Идеал - это, наверное, громко сказано, в русской и зарубежной литературе есть много примеров чудесных матерей, с которых хотелось бы брать пример. Вспомним, например, ... и я зависла, так сразу и не вспомнишь. Речь ведь не просто о хорошей матери, доброй, заботливой, жертвенной, понимающей, таких и в жизни, и в кино, и в литературе достаточно. А вот необычный образ, запоминающийся, нетривиальный, чем-то зацепивший, встречается нечасто.
Это я вчера, придя из школы и улегшись отдохнуть на диване, включила подкаст с темой о сыночках-корзиночках, тещах и свекровях, вообще об отношениях взрослых детей со своими родителями. И я снова вспомнила о том образе матери, причем именно матери сына, который я держу в голове и на который ориентируюсь если не по поведению, то по внутреннему ощущению. Для меня это самый привлекательный образ, как оказалось
Итак, это героиня произведения А. Грина "Алые паруса", мать капитана Грэя. Представляете, прочитанная когда-то романтическая любовная история очень сильно меня впечатлила, я ее и до сих пор люблю, но в моем юношеском читательском дневнике сохранились выписанные строчки, рассказывающие о непростых отношениях юного Грея со своей матерью.
Помните, как автор описывал мать маленького Артура Грэя? Это женщина, живущая в полусне обеспеченности, целыми днями советующаяся с портными, доктором и дворецким. Сына своего она любила страстно, даже болезненно, чувствовала его обособленность, непохожесть на других. Она решительно ни в чем не могла отказать сыну, исполняла все его желания, разрешала ему все, прощала все проступки. Уже очень притягательный образ, как по мне.
Когда юный Грэй тайно покинул дом и отправился в плавание юнгой на корабле, у него началась очень бурная жизнь: он промотал часть своего имущества на пирожные, а остальное проиграл в карты. Он пил водку, прыгал в море с огромной высоты и делал еще много опасного и неправильного, о чем матерям знать вообще не положено. Однако со временем он стал смелым и отважным, уверенным и точным, настоящим капитаном.
В одном из портов его поймало письмо матери, полное слез и страха, что так понятно и естественно. И о чем же пишет матери Грэй: "Я знаю. Но если бы ты видела, как я; посмотри моими глазами. Если бы ты слышала, как я: приложи к уху раковину: в ней шум вечной волны; если бы ты любила, как я — всё, в твоем письме я нашел бы, кроме любви и чека, — улыбку...». И продолжал плавать дальше.
Так вот чего ждут от нас выросшие сыновья: не слез, страха, обвинений, а умения увидеть мир глазами сына и порадоваться за него. Так что ли?
Только через пять лет уже двадцатилетний Грэй отправился навестить родной дом и своих родителей. Когда он идет в комнату матери, он видит поседевшую женщину в черном, которая молится перед распятьем о благополучии своего сына. И вот она оборачивается и видит его. "Она стремительно подошла к сыну; короткий грудной смех, сдержанное восклицание и слезы в глазах — вот все. Но в эту минуту она жила сильнее и лучше, чем за всю жизнь". Вот именно эти строчки остались в моей памяти, такое материнское поведение кажется мне достойным подражания.
И суровый капитан Грэй тут же снова становится ее мальчиком, ее сыном и с удовольствием рассказывает матери о своих приключениях. А она внимательно слушает его, и все, что является смыслом его жизни, представляется ей лишь игрушками, которыми забавляется ее мальчик.
Через неделю Грэй снова покидает родной дом, теперь уж сам становясь капитаном "Секрета". И еще мои любимые строчки, которые я не хочу пересказывать, а лучше уж процитирую: "Но он уже навсегда запомнил тот короткий грудной смех, полный сердечной музыки, каким встретили его дома, и раза два в год посещал замок, оставляя женщине с серебряными волосами нетвердую уверенность в том, что такой большой мальчик, пожалуй, справится с своими игрушками."
И вот именно так я хочу относиться к своему сыночке, конечно же, корзиночке: такой большой мальчик, пожалуй, справится со своими игрушками, какие бы игрушки ни составляли смысл его жизни.
А что же остается на мою долю? Любовь, чек и улыбка при его возвращении.