«Я такая, какая есть — и меняться ради чьих‑то ожиданий не стану», — твёрдо сказала себе Елена Викторовна.
В тот день всё началось неожиданно. Максим открыл дверь и застыл на пороге: на крыльце стоял его отец, Пётр Андреевич, с объемистым чемоданом в руке.
— Папа? — удивлённо произнёс Максим. — Привет! Почему не предупредил? Я бы встретил. А где мама?
— Дома, — коротко ответил отец, переступая через порог. — Решил к вам заглянуть. Нервы, так сказать, поправить.
Максим насторожился. Он слишком хорошо знал эти «внезапные визиты» — обычно они означали, что между родителями опять разгорелся очередной конфликт.
— Пап, у вас с мамой всё нормально? — осторожно спросил он.
— Ну… — отец замялся, почесал затылок. — Скажем так, терпение моё на исходе. Она меня просто изводит! Вечно недовольна, всё не так, всё не эдак. Вот и подумал: поживу у вас немного, отдышусь.
— Понятно, — вздохнул Максим. — Опять сбежал от мамы.
— Сынок, — голос Петра Андреевича смягчился, — я правда больше не могу. Каждый день одно и то же: упрёки, замечания, никакого покоя! Можно я у вас поживу?
— Конечно, живи, — кивнул Максим. — Только маме позвони, а то она волноваться будет.
Пётр Андреевич лишь пожал плечами и прошёл вглубь дома, всем видом показывая, что звонить жене не собирается. Максим вздохнул и сам набрал номер матери.
— Да пусть катится куда хочет! — резко ответила та. — Надоел до чёртиков! Лодырь несчастный!
Она выпалила ещё пару резких фраз и бросила трубку. Максим выдохнул — в каком‑то смысле стало легче. Раньше, когда были живы бабушка с дедушкой, отец часто уезжал к ним, а потом возвращался, скучая по сыну. На какое‑то время в семье наступало затишье, но вскоре всё начиналось заново.
Бабушка с дедушкой ушли из жизни несколько лет назад, а их дом теперь принадлежал Максиму и его семье — жене Алине и маленькой дочке Сонечке. Ещё при жизни бабушки Максим переехал к ней, чтобы помогать по хозяйству. Отец в это время работал на севере и вернулся лишь к свадьбе сына. Тогда отношения между родителями наладились — казалось, они стали мудрее или просто переживали второй медовый месяц. Два года всё шло хорошо, а потом — снова разлад.
Пётр Андреевич играл с внучкой в кубики, когда Максим, закончив разговор с матерью, вошёл в комнату. Алина, жена Максима, с улыбкой рассказывала свёкру о последних достижениях Сонечки: как она впервые сама взяла ложку, как сказала «папа», как научилась хлопать в ладоши. Пётр Андреевич улыбался, прижимал к себе внучку и выглядел по‑настоящему счастливым. Он обожал малышку, да и с Алиной у них всегда были тёплые отношения.
Спустя месяц наступил первый год рождения Сонечки. Неожиданно приехала мать Максима — Ирина Сергеевна. Она не предупреждала о визите, решив устроить сюрприз. Войдя в дом, она увидела идиллическую картину: Пётр Андреевич чистил картошку, Максим резал овощи для салата, а Алина кормила дочку. Сонечка строила смешные рожицы и что‑то лепетала, а взрослые смеялись.
— Здравствуйте, Ирина Сергеевна! — радостно воскликнула Алина. — Сонечка, смотри, бабушка приехала!
Ирина Сергеевна поморщилась:
— Просто Ирина. Современные дети зовут бабушек по имени.
— Привет, мам, — Максим улыбнулся. — Как скажешь. Ирина, так Ирина.
Алина слегка смутилась, а Пётр Андреевич добродушно заметил:
— А меня зовите дедушкой. И никак иначе.
— Тебя вообще никто не спрашивал, — резко оборвала его Ирина Сергеевна. — Картошку чисти, и без комментариев. Вижу, веселитесь тут без меня.
— Бу‑бу‑бу, бе‑бе‑бе, — передразнил её Пётр Андреевич. — У нашей внучки сегодня праздник. Давай без ссор, ладно?
— Я сама решу, что мне делать, — огрызнулась Ирина Сергеевна и переключилась на внучку. — Кто это у нас такой чумазый, в пюре перепачканный?
Сонечка улыбалась бабушке и что‑то говорила на своём языке. Алина спокойно докормила дочку и отнесла её спать.
— Так, родители, — сказал Максим, когда жена вышла из комнаты, — давайте без конфликтов, ладно? Сегодня праздник. Мир?
— Мир! — тут же отозвался отец.
— Мир, — нехотя согласилась мать.
Когда Сонечка уснула, Алина вернулась на кухню и отправила мужчин во двор — жарить шашлыки. Те послушно взяли кастрюлю с маринованным мясом и вышли. Алина принялась хлопотать: мыть овощи, нарезать зелень, раскладывать тарелки.
— Ишь, как ты их выдрессировала, — заметила Ирина Сергеевна. — Я столько лет пыталась, и всё без толку.
— Да не дрессировала я их, — улыбнулась Алина. — Они сами рады помочь.
— От этого старого ворчуна толку нет, — скептически фыркнула Ирина Сергеевна. — Если и сделает что‑то, то обязательно испортит.
— Я такого не замечала, — спокойно ответила Алина. — Пётр Андреевич всегда готов помочь: и по дому, и с Сонечкой посидеть. Он прекрасный отец и дедушка.
— Значит, я одна плохая, да? — раздражённо бросила Ирина Сергеевна.
— Это ваш выбор, — мягко сказала Алина. — Мы получаем то, что отдаём. Может, стоит посмотреть на себя со стороны?
— Не учи меня жить! — резко оборвала её Ирина Сергеевна.
— Давайте просто наслаждаться праздником, — предложила Алина. — Никаких ссор в этот день, хорошо? Пойдёмте во двор, стол накрывать. Возьмите скатерть и большое блюдо.
Ирина Сергеевна молча взяла вещи и вышла вслед за Алиной. Во дворе Пётр Андреевич разжигал мангал, Максим нанизывал мясо на шампуры, а Алина расставляла тарелки на столе в беседке. Глядя на эту картину, Ирина Сергеевна вдруг почувствовала укол тоски. Она не могла понять, как им удаётся жить так дружно: без криков, без упрёков, без вечных претензий.
Перед отъездом Ирина Сергеевна спросила мужа:
— Ты домой‑то не собираешься?
— Нет, Ирочка, — улыбнулся Пётр Андреевич. — Внучка без меня скучать будет. Да и ты приезжай почаще — мы же одна семья.
Уезжая, Ирина чувствовала тяжесть на душе. Она видела, как счастливы её близкие — так, как никогда не были счастливы при ней. Ее это очень бесило!Алина сумела создать ту атмосферу, которую Ирина сама не смогла построить за все годы брака.
«Такой уж у меня характер — и прогибаться под чужие интересы я не собираюсь», — повторяла про себя Ирина Сергеевна, глядя в окно машины.
А Пётр Андреевич так и остался жить с сыном, невесткой и внучкой. Они стали для него опорой и радостью, смыслом каждого нового дня А к жене он так и не вернулся. Потому что лодырь криворукий и бестолочь необучаемый!
А вам добра! Сергей!