более выражено будет ложное Я и более ранимое настоящее Я, которое во взрослом человеке всегда будет бояться сделать что-то не так, ошибиться, «быть не как все», опозориться, быть неуспешным, быть глупым, быть осмеянным, брошенным, нелюбимым…
Чтобы не испытывать все болезненные чувства, ложное Я создаёт новый образ себя, который может быть полной противоположностью себя настоящего. Так, например, принимаются решения быть «бисексуалом»и вступить в сексуальные отношения с человеком своего пола, поменять профессию, в которой трудно или почти невозможно себя реализовать, переехать в другую страну и принять не просто новое гражданство, а приложить огромные усилия, чтобы получить статус совсем другой национальности и вероисповедания. Всё это похоже на бегство от реальности или девиз "быть лучшей версией себя", а по факту - быть не собой и очевидная нелюбовь к себе.
Иллюстрацией к этому феномену ложного Я является игровой, полукомедийный, псевдонаучный фильм Вуди Аллена «Зелиг» 1983 года. Фильм рассказывает о вымышленном человеке-хамелеоне, который в ситуациях стресса, страха быть отверженным и нелюбимым буквально начинает перевоплощаться в другого человека с чертами той группы людей, в которой он находится. У него буквально меняется цвет кожи, возраст, поведение, он уверенно высказывает мысли той социальной группы, в которой он находится в данный момент: то музыкант, то психиатр, то грек, то афроамериканец. Его поведение как бы утрированный сверхконформизм — подстройка под мнение и ценности социума, он там, где он может слиться с толпой, быть незаметным, и в то же время принимаемым, понятым, любимым. Сюжетная линия фильма приводит Зелига к женщине-психоаналитику, которая исцеляет его своей любовью и гипнозом, с ней он обретает истинного себя и не боится выразить свои настоящие желания, своё собственное мнение, обретает свою настоящую личность.
Что в реальности может помочь Человеку-Хамелеону или человеку с недоразвитым настоящим Я? На мой взгляд, в этом вопросе нам поможет модель структурной диссоциации Онно Ван дер Харта, Эллерта Нейенхэюса и Кэти Стил. Янина Фишер в своей книге «Исцеление фрагментированных личностей, переживших травму. Преодоление внутреннего отчуждения» отмечает, что у травмированных личностей есть в психике фрагменты, живущие в режиме выживания — функциональные или «борющиеся» части, фрагменты стыдящиеся - «замирающие», которых клиент считает «не-мной», фрагменты скептические, критикующие — самонападающие, тревожные части — «подчиняющиеся». В результате пережитого насилия, сильного пренебрежения и других травм они отвергают сами себя, точнее свои части и часто ощущают себя притворщиком, лжецом, так как долгие годы пытаются контролировать свои отчуждённые части себя ценой презрения к себе, отрицания своих эмоций, аддиктивного и саморазрушающего поведения. В основе терапии — налаживание позитивного диалога со своими разрозненными частями, формирование заботы о себе, о своей отвергнутой детской части себя, научиться выражать эмпатию этой части себя, помогать ей стать зрелой, взрослой, умеющей справляться с трудностями взрослой жизни, не убегая в ложный образ себя. Также как реальные маленькие дети нуждаются в ласке, тепле, любви, отчуждённые детские части себя также нуждаются в удовлетворении этих потребностей. Необходимо дать право голоса всем частям и научиться утешать и поддерживать их, как этого не смогли сделать ваши настоящие родители.
Важно признать и отгоревать своё страдание, почувствовать горе своего раненного ребёнка, сочувствовать маленькому себе, понимать своё детское одиночество, обиду, назвать неосознанные и не прожитые чувства. Отчуждённая часть может рассказать, как ей плохо, так настоящая часть Я получит право на жизнь, а Человек-Хамелеон станет обычным человеком со своими особенностями и без необходимости менять цвет кожи от страха быть не принятым.
Автор: Корушина Елена Николаевна
Психолог, Психоаналитическое направление
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru